<<
>>

§ 2. Уголовное право как логическая система

Понятие системы (от греч. – целое, составленное из частей; соединение) традиционно определяется как «упорядоченное определенным образом множество элементов, взаимосвязанных между собой и образующих некоторое целостное единство»1.
Как отмечают многие исследователи, понятие «система» становится одним из ключевых понятий научного знания середины XX века. Именно в этот период был разработан основной понятийно-категориальный комплекс понятия системы, который включал понятия структуры, подсистемы, целостности, связи, элемента, отношения; выявлены и описаны существенные признаки системности. К ним были отнесены: 1) наличие множественности элементов, пронизанных единством и находящихся в определенных связях, отношениях координации и субординации, образующих нечто упорядоченное (под единством в философии понимается такая взаимосвязь определенных предметов, процессов, которая образует целостную систему взаимодействия, внутренне устойчивую и в то же время включающуюся в более широкую систему); 2) интегративность (неаддитивность), т.е. наличие интегративных свойств, присущих системе как целому, а не отдельным ее частям, и возникающих в результате взаимодействия составляющих систему элементов; 3) зависимость каждого элемента системы от его места, функций внутри целого; 4) иерархичность, предполагающая, что каждая система является подсистемой и состоит из подсистем2.
По мнению большинства специалистов, к числу наиболее сложных систем относятся социальные системы1, в том числе правовая система. Последняя слагается из подсистем, каждая из которых является определенной отраслью права. Любая отрасль права, в свою очередь, образует систему более узкого порядка, ее элементами являются подотрасли, правовые институты и отдельные нормы данной отрасли права. Логическая природа отрасли права заключается в том, что элементы данной системы, выраженные в форме правовых понятий и категорий, определенным образом связаны между собой и обладают диалектическим характером2, т.е.
любая отрасль права должна быть внутренне согласованна и не опровергать себя в силу внутренних противоречий. Представляется, что такие качества как системность и логичность тесно взаимосвязаны, ибо «полнота и непротиворечивость являются важнейшими системными свойствами любой отрасли права»3.
Уголовное право как отрасль права в полной мере обладает вышеперечисленными качествами и характеризуется единством своих элементов – уголовно-правовых норм. По обоснованному мнению Т.В. Кленовой, подобное единство обусловлено специфичностью содержания регулируемых нормами отношений и особым характером выражения в них государственной воли, т.е. предметом и методом регулирования4. Однако данные правовые нормы обладают определенными различиями, являющимися основанием для выделения внутри отрасли групп однородных норм.
Традиционно указывается, что система уголовного права состоит из двух подсистем: норм Общей части уголовного права и норм Особенной части уголовного права . В соответствии с этой точкой зрения, Общая часть уголовного права включает в себя нормы, в которых предусматриваются его общие принципы, институты и понятия, закрепляются основные положения, определяющие основания, принципы и пределы уголовной ответственности и применения наказания, порядок и условия освобождения от уголовной ответственности и наказания. Особенная часть уголовного права включает в себя нормы, в которых определяются конкретные преступления по родам и видам, а также наказания, установленные за их совершение. Представляется, что представители данной точки зрения смешивают понятия «правовой нормы» и «нормативного (правового) предписания»; последнее представляет собой «логически завершенное положение, прямо сформулированное в тексте акта государственного органа и содержащее обязательное для других лиц, организаций решение государственной власти» , т.е. норма права формируется несколькими правовыми предписаниями. По обоснованному мнению ряда ученых, правовые предписания не определяют права и обязанности адресатов уголовного закона и самостоятельное регулирование общественных отношений не осуществляют, однако участвуют в механизме регулирования нормой в качестве элемента ее структуры.
Так, правовые предписания о принципах и задачах уголовного закона или правилах действия во времени и пространстве устанавливают условия применения всех уголовно-правовых норм, будучи включенными в содержание их гипотез, а определения в Общей части УК РФ уголовного наказания, системы уголовных наказаний, их видовых характеристик, соответственно, дополняют содержание санкций уголовно-правовых норм. Наделенные специальными функциями: гипотезы, диспозиции или санкции, правовые предписания, взаимодействуя, образуют самостоятельные уголовно-правовые нормы. Только в системе правовые предписания способны осуществлять непосредственное регулирование общественных отношений и образовывать отдельную норму .
По мнению В.П. Коняхина, следующие нормативные предписания Общей части выступают в качестве субэлементов гипотез уголовно-правовых норм: соблюдение правил, устанавливающих пределы действия уголовного закона во времени, в пространстве и по кругу лиц (ст. 9-13 УК РФ); неистечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности и исполнения обвинительного приговора суда (ст. 78, 83, 94 УК РФ); неистечение сроков погашения судимости или неснятие судимости (ст. 86, 95 УК РФ); отсутствие малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ) и добровольного отказа от преступления (ст. 31 УК РФ); отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния (ст. 37-42 УК РФ) .
Представляется обоснованным предложение относить субъекта преступления и его признаки не к гипотезе, а к диспозиции уголовно-правовой нормы, поскольку «нельзя логически отрывать правило поведения – запрет совершать определенные действия или требование определенным образом действовать – от круга лиц, которым это правило поведения адресовано и которые обязаны его соблюдать» . Кроме того, по справедливому замечанию В.Н. Кудрявцева, «вменяемость как признак субъекта преступления тесно связана с формами психического отношения лица к своему поведению» и «отграничивает преступление от общественно-опасных действий, не влекущих уголовной ответственности» .
По мнению В.Н. Кудрявцева, следующие положения Общей части УК РФ являются субэлементами диспозиций запрещающих уголовно-правовых норм: а) положения, характеризующие субъекта преступления: наличие определенного возраста – не менее 14 или 16 лет (ст. 20 УК); вменяемость (ст. 21 УК); б) положения, характеризующие объективную сторону: внешняя форма общественно опасного деяния (действие и бездействие) – ст. 5 УК; положения о неоконченном преступлении (ст. 29 УК); положения о совершении преступления в соучастии (ст. 32 УК); в) положения, характеризующие субъективную сторону: прямой и косвенный умысел (ст. 25 УК); формы неосторожности – легкомыслие и небрежность (ст. 26 УК); г) положения, характеризующие объект преступления: общий перечень объектов (ст. 2 УК)» . В.П. Коняхин обоснованно предлагает дополнить этот перечень положениями из ст. 8, 19, 21, 22, 23, 27 и 28 УК РФ .
По мнению Т.В. Кленовой, в статьях Общей части УК РФ, предусматривающих различные виды освобождения от уголовной ответственности или от наказания либо применение принудительных мер медицинского характера или воспитательного воздействия, изложены диспозиции соответствующих уголовно-правовых норм . В.П. Коняхин данные нормативные предписания (ст.ст. 75-78, 79-83, 90, 92 и др.) считает корреспондирующими предписаниям Особенной части УК РФ, выполняющим функции элементов санкций уголовно-правовых норм . Данное разногласие объясняется тем, что В.П. Коняхин анализирует лишь содержание запрещающих уголовно-правовых норм, устанавливающих уголовную ответственность, а Т.В. Кленова наряду с ними также выделяет уголовно-правовые нормы, допускающие освобождение от уголовной ответственности или от наказания либо предписывающие иное уголовно-правовое принуждение .
Наказание за совершение конкретного преступления предусматривается в определенной статье Особенной части УК РФ, но субэлементом санкции соответствующей уголовно-правовой нормы будут выступать положения главы 9 («Понятие и цели наказания. Виды наказаний») и главы 10 («Назначение наказания») Общей части УК РФ. Т.В. Кленова указывает на преимущественно бланкетный и ссылочный характер санкций уголовно-правовых норм, определяющих правила для суда, т. к. наряду с предписаниями Общей части они включают в себя предписания Особенной части УК РФ (ст. 299-303), а также предписания уголовно-процессуального законодательства (ст. 408-409 УПК РФ) .
Все вышеизложенное подтверждает условность выделения таких подсистем уголовного права как его Общая и Особенная части и доказывает наличие у этой отрасли такого системного признака, как иерархичность: уголовно-правовые нормы, являясь элементом системы уголовного права, одновременно сами являются системными организациями, состоящими из предписаний Общей и Особенной частей уголовного законодательства.
Правовая норма является первичным звеном системы уголовного права. Образованием более высокого порядка является уголовно-правовой институт. В лексикографической литературе правовое понятие «институт» (от лат. – установление) традиционно определяется как «совокупность норм права, регулирующих какие-либо однородные, обособленные общественные отношения» . По мнению С.С. Алексеева, правовой институт – это компактная совокупность (подразделение, общность, группа) юридических норм внутри отрасли права, которые обеспечивают целостное самостоятельное регулирование группы общественных отношений или реализацию особой функции в этом регулировании, содержат в себе специфическую юридическую конструкцию, отдельные общие положения, принципы и, как правило, обособляются внутри нормативного акта в виде главы или иной рубрики . Необходимо отметить, что выделяемые в уголовном праве институты не совмещены с разделами и главами УК РФ, поэтому такой критерий выявления конкретного правового института, как обособление правовых норм, его образующих в главы, разделы, части и иные структурные единицы нормативно-правовых актов, для уголовного права, как правило, не характерен. Так, институт соучастия состоит из общих предписаний о соучастии, определенных в статьях главы 7 УК РФ «Соучастие в преступлении», из специальных правил назначения наказания (п. «в», «г» ч.1 ст. 63, ст. ст. 64, 67), из запрещающих норм, устанавливающих уголовную ответственность за совершение преступлений, предусмотренных ст. ст. 151, 208, 209, 210, 239, а также за совершение иных преступлений с различными формами соучастия.
Ряд авторов выделяют такие свойства правовых норм, образующих правовой институт, как полнота регулируемых отношений и внутренняя неколлизионность , однако сказанное представляется очевидной идеализацией правовых реалий. Так, институт амнистии, существование которого признает большинство исследователей, длительное время существует в незавершенном виде, что, однако не препятствует его применению. Внутренняя неколлизионность правового института не является гарантией отсутствия коллизий с другими институтами отрасли и тем более межотраслевых коллизий, исследованию которых посвящена глава вторая настоящей работы.
Ряд авторов выделяют институты Общей части уголовного права и институты Особенной части уголовного права . Так, Э.С. Тенчов, выделяя подсистемы соответствующих институтов, указывает на иерархический характер подсистемы институтов Общей части уголовного права; ее образуют: основной институт функций этой отрасли права, определяемые им генеральные институты преступления и наказания, детализирующие их общие институты (например, отдельные элементы состава преступления, стадии преступления, соучастие, институты отдельных видов наказаний). Институты Особенной части уголовного права образуют нормы, регламентирующие ответственность за посягательства против группы однородных общественных отношений, именуемых в теории родовыми либо видовыми объектами уголовно-правовой охраны . Ю.Е. Пудовочкин и С.С. Пирвагидов подсистемы институтов Общей и Особенной частей уголовного права располагают в следующем иерархическом порядке, исходя из существующих между ними взаимосвязей (см. схему 1 и 2) .

Схема 1. Подсистема институтов Общей части уголовного права
( по Е.Ю. Пудовочкину и С.С. Пирвагидову)

Схема 2. Подсистема институтов Особенной части уголовного права
( по Е.Ю. Пудовочкину и С.С. Пирвагидову)
Однако, как уже указывалось в настоящей работе, выделение Общей и Особенной частей в Уголовном кодексе России не означает вычленение соответствующих подотраслей в уголовном праве. Сложность структурной организации уголовно-правовых норм, выраженных в предписаниях обеих частей УК, обуславливает аналогичное размещение в уголовном законодательстве правовых институтов; т.е. составляющие элементы отдельного института, как правило, выражаются в статьях как Общей, так и Особенной частей УК РФ .
По мнению В.П. Малкова, институты уголовного права – это определенным образом «упорядоченные совокупности однородных юридических норм, регулирующих сходные общественные отношения с той или иной стороны или с нескольких сторон». С его точки зрения, наиболее значительными по объему являются институты уголовного закона, преступления и наказания, а менее объемными – институт обстоятельств, исключающих преступность деяния, институты неоконченного преступления, соучастия, множественности преступлений, институт условного осуждения и условно-досрочного освобождения от наказания и др. Б.В. Яцеленко относит к институтам как элементам структуры уголовного права «определенные совокупности уголовно-правовых норм, которые обеспечивают регулирование достаточно близких групп общественных отношений или осуществление особой функции в этом регулировании, например, институт освобождения от уголовной ответственности и наказания и др.» . В отличие от вышеуказанных авторов, Т.В. Кленова обоснованно делает вывод о том, что не только уголовно-правовые нормы образуют правовой институт, но и повторяемые в них предписания, ибо объективно существует потребность урегулирования не только вида общественных отношений в целом, но и его части, элементов посредством взаимосвязанных предписаний .
По мнению В.П. Коняхина, институты уголовного права, являясь элементами системы уголовного права, состоят лишь из «совокупности нормативных предписаний, регламентирующих более или менее однородные отношения» . Однако, не стоит забывать о том, что речь идет о системе уголовного права, «клеточкой» которого является правовая норма, относительно самостоятельное, целостное явление, в отличие от которого нормативное (правовое) предписание есть элементарная частица нормативно-правового акта .
Ряд авторов обоснованно выделяет функциональные институты уголовного права, например, институты уголовной ответственности несовершеннолетних, уголовной ответственности военнослужащих, квалифицирующих и привилегирующих признаков состава преступления и др. К свойствам данных правовых институтов относят: наличие самостоятельного предмета правового регулирования и единой функции; наличие множественности, блока юридических норм; юридическое единство рассматриваемых норм; как правило, юридическое оформление или законодательная обособленность норм.
Некоторые авторы в качестве подотрасли уголовного права рассматривают ювенальное уголовное право (совокупность институтов уголовной ответственности несовершеннолетних и преступлений против несовершеннолетних) и военное уголовное право (совокупность институтов уголовной ответственности военнослужащих и преступлений против военной службы). Однако указанные образования не являются элементами системы уголовного права, поскольку выделяются в исследовательских целях, и, как правило, имеют комплексный межотраслевой характер.
Итак, уголовное право в полной мере обладает такими признаками, как системность и логичность, ибо оно характеризуется наличием множества взаимосвязанных уголовно-правовых норм, образующих некое упорядоченное единство; именно последнее способно выполнить задачи, стоящие перед отраслью в целом: охранять права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, окружающую среду, конституционный строй России от преступных посягательств, обеспечивать мир и безопасность человечества, а также предупреждать преступления (ч. 1 ст. 2 УК РФ). Зависимость каждого элемента системы от его места, функций внутри целого заключается в том, что при внесении изменений и дополнений в действующее уголовное законодательство необходимо всякий раз устанавливать соответствие новеллы всей системе уголовно-правовых норм; совершенствование отдельной уголовно-правовой нормы должно предполагать совершенствование правового института, которому она принадлежит. Логическая природа отрасли уголовного права заключается в том, что элементы данной системы определенным образом организованы и связаны между собой отношениями координации и субординации, при этом им присущи внутренние согласованность и непротиворечивость. Последние два свойства в идеале имманентны любой правовой системе. Уголовное право состоит из следующих элементов: правовых норм, являющихся сложными системными организациями, формирующимися из нескольких нормативных (правовых) предписаний, и правовых институтов, состоящих из правовых норм и повторяемых в них нормативных (правовых) предписаний. Однако в то же время уголовное право является элементом (подсистемой) отечественной правовой системы, поэтому согласованность, непротиворечивость и гармоничность должны быть присущи не только внутриотраслевым взаимосвязям, но и взаимосвязям с другими отраслями права.
Итак, с точки зрения философии право принадлежит к числу органичных систем («систем-агрегатов»), т.е. таких целостных образований, элементы которых взаимодействуют между собой, а не просто составляют единый «класс» . Каждый компонент правовой действительности определенным образом воздействует на другие ее составляющие и сам испытывает на себе их ответное влияние. Более того, поскольку явления и процессы правового мира весьма разнообразны, то качественно разнятся и их взаимоотношения. Целостный характер права является результатом многообразия связей, складывающихся между составляющими его компонентами – отраслями, подотраслями, институтами и пр. В общей теории права давно обращено внимание на «множество связей в системе права, причем не только связей, выражающих взаимодействие элементов и функционирование системы, но и связей генетического порядка» . Особый интерес вызывают межотраслевые связи, выражающие относительную зависимость между двумя или более отраслями права. В литературе выделяются следующие их классификационные ряды: случайные и необходимые; прямые и обратные; горизонтальные (координационные) и вертикальные (субординационные); неустойчивые (связи-тенденции) и абсолютно-действующие; функциональные и генетические (исторические); связи строения (структурные) и развития; системные и комплексные .
Как уже указывалось выше, органическая связь, в которой находятся между собой элементы системного целого, - один из отличительных признаков системности; существование системных связей обеспечивает противостояние системы своему окружению – среде и служит основанием того, что во взаимодействии со средой система всегда выступает как единое целое . Также и отрасли в системе права находятся в сложной сети системных взаимосвязей. Те связи между компонентами системы права, которые носят необходимый, существенный и устойчивый характер, признаются системообразующими; именно они обеспечивают стабильность, целостность и единство права. Элементы, поставленные в необходимость системного взаимодействия, определенным образом приспосабливаются друг к другу, и, соответственно, находятся между собой в отношениях подчинения (субординации) и соподчинения (координации). О последних можно говорить тогда, когда имеется в виду наиболее целесообразное соотношение между подсистемами права, не подчиненными друг другу (например, между уголовным и гражданским правом). Хорошо налаженные координационные связи между отдельными подсистемами права способствуют наиболее быстрому и оптимальному достижению целей правового регулирования, а слабая координация между ними ведет к ненужному дублированию или неурегулированности общественных отношений, а нередко и к противоречиям. Субординация предполагает «подчиненность норм иерархически низших высшим» ; примером в данном случае является характер межотраслевых связей уголовного и конституционного права. Именно благодаря системным взаимосвязям нормативные предписания одной или различной отраслевой принадлежности не могут противоречить друг другу. Непротиворечивость – качественная характеристика любой, в том числе правовой системы. Так, например, уголовное законодательство должно учитывать правомерность поведения, определяемую отраслевыми правилами, и в этом смысле не расходиться с нормативными положениями другой отраслевой принадлежности. Как справедливо указывал Б.С. Никифоров, «едва ли можно допустить, чтобы на основе одних и тех же действий субъект был признан виновным в мошенничестве и, в то же время, совершившим действие, правомерное с точки зрения гражданского права» .
Не менее существенно значение комплексных межотраслевых связей, возникающих при одновременном и совместном действии норм различной отраслевой принадлежности, запрещающих определенное социальное негативное поведение. Как известно, комплекс - это сложное объединение, которое образовано из явлений и процессов одной или разной природы, взаимосвязанных друг с другом, но при этом сохраняющих свою самостоятельность. В связи с наличием комплексных связей уголовно-правовые институты и нормы действуют при совместном участии нормативных предписаний иной отраслевой природы и одновременно с последними обеспечивают защиту одному и тому же отношению; при этом каждый из юридических запретов, входящих в комплекс правовой охраны, полностью сохраняет свою автономность. С точки зрения комплексности уголовно-правовые требования должны определенным образом координироваться, согласовываться, сообразовываться с нормативными запретами другой отраслевой принадлежности. А.Г. Безверхов правильно отмечает, что при конструировании составов преступлений законодатель исходит из требований отраслевых запретов, т.е. определяет уголовную ответственность за деяния в рамках запрещенного поведения другими отраслями права. В этом случае уголовно-правовой запрет находится в отношении подчинения отраслевому запрету, а понятия конкретных преступлений по объему являются подчиненными понятию иного правонарушения. Например, основания уголовной ответственности за большинство преступлений против собственности (кражу, грабеж, присвоение и др.) устанавливаются в пределах такой гражданско-правовой формы правонарушительных действий, как причинение имущественного вреда другому лицу .
В связи с тем, что каждой отрасли права присуще определенное функциональное назначение («одни отрасли выполняют преимущественно учредительно-легализирующие функции, другие – регулирующие, третьи – охранительные» ), целесообразно установить и проанализировать сложные функциональные связи между ними. Подтверждая их существование, Д.А.Керимов справедливо подчеркивает, что «правовая система образует единство в результате структурной упорядоченности ее компонентов (подсистем), определяющей их функциональную зависимость и взаимодействие. В результате правовая система представляет собой единый, гармоничный «ансамбль», обеспечивающий субординацию, иерархичность и синхронность в процессе функционирования» . Таким образом, еще одной качественной характеристикой права, свидетельствующей о его системности, является функционально упорядоченное взаимодействие различных отраслей права. Так, например, если функцией уголовного права является охрана отношений, уже позитивно урегулированных другими отраслями, то уголовно-правовой запрет должен логически следовать из определенного дозволения, ибо по своей юридической природе запреты призваны действовать «в паре» с дозволениями» . Однако не стоит преувеличивать значение межотраслевых функциональных связей, ибо само разграничение регулятивной и охранительной функции права имеет определенную теоретическую условность: невозможно охранять, не регулируя, равно, как и наоборот. Кроме того, не все общественные отношения, охраняемые уголовным законом, урегулированы правовыми нормами иной отраслевой принадлежности.
Исходя из вышеизложенного, можно заключить, что вопрос о межотраслевом взаимодействии в общей системе права относится к числу недостаточно разработанных проблем в теории права. Ряд исследователей (В.А. Кирин , Л.Б. Тиунова , Н.И. Пикуров и др.) обращались к данной теме, однако неоднозначность ее понимания не преодолена и сегодня. Так, например, существует точка зрения, согласно которой во взаимодействии при правовом регулировании могут участвовать лишь нормы, а не отрасли права . С таким мнением трудно согласиться хотя бы потому, что оно базируется на недооценке внутриотраслевых связей правовых норм и принижении роли самой отрасли в формировании регулятивных свойств у норм права. Однако представляется уместным говорить о взаимодействии отраслей права на уровне отдельных норм или институтов.
Весьма удачное определение межотраслевого взаимодействия правовых норм дано А.Г. Безверховым применительно к сфере имущественных преступлений; под ним он понимает «взаимную связь нормативных положений уголовного и других отраслей законодательства о правах и обязанностях участников имущественных отношений, которую необходимо учитывать при законодательном конструировании и применении уголовно-правовых норм об ответственности за имущественные преступления» . Однако необходимо отметить, что процитированное определение касается взаимодействия уголовного и других отраслей законодательства, что не тождественно взаимодействию уголовного и других отраслей права. Можно предложить следующее определение рассматриваемого понятия: под межотраслевым взаимодействием правовых норм следует понимать взаимную связь норм и институтов уголовного и других отраслей права, которую необходимо учитывать при законодательном конструировании и применении уголовно-правовых предписаний.
Подводя итоги, еще раз повторим, что вне системы право не существует, не проявляет себя как специфический регулятор общественных отношений; только в системе оно способно воздействовать на поведение людей и достигать желаемого результата. Все системные свойства права обнаруживаются при содержательном анализе соотношения и взаимодействия различных отраслей права, их институтов и норм.
<< | >>
Источник: А.В.Денисова. Уголовно-правовые рассогласования. 2006

Еще по теме § 2. Уголовное право как логическая система:

  1. 3.8. Информационное право как наука, как учебная дисциплина, как система правового регулирования общественных отношений в информационной сфере
  2. § 2. Рассогласование предписаний уголовно-правового характера федеральных законов иных отраслей права с системой норм Уголовного кодекса РФ как недостаток законодательной техники при нормотворчестве
  3. Общая характеристика уголовного права РФ как науки, отрасли и учебной дисциплины. Место уголовного права в системе национального права
  4. § 1. Гражданское право как система юридических норм
  5. 80. Уголовное право: понятие, предмет, метод, задачи, система
  6. Глава I Аграрное право как самостоятельная отрасль в системе права Российской Федерации
  7. Глава 1. Уголовный кодекс России как основной источник уголовного права
  8. 3.8.4. Информационное право как система норм, регулирующих отношения в информационной сфере
  9. § 3. Система сдержек и противовесов как система организации верховной государственной власти США
  10. 32. Как соотносятся между собой право Европейского Союза, международное право и национальное право государств-членов?
  11. § 3. Логические формы квалификации
  12. § 3. Логическая программа квалификации
  13. 1. Ограниченное вещное право как право на чужую вещь
  14. Глава 1. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО КАК ЧАСТНОЕ ПРАВО
  15. Нормативно-логический подход и правовые формы вынужденных отношений.
  16. § 3. Российское гражданское право как частное право
  17. 7.1. Организации уголовно-исполнительной системы
  18. 2.1.1. Упорядоченность как свойство общественных систем
  19. ТЕРРИТОРИЯ КАК СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА
  20. Глава II. Система принципов уголовного законодательства