<<

§ 2. ТЕНДЕНЦИИ ПРЕСТУПНОСТИ В ВООРУЖЕННЫХ СИЛАХ СССР


Первую попытку серьезного научного анализа состояния и динамики преступлений военнослужащих за длительный период времени (1949—1969 гг.) предпринял в закрытой работе В.П. Маслов , проведя фундаментальное исследование.
Можно подвергнуть сомнению лишь выводы: они были оптимистичными. Основываясь на статистических данных, он писал, «что за период с 1949 г. по 1969 г. она (преступность. — В. Л.) сократилась более чем в два раза, причем воинские преступления сократились еще более значительно — в два с половиной раза. За это же время в Сухопутных войсках преступность сократилась почти в четыре раза, а в Военно-Морском Флоте — более чем в пять раз... Преступность в войсках сокращается более интенсивно, чем в стране в целом, что с 1924 г. по 1964 г. с учетом численности войск она сократилась в десять раз» . Данные умозаключения действительно вытекали из количественных показателей, которыми располагал в то время В.П. Маслов. Автор этих строк какое-то время был согласен с этими выводами. Но они, к сожалению, не подтверждаются более глубоким, качественным, анализом.
Во-первых, принятие за базу данных 1949 г., первого года, когда Вооруженные Силы после Великой Отечественной войны переходили на штаты мирного времени, при изучении динамики преступности не совсем корректно. По данным, полученным автором в 90-е гг. из Генштаба Вооруженных Сил, в 1949 г. численность личного состава только в Советской Армии и Военно-Морском Флоте составляла около 4,5 млн человек. В последующие годы дважды объявлялось о сокращении Вооруженных Сил: на 2 млн 149 тыс. в 1955—1958 гг. и на 1 млн 200 тыс. в 1961 г. Есть основания полагать, что реальное сокращение было меньшим, но оно оставалось существенным. И это искажало динамику абсолютных показателей преступности, на основе которых делался вывод о ее сокращении.
Во-вторых, в трудное время войны и послевоенного периода в стране и войсках регистрировался наиболее высокий уровень преступности, который с переходом к более или менее нормальной мирной жизни снижался.
Значительный вклад в это снижение внесли смягчение уголовной ответственности и декриминализация деяний, в том числе воинских, при реформировании уголовного законодательства в 1957—1962 гг.
В-третьих, в связи с отсутствием сколько-нибудь точных сведений о численности войск и преступности в них в 1924 г. и 1964 г. (было лишь открытое высказывание Н.С. Хрущева), видимо, не имелось достаточных оснований утверждать, что преступность в войсках в расчете на 100 тыс. военнослужащих сократилась за эти 40 лет в 10 раз и что она в армейских условиях сокращается быстрее, чем в гражданском обществе. Во всяком случае, этот тезис не подтверждается тенденциями преступности в стране и армии в эти годы.
При оценке тенденций преступности в 1924—1964 гг. надо было также учитывать изменения уголовного и иного законодательства. 1924 г. был годом начала военной реформы и утверждения первого общесоюзного Положения о воинских преступлениях, которое существенно расширило число составов по сравнению с действующей до этого гл. 7 УК РСФСР 1922 г. До 1964 г. военно-уголовное законодательство существенно и неоднократно менялось (в 1927,1940,1957,1958—1962 гг.). Последние изменения были связаны с ограничением ответственности и ее смягчением. В 1961 г. вступил в действие принципиально новый учет преступности.
Не углубляясь в суть многих изменений, остановимся лишь на понятии самовольной отлучки и дезертирства. До 1957 г. они различались лишь по времени отсутствия военнослужащего в части: более двух часов — самовольная отлучка, более суток — дезертирство. После 1957 г. под самовольной отлучкой стало пониматься отсутствие в части свыше суток либо хотя и менее суток, но совершенное повторно в течение трех месяцев; под дезертирством — оставление части с целью уклонения от военной службы вовсе. В 60-е гг. за совершение «самовольной отлучки, которая в 20—50-е гг. была фактическим дезертирством, привлекали к уголовной ответственности одного из 100—200 самовольщиков». Даже еще в 1958 г. удельный вес самовольных отлучек в структуре воинских преступлений составлял более 30% (около 5 тыс.
деяний), в 60-е гг. он сократился на треть, а в 70—80-е гг. этот состав практически исчез из уголовного учета. В 1991 г. при повальных самовольных отлучках к уголовной ответственности было привлечено около 100 человек, или 0,5% от общего числа совершивших только воинские преступления. Фактически же намного больше самовольных отлучек совершалось в каком-нибудь одном полку или военно-строительном отряде, чем было учтено во всех Вооруженных Силах СССР.
В 1964—1965 гг., как известно, зарегистрирован самый низкий уровень преступных проявлений не только в стране, но и в войсках. Снижение было искусственным, зато отвечало программным требованиям КПСС, полагавшей, что «в обществе, строящем коммунизм, не должно быть места правонарушениям и преступности» и что необходимо заменить уголовное наказание «мерами общественного воздействия» . В те годы автор этой книги находился на следственно-прокурорской работе в Приволжском военном округе. Приходилось наблюдать и даже соучаствовать в «строительстве» беспреступного коммунистического общества. Идеологическая эйфория от скорого коммунизма, декриминализация одиозных деяний, гуманистические тенденции, общее ослабление уголовной ответственности, неоправданная надежда на помощь общественности в борьбе с преступностью, практическое усиление роли командования в решении вопросов привлечения к уголовной ответственности подчиненных, открытое укрывательство преступлений — все перемешалось в те годы и предопределило самый низкий уровень учтенной преступности. Таким образом, данные и 1964 г. не были показательными при выявлении реальных тенденций преступности в войсках.
Серьезные расхождения результатов количественного и качественного анализа динамики преступности в 1924—1964 и 1949—1969 гг. не означают, что количественные тенденции этих лет следует игнорировать. Речь идет только о их более объективной и качественной оценке. И если продолжить анализ этих данных до 1991 г., то реальные тенденции преступности и на количественном уровне в той или иной мере проявятся.
В 1949 г. в гражданском обществе СССР было учтено 995 846 преступлений, а в армии и на флоте — 37 729 преступлений, в том числе 800 особо опасных (контрреволюционных), 14 113 общеуголовных и 21 975 воинских. Преступность в Вооруженных Силах, куда в те годы кроме армии и флота входили пограничные, внутренние, железнодорожные и иные войска, была, соответственно, выше. Общее число зарегистрированных преступлений в стране, армии и на флоте составило 1 033 575. Удельный вес преступлений военнослужащих армии и флота в структуре всей преступности равнялся 3 , 7 % .
В 1991 г. в СССР было учтено 3 224 273 преступления, а с деяниями военнослужащих армии и флота — 3 255 533. Учтенные в армии и на флоте преступления составили 31 260, в том числе 19 государственных, 9 424 общеуголовных и 21 807 воинских. Государственная преступность сократилась в 42 раза, общеуголовная — на 33,2%, а воинская — на 0,8%.
За 40 с лишним лет численность армии и флота сократилась с 4 , 5 — 4 , 1 млн до 3,5 млн человек, или на 15 — 20 % . В промежутке между этими годами численность войск колебалась в больших пределах. Коэффициент преступности в стране в 1949 г. составлял около 400—450 преступлений на 100 тыс. населения, в армии и на флоте — около 950, в 1991 г., соответственно, 1115 и 893. Уровень преступности в стране увеличился в 2,5 раза, а в армии и на флоте сократился на 6 % . Соотношение этих показателей внутри рассматриваемого периода было более сложным. (Табл. 1 . )
Таблица Коэффициенты преступности в стране, армии и на флоте в расчете на 100 тыс. населения (военнослужащих)
Примечания.
Год Численность военнослужащих, млн Коэффициент преступностивоеннослужащих. Советская Армия и ВМФ СССР Коэффициент преступности граждан
1950 4,1 957,5 400,0
1960 3,0 655,5 306,8
1970 3,8 425,6 432,9
1980 4,2 533,5 603,7
1990 3,5 794,2 968,8
Вооруженные Силы РФ'
1996 2,4" 1 217,4 1778,4
1997 - - 1629,3
1998 1 ,9 1 306,0 1759,5
Год Численность военнослужащих, млн Коэффициент преступностивоеннослужащих.Советская Армия и ВМФ СССР Коэффициент преступности граждан
1999 - - 2051,4
2000 1 ,5 1200,0 2028,3
2001 - - 2039,2
2002 1 ,2 1150,0 1 754,9 •
2003 1,0-1,1 1548,8-1405,3*" 1 926,2
* Вооруженные Силы РФ в современном составе включают в себя три вида (Сухопутные войска, Военно-воздушные силы, Военно-Морской Флот), три рода войск (Ракетные войска стратегического назначения, Космические войска, Воздушно-десантные войска), а также другие обслуживающие образования. В них не входят пограничные войска (ФСБ России), внутренние войска (МВД России), железнодорожные войска, войска гражданской обороны (МЧС России), войска правительственной связи (ФАПСИ) и другие поднадзорные Главной военной прокуратуре воинские образования (ФСБ России, С В Р России, ФСО России и т.д.). Для расчета коэффициента преступности нужны сведения о численности войск, которые являются конфиденциальными. В выступлениях Президента РФ в открытой российской и зарубежной печати имеются сведения о численности собственно Вооруженных Сил РФ (см., например: РГ. 2003.3 окт.; Правое дело. 2002. № 45—46; Отечественные записки. 2002. № 8; Челябинский рабочий. 2002. 22 авг; сайты Washington ProFile, Википедия и др.) и иных военных формирований. Исходя из этих сведений и рассчитаны коэффициенты преступности в Вооруженных Силах РФ. Расчет примерный, но он дает некоторые основания для выводов.
**Все войска. Удельный вес преступности военнослужащих Вооруженных Сил РФ в структуре преступности личного состава всех воинских образований (их в России 13) колеблется в пределах 70—75%.
***Для сравнения, в началеХХ в. в царской армии коэффициент преступности в расчете на 100 тыс. населения в различных видах войск составлял: 1000 преступлений — в гвардейских войсках, 1800 — в кавалерии и пехоте, 2400 — в артиллерии и 2900 преступлений — в инженерных войсках (См.: Эминов В.Е., Мацкевич И.М. Указ. соч. С. 25). Более объективный сравнительный подход требует еще и качественного анализа действующего законодательства и следственно-судебной практики в сопоставляемые годы.
В 50-60-е гг. число учтенных преступлений на 100 тыс. военнослужащих примерно вдвое превышало аналогичный показатель среди гражданского населения. В других странах уровень преступности среди военнослужащих тоже, как правило, выше уровня преступности среди гражданских лиц. Этому есть объяснения, которые приводились выше. В 70-е гг. коэффициенты преступности военнослужащих и гражданского населения в СССР практически сравнялись, а в 80-90-е гг. интенсивность преступности в стране стала выше, чем в армии и на флоте. Основной причиной такого соотношения, на наш взгляд, была управляемость уровнем преступности в войсках.
Динамика абсолютных показателей преступности в стране и войсках изменялась, о ч е м свидетельствуют более сложные траектории на графике. (Рис. 2 . )
Как видно из статистических и графических материалов, динамика преступности военнослужащих, согласуясь с общей направленностью развития преступности в стране, была менее устойчива. Она «реагировала» на ведомственные изменения и регулировалась командованием. Особо «чувствитель на» к этим факторам была динамика воинских преступлений, квалификация которых в качестве таковых очень сильно зависит от решения командования. В 1950 г. при снижении преступности в стране на 9,4% общая преступность в войсках увеличилась на 3%, воинская — на 27, а общеуголовная уменьшилась на 15%. В этот год были приняты новые общевоинские уставы, и это не могло не сказаться на конъюнктуре командирской требовательности в плане воинских правоотношений.
Следующие пики роста преступности в войсках были в 1955—1956 и 1961 гг., в годы значительного сокращения Вооруженных Сил, связанного с потерей перспективы офицерским составом, увольнением их в запас без пенсионного обеспечения, падением престижа военной службы, началом крушения идеологии сталинизма (1956 г.), принятием новых уголовных кодексов (1960—1961 гг.) и другими обстоятельствами. В 1955 г. преступность в армии и на флоте возросла по сравнению с предыдущим годом на 63,5%, в том числе общеуголовная — на 22, а воинская — на 104,4 % . Аналогичный всплеск был и при втором сокращении Вооруженных Сил в 1961 г. — соответственно, 56,9; 29,1 (72,2%). Нечто похожее переживали Вооруженные Силы России в 90-е гг.
В последующие годы регистрируемый уровень преступности в советских войсках снижался быстрее, чем в стране. С 1961 г. по 1965 г. преступность в стране сократилась на 14,3%, а в армии и на флоте — на 58%. И вновь воинские преступления снижались интенсивнее общеуголовных. И общие, и «воинские» причины этого обсуждались. Корректировка «мягкой» уголовной политики стала объективно заданной. Она ускорилась в связи со снятием Хрущева в 1964 г. и возвращением к сталинизму, хотя и либерального толка.
Вконце 1965 г.,в 1966и 1967 гг. были приняты решения об улучшении работы следственного аппарата , усилении борьбы с преступностью и особенно с хулиганством , укреплении воинской дисциплины и др. Но преступность в стране и в войсках росла. Преступность военнослужащих росла параллельно с ростом преступности в стране, только меньшими темпами. К 1991 г. они увеличились, соответственно в 4 , 3 и 2 , 4 раза. (Табл. 2 и рис. 3.)
Таблица Динамика учтенной преступности в армии и на флоте за 1965-1991 гг.
Год Все преступления Общеуголовные Воинские
абс. % доля абс. % доля абс. % доля
1965 13150 100,0 1 ,7 5045 100,0 38,4 8013 100,0 61,5
1966 1 7 788 135,3 2,0 6747 134,7 38,2 10981 135,7 61,7

Окончание таблицы
Год Все преступления Общеуголовные Воинские
абс. % доля абс. % доля абс. % доля
1967 16071 122,2 1 ,8 6582 130,5 40,9 9478 117,1 59,0
1968 17317 131,7 1 ,8 7344 145,6 42,4 9961 123,1 57,5
1969 16978 129,1 1 ,7 8184 162,2 48,2 8778 108,5 51,7
1970 16173 123,0 1 ,5 7 607 154,7 48,3 8360 103,3 51,7
1971 15348 116,7 1 ,4 7517 149,0 49,0 7819 96,6 50,9
1972 14732 112,0 1 ,4 7168 142,1 48,6 7551 93,3 51,2
1973 16222 123,4 1 ,5 8 334 165,2 51,4 7869 94,8 47,3
1974 15617 118,8 1 ,3 8 091 160,4 51,8 7505 92,7 48,0
1975 16710 127,1 1 ,4 8 845 175,3 52,9 7 644 96,9 46,9
1976 16653 126,6 1 ,3 9074 179,9 54,5 7530 93,0 45,2
1977 16304 124,0 1 ,3 8696 172,4 53,3 7567 93,5 46,4
1978 18150 138,0 1 ,4 9655 191,4 53,2 8467 104,6 46,6
1979 20399 155,1 1 ,4 10454 207,2 51,2 9925 122,6 48,6
1980 22408 170,4 1 ,4 11284 223.7 50,3 11089 137,0 49,5
1981 25896 196,9 1 ,6 12722 252,2 49,1 13088 161,7 50,5
1982 28689 218,2 1 ,7 13907 275,6 48,5 14603 180,4 50,9
1983 29452 224,0 1 ,4 14987 297,1 50,9 14325 177,0 48,6
1984 25396 193,1 1,2 10632 210,7 41,9 14655 181,1 57,7
1985 29947 227,7 1,4 12067 239,2 40,3 17672 218,4 59,0
1986 26354 200,4 1 ,3 11202 222,0 42,5 15038 185,8 57,1
1987 23226 176,6 1 ,3 9669 191,6 41,6 13512 166,9 58,2
1988 19597 149,0 1 ,0 843/ 167,2 43,0 11134 137,6 56,8
1989 20670 157,2 0,8 8983 178,0 43,5 11656 144,0 56,4
1990 27796 211,4 1 ,0 9539 189,1 34,3 18238 225,3 65,6
1991 31260 237,7 1 ,0 9424 186,8 30,1 21807 269,5 69,8
Среднегодовой прирост   3,4%     2,45%     3,9%  
Средний удельный вес     1,4%     45,9%     53,9%
Доминирование общеуголовных преступлений в структуре преступности в войсках, обозначившееся в 1966 г., увеличивалось до 1984 г., до перевода «дедовщины» из общеуголовных преступлений в воинские. После 1984 г. удельный вес общеуголовных преступлений превышал долю воинских незначительно. В 1990 г. их доли сравнялись, а затем воинские преступления намного превысили уровень общеуголовных деяний. Причины очевидны: началось новое сокращение Вооруженных Сил, которое в первую очередь сказалось на воинских правоотношениях, как и во время сокращения войск в 1956 и 1961 гг.
Относительно высокий уровень преступности среди военнослужащих и ее рост характерны не только для СССР. Аналогичные проблемы существуют и в США. С 1960 по 1971 г. число тяжких преступлений в вооруженных силах США увеличилось почти вдвое. Особо высокий уровень преступности американских военнослужащих отмечался во время вьетнамской войны. В 1968 г., например, было учтено 53 357 дезертирств, 155536 самовольных отлучек. В разные страны дезертировали более 100 тыс. солдат . В 1972 г. только в сухопутных войсках было совершено 40 610 различных преступлений.

С переходом на контрактную систему комплектования войск в 1973 г. преступность в них несколько снизилась. В 1986 г. во всех вооруженных силах США было проведено 38 927 уголовных расследований, а в 1990 г. — 35 435 , т.е. примерно на 8 тыс. больше того, что регистрировалось в этом же году в армии и на флоте в СССР. Причем численность войск в США была намного меньше, а следовательно, преступность военнослужащих в расчете на 100 тыс. была почти вдвое большей. Сказанное позволяет предположить, что переход наших Вооруженных Сил на смешанную и контрактную систему комплектования может улучшить правопорядок в воинских частях и подразделениях, но проблема эта всегда будет острой.
Удельный вес преступлений военнослужащих в структуре преступности в стране не был постоянным. В 1949 г. он равнялся 3,7 % . В последующие годы он снижался до 1% и меньше. Соотношение воинских и общеуголовных преступлений в структуре преступности в войсках менялось в зависимости от объективных и субъективных условий. (Рис. 4).

Рис. 4. Соотношение воинских и общеуголовных преступлений (1965-1990 гг.)

Рис. 4. Соотношение воинских и общеуголовных преступлений (1965-1990 гг.)


Воинские преступления, как правило, доминируют в условиях организационной неопределенности, сокращения Вооруженных Сил, снижения престижа военной службы и других экстраординарных условиях, тогда как в обычной обстановке командование легко «управляет» их уровнем в собственных целях.
Как было показано при анализе «дедовщины», механизм регулирования уровня преступности в войсках достиг особого совершенства в период застоя. Начальник крупного политотдела тогда рассказывал: «Я могу «сократить» преступность, особенно воинскую, хоть вдвое за год. Но что я буду делать, если в следующем году будет большой скачок тяжких преступлений, скрыть которые не удастся? На фоне предшествующего года будет сильный всплеск, за что не похвалят. Поэтому я «сокращаю» преступность медленно, удерживая ее примерно на одном уровне. За это не хвалят, но и не наказывают». Подобная «философия выживания» подтверждается статистикой последних нескольких десятилетий.
При всей неполноте статистики преступности в Вооруженных Силах ее тенденции не могут быть диаметрально противоположными общей направленности развития преступности в стране. Общеуголовные преступления, несмотря на свой малый удельный вес (около 0,5% в структуре преступности в стране), изменялись практически сообразно криминологической обстановке в государстве. Коэффициент парной корреляции колебался в пределах +0,8. Уровень воинских преступлений особо командно управляем. В связи с этим между динамическими рядами этих деяний и преступности в стране нередко образовывались ножницы, и коэффициент корреляции между ними не превышает +0,6.
Итак, несмотря на наличие в Вооруженных Силах объективных и субъективных, временных и постоянно действующих особенностей, оказывающих существенное влияние на уровень, динамику и структуру преступности военнослужащих, между преступностью в стране и в Вооруженных Силах существует сильная корреляционная взаимосвязь. Она объясняется действием в стране и армии единых основных тенденций и закономерностей. Военнослужащие, составляя около 1,5% в структуре населения страны, но призванные со всей ее территории, из различных социальных слоев и групп населения (так было в СССР), достаточно репрезентативно представляют территориальное, социально-экономическое, культурное многообразие страны, общества, народа. Еще более сильная связь существует между преступностью несовершеннолетних и их общим нравственно-правовым уровнем поведения и преступностью военнослужащих . Слова К. Маркса, сказанные много лет назад, о том, что в «истории армии с поразительной ясностью резюмируется вся история гражданского общества» , справедливы и для анализа криминальных явлений среди военнослужащих.
Этот вывод является ключевым в понимании основных закономерностей и тенденций преступности в Вооруженных Силах, ее важнейших и определяющих причин. Все военно-криминологические проблемы могут успешно анализироваться и решаться в тесной связи с общими криминологическими проблемами в стране. Попытки радикально решить криминологические проблемы военнослужащих внутри советских Вооруженных Сил, предпринимавшиеся неоднократно, терпели провал.
В то же время анализ преступности военнослужащих в связи с той или иной обстановкой в Вооруженных Силах показывает, что возможности воинских должностных лиц в деле борьбы с отклоняющимся поведением военнослужащих значительны. Ослабление этой работы во время неоднократных сокращений Вооруженных Сил, что в первую очередь сказывается на снижении требовательности командования в связи с потерей перспективы службы, вызывало резкие всплески преступности военнослужащих, особенно воинской. Реалистический подход к преступности в войсках позволит находить соотношение общегосударственных и сугубо военных мер по удержанию преступности военнослужащих на социально терпимом уровне.
<< |
Источник: В. В. Лунеев. Преступность XX векамировые, региональные и российские тенденции. 2005

Еще по теме § 2. ТЕНДЕНЦИИ ПРЕСТУПНОСТИ В ВООРУЖЕННЫХ СИЛАХ СССР:

  1. ГЛАВА 16 ПРЕСТУПНОСТЬ В ВООРУЖЕННЫХ СИЛАХ
  2. Часть 3 ВООРУЖЕННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ ВООРУЖЕННОГО ПРЕСТУПНИКА. БОРЬБА С ВООРУЖЕННЫМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ
  3. § 4. Состояние преступности в современном мире Основные мировые тенденции преступности
  4. ГЛАВА 1 Вооруженная преступность
  5. Часть II ТЕНДЕНЦИИ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ И ГРУПП ПРЕСТУПНОСТИ
  6. В. В. Лунеев. Преступность XX векамировые, региональные и российские тенденции, 2005
  7. 3. Качественные и количественные характеристики вооруженной преступности
  8. 1. Вооруженная преступность в системе криминального насилия
  9. Стаття 235/1. Військова інспекція безпеки дорожнього руху Військової служби правопорядку у Збройних Силах України
  10. Стаття 185/7. Публічні заклики до невиконання вимог працівника міліції чи посадової особи Військової служби правопорядку у Збройних Силах України