<<
>>

§ 2. Рассогласование предписаний уголовно-правового характера федеральных законов иных отраслей права с системой норм Уголовного кодекса РФ как недостаток законодательной техники при нормотворчестве

Уровень законодательной техники – один из показателей юридической культуры в стране. Кроме того, законодательная техника играет существенную роль в обеспечении эффективности правового воздействия, в укреплении законности.
Полное и правильное использование всех средств и приемов на основе отработанных правил законодательной техники обеспечивает точное выражение содержания правовых актов, их доходчивость и доступность, возможность наиболее рационального их использования в практической работе. По справедливому замечанию С.С.Алексеева, необходимость полного и всестороннего использования законодательной техники, выражающей передовой опыт законодательства и прогрессивные рекомендации науки, является объективной закономерностью, недоучет которой приводит к определенным отрицательным последствиям, издержкам, недостаткам в правовых актах . Среди последних различают неясность, неполноту, противоречивость и пробельность закона, однако поскольку каждую подобную ситуацию можно представить как отсутствие необходимого нормативного установления, то все такие случаи, как правило, относятся к категории пробельности . В общей теории права под пробелом обычно понимается полное либо частичное отсутствие правового регулирования той сферы отношений, которая объективно требует регламентации и без обязательных для исполнения юридических норм не может нормально функционировать. Кроме того, используется понятие пробела в праве в собственно юридическом смысле. Такой пробел имеет место, когда с очевидностью можно констатировать, что определенный вопрос входит в сферу правового регулирования, должен решаться юридическими средствами, но конкретное его решение в целом или частично не предусмотрено или предусмотрено не полностью . От пробела в праве следует отличать пробел в законодательстве, при котором необходимые правовые нормы выражены, но не полно, а, значит, не обеспечен должным образом механизм правового регулирования .
Отсутствие регламентации любого элемента содержания нормы является показателем пробельности законодательства. Как было правильно отмечено В.В.Лазаревым, отсутствие хотя бы одного из элементов нормы равнозначно отсутствию нормы вообще. Неполнота какого-либо элемента свидетельствует о пробеле гипотезы, диспозиции или санкции . Таким образом, если из имеющегося законодательного материала не представляется возможным вычленить такую систему правовых предписаний, которая с необходимой полнотой определяет не только требуемое правило поведения, но и условия применения нормы и меры принуждения на случай ее нарушения, то такое законодательство нельзя считать совершенным, и налицо его пробельность.
В уголовном праве как таковое учение о пробелах не получило развития. Обычно речь ведется об аналогии закона и аналогии права, при этом, как правило, анализируется лишь допустимость распространения закона на деяния, не подпадающие прямо под признаки имеющихся составов преступлений . Кроме того, существует мнение, что непризнание в уголовном законодательстве преступным какого-либо деяния не образует пробела, поскольку в этом случае соответствующее явление лежит вне сферы уголовно-правового регулирования . Представляется, что это не согласуется с материальным пониманием преступления как общественно опасного деяния, требующего объявления его преступным в силу внутренних свойств. Совершенствование уголовного законодательства заключается помимо всего прочего и в криминализации деяний, которые на определенном этапе развития государства становятся опасными для установленных в нем общественных отношений, охраняемых правом.
Таким образом, вопрос о пробельности относится к числу недостаточно разработанных проблем уголовно-правовой теории, хотя именно он может помочь нам уяснить юридическую природу непроизводных предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральных законах иной отраслевой принадлежности.
Как уже указывалось выше, в соответствии с предписаниями некоторых федеральных законов иной отраслевой принадлежности, устанавливающими уголовно-правовые запреты, подлежат привлечению к уголовной ответственности лица, совершившие деяния, не предусмотренные УК РФ.
Однако в соответствии со ст. 8 УК основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Общественно опасные деяния, которые являются преступлениями, исчерпывающе определяются и точно описываются в Особенной части уголовного законодательства. Только анализ положений Особенной части УК РФ позволяет дать ответ на вопрос совершено ли лицом уголовно наказуемое деяние и состав какого именно преступления оно содержит. По этому поводу в литературе справедливо отмечено, что при перечневом определении разновидностей преступлений в отечественном уголовном законодательстве, при преобладании в Особенной части УК РФ специальных составов преступлений неизбежны пробелы . Однако вернемся к анализируемой ситуации: в некоторых федеральных законах иной отраслевой принадлежности предусмотрена уголовная ответственность за совершение определенного деяния, но реально привлечь к ней нарушителя предписаний этого закона невозможно, ибо Уголовный кодекс РФ не предусматривает наказания за такого рода деяния. Так о чем же идет речь в данном случае: о преступлении или об ином правонарушении? Если исходить из буквального толкования федерального закона иной отраслевой принадлежности, то речь идет о преступлении, однако при использовании систематического способа толкования законодательства напрашивается вывод о наличии иного правонарушения, причем этот термин приобретает в данном случае более широкое значение, отождествляясь с понятиями «неправомерное поведение» и «противоправное поведение», и не соотносится с особым юридическим последствием – юридической ответственностью . Но этот вывод противоречит воле законодателя, четко выраженной в фразе о необходимости привлечения к уголовной ответственности за совершение вышеуказанных действий. Именно по этой же причине нельзя согласиться с В.П. Коняхиным, утверждающим, что в федеральных законах иной отраслевой принадлежности лишь объявляется необходимость законодательного закрепления соответствующих нормативных предписаний, но не раскрывается их содержание .
Общеизвестно, что одним из основных признаков, разграничивающих преступления и иные правонарушения, признается уголовная противоправность.
Отметим, что речь идет именно о специфической разновидности противоправности, так как в ст. 14 УК «Понятие преступления» указывается на запрещение преступления «настоящим Кодексом», хотя некоторые исследователи считают возможным применительно к преступлению говорить «не об уголовно-правовой запрещенности, а о запрещенности в широком смысле, т.е. любыми отраслями права, моралью, правилами общежития, техническими нормами, нормами безопасности и др.» . Совершенное лицом деяние будет признано преступлением, если оно содержит описанный в Особенной части УК РФ состав преступления. В УК РФ содержится исчерпывающий перечень составов преступлений. Лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности за совершение деяния, хотя и представляющего общественную опасность, но не указанного в Особенной части УК в качестве преступления.
Рассматриваемые непроизводные предписания уголовно-правового характера, лишенные реальных механизмов обеспечения их соблюдения, не поддерживаемые принудительной силой государства, оказываются не востребованными юридической практикой, нежизнеспособными, а, значит, регулятивные обязанности и запреты «выпадают» из числа правовых, а этого быть не должно. Выходом из сложившейся ситуации следует признать идею фактической частичной криминализации деяний, описанных в анализируемых предписаниях, согласно которой «при появлении в регулятивном законодательстве новых запретов (обязанностей), уголовная ответственность за которые не была предусмотрена, необходимо дополнение УК РФ нормой-новеллой» . Таким образом, можно сделать вывод о том, что диспозиции уголовно-правовых норм обусловлены соответствующими регулятивными нормами, причем эта детерминированность лежит в основе всего процесса регулирования общественных отношений и, прежде всего, стадии формирования и действия уголовно-правовых норм. Кроме того, одним из оснований криминализации является несоответствие (рассогласованность) уголовно-правовых норм регулятивным предписаниям .
В свете вышеизложенного представляется необходимым дополнить Особенную часть УК РФ новыми статьями, предусматривающими ответственность за совершение деяний, запрещенных в законах иной отраслевой принадлежности под угрозой привлечения к уголовной ответственности.
Так, в главу 25 УК РФ «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности» следует ввести новую статью 235? «Незаконный оборот органов и (или) тканей человека»
1. Незаконное приобретение, а равно хранение, перевозка или пересылка в целях сбыта, сбыт органов и (или) тканей человека либо трупа человека, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
2. Хищение либо вымогательство органов и (или) тканей человека либо трупа человека, -
наказывается…(преступление средней тяжести)
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные:
а) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой
б) лицом с использованием своего служебного положения,-
наказывается… (тяжкое преступление)
Некоторые исследователи данную статью предлагают разместить в главе 16 УК РФ «Преступления против жизни и здоровья» вслед за ст. 120 УК РФ «Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации» , однако, представляется, что при совершении коммерческих сделок, предметом которых являются органы и (или) ткани человека (тем более трупа человека), в первую очередь страдает общественная нравственность. По мнению С.С. Тихоновой, диспозицию анализируемой новеллы необходимо дополнить указанием на преступность рекламы данных действий (в соответствии со ст. 1 Закона от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека») . Однако, если иметь в виду такие важнейшие основания криминализации, как степень общественной опасности деяния, относительная распространенность деяний подобного рода и их типичность, возможность воздействия на них уголовно-правовыми средствами при отсутствии возможности успешной борьбы менее репрессивными средствами, данное предложение представляется необоснованным. Кроме того, Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8 декабря 2003 года декриминализирована заведомо ложная реклама.
Поэтому из ст. 1 Закона от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека» необходимо исключить словосочетание «а также реклама этих действий», что не исключает возможности признания указанных действий административным правонарушением (при условии внесения соответствующих дополнений в Кодекс РФ об административных правонарушениях).
Вызывает интерес опыт зарубежных стран, в которых также криминализирован незаконный оборот органов и тканей человека. Так, в ст. 143 нового УК Украины установлена ответственность за нарушение установленного законом порядка трансплантации органов или тканей человека, в т.ч. и за незаконную торговлю органами или тканями человека, т.е. в данной статье объединены два самостоятельных состава преступления. Согласно п. «с» ст. 10 Единого Акта об анатомическом даре, устанавливающего основные принципы правового регулирования посмертного и прижизненного донорства органов и тканей в США, конкретизируемые законодательными актами отдельных штатов, уголовная ответственность лиц, умышленно осуществлявших продажу или приобретение органов и тканей человека в целях трансплантации или в иных терапевтических целях, реализуется в виде уголовного наказания, представляющего собой лишение свободы на срок не свыше 5 лет либо штраф в размере до 50 тыс. долл.; Акт об анатомическом даре 1991 г., действующий в штате Калифорния, предусматривает в ст. 7155 уголовное наказание за аналогичное деяние до 7 лет лишения свободы.
В целях устранения рассогласования между предписанием уголовно-правового характера, содержащимся в ч. 5 ст. 35 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г, и системой норм УК РФ представляется необходимым дополнить главу 16 УК РФ «Преступления против жизни и здоровья» новой статьей 123? «Незаконное проведение искусственного оплодотворения или имплантации эмбриона»
1. Незаконное проведение искусственного оплодотворения или имплантации эмбриона без согласия женщины либо лицом, не прошедшим специальную подготовку, -
наказывается… (преступление небольшой тяжести)
2. То же деяние, если оно повлекло по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
В литературе неоднократно высказывались предложения о дополнении УК РФ статьей, устанавливающей ответственность за незаконную деятельность по репродукции человека, и устранении декларативности рассматриваемого непроизводного предписания . Между тем уголовно-правовой запрет на незаконную репродукцию не новость для зарубежного уголовного законодательства. Так, в Уголовном кодексе Франции есть специальный отдел III Книги Пятой - "О защите человеческого эмбриона". Статьи этого отдела можно условно разделить на несколько групп. Первая группа составов направлена на недопущение вовлечения эмбрионов в коммерческий оборот. Так, приобретение человеческих эмбрионов на условиях оплаты в какой бы то ни было форме наказывается семью годами тюремного заключения и штрафом в 700 000 франков. Наказуемы также посредничество в торговле эмбрионами; осуществление зачатия in vitro человеческих эмбрионов в промышленных или коммерческих целях; в исследовательских или экспериментаторских целях. Вторая группа защищает отношения, связанные с соблюдением законодательно установленной процедуры искусственного оплодотворения. В этой группе признаются наказуемыми изучение эмбриона или экспериментирование над ним в нарушение Кодекса законов о здравоохранении; осуществление действий по медицинской помощи без получения соответствующего разрешения; пересадка эмбриона без выяснения результатов тестов, требуемых для выявления инфекционных заболеваний, и т. д. Третья группа защищает права участников донорской программы. В этом случае уголовная ответственность наступает за сбор или изъятие гамет живого человека без его письменного согласия; разглашение охраняемой законом информации (о донорах и реципиентах гамет; о донорах и реципиентах эмбриона).
В Уголовном кодексе Испании 1995 года предусмотрена ответственность за оплодотворение человеческой яйцеклетки с какой-либо целью, отличной от цели воспроизводства (ст. 161) и за производство искусственного размножения в женском организме без согласия женщины (ст. 162). Колумбийский Уголовный закон от 23 января 1980 года предусматривает уголовную ответственность за искусственное оплодотворение без согласия женщины.
Как уже о том говорилось выше, Федеральным законом от 20 мая 2002 г. «О временном запрете на клонирование человека» в России введен временный (сроком на пять лет) запрет на клонирование человека. В ст. 4 данного Закона указывается, что лица, виновные в нарушении этого запрета, несут ответственность в соответствии с законодательством РФ. Однако в отечественном законодательстве не предусмотрена ни гражданско-правовая, ни административная, ни уголовная ответственность за совершение подобных деяний. Учитывая, что из-за недостатка научных знаний в данной области такие эксперименты могут представлять опасность для жизни и здоровья будущих поколений, целесообразно дополнить Уголовный кодекс РФ специальной статьей 235?, предусматривающей ответственность за клонирование человека, разместив ее в главе 25 УК «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности». По нашему мнению, в предлагаемой статье УК также целесообразно установить ответственность за ввоз на территорию Российской Федерации и вывоз с территории Российской Федерации клонированных эмбрионов человека, ибо совершение подобных действий запрещено в ст. 3 Федерального закона от 20 мая 2002 г. Предлагаемую статью целесообразно изложить в следующей редакции:
«Статья 235?. Клонирование человека
1. Клонирование человека, то есть создание человека, генетически идентичного другому живому или умершему человеку, путем переноса в лишенную ядра женскую половую клетку ядра соматической клетки человека,-
наказывается… (преступление средней тяжести)
2. Ввоз на территорию Российской Федерации либо вывоз с территории Российской Федерации клонированных эмбрионов человека, -
наказывается…(преступление средней тяжести)
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они:
а) совершены группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
б) совершены лицом с использованием своего служебного положения;
в) повлекли по неосторожности причинение тяжких последствий, -
наказываются… (тяжкое преступление)»
В литературе справедливо отмечается, что уголовно-правовой запрет должен быть наложен не на исследования в области клонирования, а на опасные, необоснованно рискованное эксперименты с людьми, связанные с вторжением в хромосомы человека . Отметим также, что большинство населения (в частности, три четверти опрошенных американцев) категорически против клонирования . Так, по данным ВЦИОМ 44 % россиян высказываются против клонирования, еще 39 % сомневаются или затрудняются ответить на данный вопрос .
В ряде государств (США, Испания, Германия, КНР, Франция, Латвия, Италия, Греция и др. – на сегодняшний день в 27 странах) клонирование человека запрещено, причем за подобные деяния установлена уголовная ответственность. Так, в Японии в 2000 году принят уголовный закон, устанавливающий наказание за клонирование человека до 10 лет лишения свободы. Все вышеизложенное подтверждает необходимость установления уголовной ответственности за совершение такого рода деяний в отечественном уголовном законодательстве.
Учитывая современные неблагополучные социально-экономические условия жизни большинства наших соотечественников, широкое распространение практики освобождения от дальнейшего отбывания наказания осужденных к лишению свободы (в том числе и больных туберкулезом, отнесенных к I и II группе диспансерного учета), массовые амнистии указанных лиц и положения ст. 16 Федерального закона «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» от 24 мая 2001 года , необходимо дополнить главу 16 УК РФ «Преступления против жизни и здоровья» новой статьей 122? «Заражение туберкулезом»
1. Заражение другого лица туберкулезом лицом, знавшим о наличии у него такой болезни, -
наказывается… (преступление небольшой тяжести)
2. То же деяние, совершенное в отношении двух или более лиц либо в отношении заведомо несовершеннолетнего, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
В целях устранения рассогласования между предписанием уголовно-правового характера, содержащимся в ч. 5 ст. 59 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах», и системой норм УК РФ представляется необходимым дополнить главу 25 УК РФ «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности» новой статьей ст. 230? «Введение в пищевые продукты или напитки наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»
1. Введение в пищевые продукты или напитки наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов без уведомления лица, для которого они были предназначены, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
2. То же деяние, совершенное:
а) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
б) в отношении заведомо несовершеннолетнего;
в) в отношении двух или более лиц, -
наказывается… (тяжкое преступление)
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, -
наказываются... (особо тяжкое преступление)
Это преступление обладает повышенной общественной опасностью из-за незнания потерпевшего о «дополнительной начинке» продуктов питания или напитков. Истории известны случаи, когда производители пытались в буквальном смысле «подсадить» покупателей на свою продукцию. Так, на рынках Египта была обнаружена губная помада, в состав которой был введен героин. Расчет был построен на том, что покупательницы быстро привыкнут к сильнодействующему наркотику и будут впредь покупать только эту помаду . Не исключены подобные действия и со стороны российских производителей пищевых продуктов и напитков. Все это указывает на необходимость введения предлагаемого состава преступления в отечественное уголовное законодательство.
В целях устранения рассогласования между предписанием уголовно-правового характера, содержащимся в ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 года , и системой норм УК РФ целесообразно дополнить ст. 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремисткой деятельности» новой частью третьей следующего содержания:
«3. Незаконное изготовление, распространение или хранение в целях распространения материалов, включенных в федеральный список экстремистских материалов, -
наказывается… (преступление средней тяжести)»
Для устранения рассогласования между предписаниями уголовно-правового характера, содержащимися в ст. 30-31 Федерального закона «Об экологической экспертизе» от 23 ноября 1995 года и системой действующих уголовно-правовых норм главу 26 УК РФ «Экологические преступления» целесообразно дополнить несколькими новыми статьями:
Статья 262.1. «Воспрепятствование проведению экологической экспертизы»
1. Вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность специально уполномоченных государственных органов в области экологической экспертизы, экспертных комиссий и экспертов экологической экспертизы, совершенное в целях воспрепятствования организации и (или) проведению экологической экспертизы, -
наказывается… (преступление небольшой тяжести)
2. То же деяние, совершенное лицом с использованием своего служебного положения в целях оказания влияния на ход и результаты проведения экологической экспертизы, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
Статья 262.2. «Фальсификация данных, представляемых на экологическую экспертизу»
1. Фальсификация материалов, сведений и данных, представляемых на экологическую экспертизу, заказчиком документации, подлежащей экологической экспертизе, или иными заинтересованными лицами, -
наказывается… (преступление небольшой тяжести)
2. То же деяние, совершенное в отношении объекта экологической экспертизы, реализация которого создаст угрозу причинения существенного вреда окружающей среде или здоровью человека, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
Статья 262.3. «Подготовка заведомо ложного заключения экологической экспертизы»
1. Подготовка членом (членами) экспертной комиссии экологической экспертизы заведомо ложного заключения, –
наказывается… (преступление средней тяжести)
2. То же деяние, совершенное в отношении объекта экологической экспертизы, реализация которого создаст угрозу причинения существенного вреда окружающей среде или здоровью человека, -
наказывается… (тяжкое преступление)
Статья 262.4. «Принуждение к подготовке заведомо ложного заключения экологической экспертизы»
1. Принуждение члена (членов) экспертной комиссии экологической экспертизы к подготовке заведомо ложного заключения, соединенное с шантажом, угрозой убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества этих лиц или их близких, -
наказывается… (преступление небольшой тяжести)
2. То же деяние, совершенное:
а) с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья указанных лиц;
б) группой лиц по предварительному сговору, -
наказывается… (преступление средней тяжести)
3. Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное:
а) организованной группой;
б) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья указанных лиц,-
наказывается… (тяжкое преступление).
Для устранения рассогласования между непроизводными предписаниями, предусматривающими дополнительные признаки известных уголовному законодательству составов преступлений, и системой действующих уголовно-правовых норм УК РФ следует дополнить ч. 1 ст. 205 УК РФ «Терроризм» словосочетанием «а равно в целях удовлетворения неправомерных имущественных и (или) иных интересов» после слов «либо оказания воздействия на принятие решений органами власти»; дополнить ч. 1 ст. 171 УК РФ «Незаконное предпринимательство» словосочетанием «а равно представление в лицензирующий орган документов, содержащих заведомо ложные сведения» после слов «или с нарушением условий лицензирования»; из ст. 288 УК РФ «Присвоение полномочий должностного лица» исключить словосочетание «государственным служащим или служащим органа местного самоуправления»; дополнить ч. 2 ст. 245 УК РФ «Жестокое обращение с животными» новым квалифицирующим признаком – «то же деяние, совершенное лицом, занимающимся содержанием и (или) разведением животных в полувольных условиях и искусственно созданной среде обитания». В обоснование целесообразности предлагаемых новелл приведем следующие доводы: во-первых, введение в диспозицию ст. 205 УК четвертой цели терроризма (удовлетворение неправомерных имущественных и (или) иных интересов) устранит имеющийся в ней существенный пробел, на что неоднократно указывалось в литературе . Во-вторых, в ст. 30 Федерального закона «Об экспортном контроле» от 18 июля 1999 года разновидностью нарушения российского законодательства в области экспортного контроля, влекущего уголовную ответственность, признается получение лицензий или разрешений на осуществление внешнеэкономических операций с товарами, информацией, работами, услугами, результатами интеллектуальной деятельности, на которые распространяется экспортный контроль, посредством предоставления поддельных документов или содержащих недостоверные сведения документов. В случае предоставления соответствующим органам поддельных документов виновные лица будут привлечены к ответственности по ч. 3 ст. 327 УК РФ за использование заведомо подложного документа. А по какой статье следует квалифицировать действия виновного во втором случае, если содеянное причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере? Может быть эти действия рассматривать как незаконное предпринимательство? В настоящее время в соответствии со ст. 171 УК РФ к уголовной ответственности за незаконное предпринимательство привлекаются лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без регистрации или с нарушением правил регистрации, а равно представившие в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документы, содержащие заведомо ложные сведения, либо осуществляющие предпринимательскую деятельность без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение (лицензия) обязательно, или с нарушением лицензионных требований и условий, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере. Поэтому представление в лицензирующий орган документов, содержащих заведомо ложные сведения, даже если содеянное повлекло вышеуказанные последствия или сопряжено с извлечением дохода в крупном размере, не охватывается в настоящее время составом преступления, предусмотренным ст. 171 УК РФ, хотя по своей сути является одной из разновидностей незаконного предпринимательства.
Согласно ч. 5 ст. 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе» от 31 декабря 1996 года «присвоение властных полномочий суда наказывается в соответствии с уголовным законом» В отечественном уголовном законодательстве предусмотрена ответственность за присвоение полномочий должностного лица (ст. 288 УК), но, во-первых, субъект данного преступления является специальным (государственный служащий или служащий органа местного самоуправления), во-вторых, для квалификации содеянного по ст. 288 УК РФ требуется наступление определенных последствий (существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций) и, в-третьих, термины «властные полномочия суда» и «полномочия судьи» по своему содержанию не являются идентичными. В связи с этим необходимо внести следующие изменения в федеральное законодательство: во-первых, ч. 5 ст. 5 упомянутого Федерального конституционного закона изложить в следующей редакции: «Присвоение властных полномочий судьи (суда), повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций, наказывается в соответствии с уголовным законом», а, во-вторых, как уже о том указывалось ранее, из ст. 288 УК РФ целесообразно устранить указание на специального субъекта, исключив из нее словосочетание «государственным служащим или служащим органа местного самоуправления». В ст. 26 Федерального закона «О животном мире» от 24 апреля 1995года указан специальный субъект такого преступления, как жестокое обращение с животными: лица, получившие лицензию на содержание и разведение объектов животного мира в полувольных условиях и искусственно созданной среде обитания; именно на них законодательно возложена обязанность гуманно обращаться с животными под угрозой уголовной ответственности. В связи с этим неисполнение или ненадлежащее исполнение такими лицами указанной обязанности свидетельствует о необходимости применения к ним более суровых мер ответственности, чем к обычным гражданам, совершившим аналогичные деяния, ибо в данном случае речь идет о более опасной разновидности указанного преступного посягательства, поэтому «введение соответствующего квалифицирующего признака отразит увеличение общественной опасности деяния и деятеля, что в итоге будет способствовать дифференциации уголовной ответственности» .
Анализ непроизводных предписаний, регламентирующих вопросы освобождения от уголовной ответственности и от наказания, свидетельствует также об их существенном рассогласовании с системой действующих уголовно-правовых норм. Так, предусмотренный ч. 4 ст. 18 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года новый вид освобождения от уголовной ответственности не известен УК РФ, а, следовательно, не применяется в отечественной правоприменительной практике, хотя обладает достаточно большим потенциалом. В связи с этим представляется целесообразным изложить ч. 2 ст. 75 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием» в следующей редакции: «Лицо, совершившее преступление иной категории, при наличии условий, предусмотренных частью первой настоящей статьи, может быть освобождено от уголовной ответственности только в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса либо в случаях его сотрудничества с правоохранительными органами, если преступление совершено в соучастии и не повлекло тяжких последствий», а в ч. 4 ст. 18 упомянутого Федерального закона заменить слово «освобождается» словосочетанием «может быть освобождено», ибо при принятии решения об освобождении от уголовной ответственности по данному основанию существенную роль играет усмотрение соответствующих следственно-судебных органов. Поэтому логичнее признать данную разновидность освобождения от уголовной ответственности правом, а не обязанностью названных выше органов.
Для устранения декларативного характера ч. 4 ст. 59 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 года, предусматривающей применительно к осужденным к лишению свободы за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, особый порядок условно-досрочного освобождения, целесообразно ст. 79 УК «Условно-досрочное освобождение от отбывания наказания» дополнить новой частью 1.1 следующего содержания: «Лицо, отбывающее указанные виды наказаний за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, и признанное нуждающимся в лечении от наркомании, подлежит условно-досрочному освобождению, если судом будет признано, что для своего исправления оно не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания и при условии прохождения им полного курса лечения от наркомании», а ч. 2 рассматриваемой статьи изложить в следующей редакции: «Применяя условно-досрочное освобождение, суд может возложить на осужденного обязанности, предусмотренные частью пятой статьи 73 настоящего Кодекса, в том числе и периодическое наркологическое обследование, которое должно им исполняться в течение оставшейся неотбытой части наказания».
В ст. 15 Федерального закона от 24 июля 1998 года «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» предусмотрено, что в случае освобождения несовершеннолетнего от уголовной ответственности или от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия суд, принимая решение о применении указанных мер, за исключением такой меры, как помещение в специальное учебно-воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение, вправе признать необходимым проведение мероприятий по социальной реабилитации несовершеннолетнего. Данное предписание уголовно-правового характера не известно Уголовному кодексу Российской Федерации (которым должны руководствоваться судьи при принятии соответствующего решения), поэтому у данного законодательного положения отсутствует механизм его реализации, на практике оно не применимо. Поэтому представляется необходимым дополнить ч. 1 ст. 90 УК РФ «Применение принудительных мер воспитательного воздействия» следующей фразой: «В случае необходимости в отношении несовершеннолетнего может быть принято решение о проведении мероприятий по его социальной реабилитации», а в ч. 1 ст. 92 УК РФ «Освобождение от наказания несовершеннолетних» целесообразно внести следующее дополнение: «Суд, принимая решение об освобождении от наказания и о применении принудительных мер воспитательного воздействия, за исключением помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием, вправе признать необходимым проведение мероприятий по социальной реабилитации несовершеннолетнего». Кроме того, для устранения рассогласования между анализируемым непроизводным предписанием и системой действующих уголовно-правовых норм в ст. 15 упомянутого Федерального закона словосочетание «помещение в специальное учебно-воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение» следует заменить словами «помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием».
В настоящее время в ст.ст. 25, 28 УПК РФ нет указаний на то, что освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим и в связи с деятельным раскаянием возможно лишь при совершении лицом преступления впервые, хотя данное условие освобождения от уголовной ответственности указано в ст.ст. 75, 76 УК РФ. В целях преодоления указанного рассогласования представляется необходимым дополнить ст. ст. 25, 28 УПК РФ указанием на то, что прекращение уголовного преследования в связи с примирением с потерпевшим или в связи с деятельным раскаянием возможно в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, так как терминология УПК должна соответствовать терминам уголовного закона, это одно из условий реализации уголовно-правовых положений.
Согласно ч. 1 ст. 174 УИК РФ осужденные военнослужащие, отбывающие арест, содержание в дисциплинарной воинской части либо ограничение по военной службе, освобождаются от дальнейшего отбывания наказания в случае заболевания, делающего их негодными к военной службе, хотя в ч. 3 ст. 81 УК РФ последний вид наказания не указывается. В уголовно-правовой литературе высказано мнение о допустимости освобождения от отбывания и данного вида наказания в порядке расширительного толкования ч. 3 ст. 81 УК РФ . Однако, по обоснованному мнению В.К. Дуюнова, такое толкование означало бы применение аналогии , поэтому представляется необходимым устранить указанную рассогласованность путем совершенствования ч. 3 ст. 81 УК РФ: предусмотреть в ней и наказание в виде ограничения по военной службе.
Непроизводные предписания по вопросам судимости, содержащиеся в ч. 2 ст. 19 Закона РФ «О милиции» от 18 апреля 1991 года и ч. 2 ст. 40.1 Закона «О прокуратуре» от 17 января 1992 года в редакции Федерального закона от 18 октября 1995 года противоречат ч. 6 ст. 86 УК РФ: в соответствии с ними лица, имеющие или имевшие судимость, не могут быть приняты на службу в милицию либо в органы и учреждения прокуратуры, хотя в уголовном законодательстве предусмотрено, что погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью. Наличие в прошлом судимости справедливо предусмотрено в указанных выше законах в качестве препятствия для службы в правоохранительных органах. Поэтому ч. 6 ст. 86 УК РФ необходимо изложить в следующей редакции: «Погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью, если иное не предусмотрено федеральным законом».
Согласно ст. 22 Закона «О государственной тайне» от 21 июля 1993 года основанием для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне может являться наличие у него неснятой судимости за государственные и иные тяжкие преступления. Однако ст. 86 УК кроме снятия судимости предусматривает возможность ее погашения по истечении установленного законом срока. Кроме того, указанное предписание не соответствует ст. 15 УК РФ «Категории преступлений» и названию главы 29 УК РФ «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». Для устранения указанной рассогласованности рассматриваемую статью федерального закона необходимо изложить в следующей редакции: «основанием для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне может являться… наличие у него не снятой или не погашенной в установленном законом порядке судимости за тяжкое или особо тяжкое преступление».
В соответствии со ст. 50 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 года возможно установление в судебном порядке наблюдения за ходом социальной реабилитации лиц, совершивших тяжкие преступления или особо тяжкие преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, после отбытия ими наказания, т.е. в течение срока, необходимого для аннулирования судимости. Данное предписание уголовно-правового характера не известно ни УК РФ, ни УПК РФ, ни УИК РФ (которыми должны руководствоваться судьи при принятии соответствующего решения). Поэтому у данного законодательного положения отсутствует механизм его реализации, на практике оно не применимо. В связи с этим целесообразно дополнить ст. 86 УК РФ «Судимость» новой частью 1.1 следующего содержания: «По решению суда может быть установлено наблюдение за ходом социальной реабилитации лица, совершившего тяжкое или особо тяжкое преступление, связанное с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, после отбытия им наказания до момента погашения или снятия судимости. Наблюдение предусматривает запрет посещения определенных мест, ограничение пребывания вне дома после определенного времени суток или ограничение выезда в другие местности без разрешения органа, осуществляющего наблюдение».
Анализ иных непроизводных предписаний также свидетельствует об их существенном рассогласовании с системой действующих уголовно-правовых норм. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 39 Федерального закона «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» от 17 декабря 1998 года к иностранным гражданам, незаконно вылавливающим (добывающим) живые ресурсы исключительной экономической зоны, не может быть применено наказание в виде лишения свободы при отсутствии международного договора между Российской Федерацией и государством гражданства этих лиц об обратном или любая другая форма личного наказания. Отметим, что данное предписание дублирует положение ч. 3 ст. 73 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, согласно которому «наказания, налагаемые прибрежным государством за нарушение законов и правил рыболовства в исключительной экономической зоне, не могут включать тюремное заключение, при отсутствии соглашения заинтересованных государств об обратном, или любую другую форму личного наказания» . Однако общеизвестно, что «любое уголовное наказание носит строго личный характер» . На первый взгляд кажется, что в упомянутом федеральном законе установлено новое обстоятельство, исключающее преступность определенных деяний конкретных лиц. Однако это не так: представляется, что в данном случае личное наказание означает наказание, ограничивающее личную свободу (например, ограничение свободы, арест, лишение свободы). Таким образом, иностранным браконьерам, промышляющим в исключительной экономической зоне РФ, могут быть назначены наказания, ограничивающие имущественные и (или) трудовые права. Однако в главе 10 УК РФ не предусмотрены специальные правила назначения наказания иностранным гражданам, незаконно вылавливающим (добывающим) живые ресурсы исключительной экономической зоны. В ст. 256 УК РФ «Незаконная добыча водных животных и растений» не содержится примечания, устанавливающего невозможность назначения наказаний, ограничивающих личную свободу, иностранным браконьерам, промышляющим в исключительной экономической зоне РФ. В свете вышеизложенного целесообразно дополнить ст. 60 УК частью четвертой следующего содержания: «4. В случае осуждения иностранного гражданина за незаконное вылавливание (добывание) живых ресурсов исключительной экономической зоны, ему не может быть назначено наказание в виде лишения свободы при отсутствии международного договора между Российской Федерацией и государством гражданства этих лиц об обратном или другое наказание, ограничивающее личную свободу». Кроме того, ч. 2 ст. 253 УК РФ «Нарушение законодательства Российской Федерации о континентальном шельфе и об исключительной экономической зоне Российской Федерации» целесообразно дополнить словосочетанием «а также вылавливание (добывание) живых ресурсов исключительной экономической зоны» перед словами «проводимые без соответствующего разрешения». Благодаря указанным изменениям уголовного законодательства рассматриваемая рассогласованность между предписанием уголовно-правового характера, содержащимся в ч. 2 ст. 39 Федерального закона «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации», и системой действующих уголовно-правовых норм будет устранена наиболее оптимальным образом.
Непроизводным предписанием уголовно-правового характера следует считать правило, предусмотренное ч. 7 ст. 316 УПК РФ, согласно которому назначенное наказание не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, если уголовное дело рассматривается судьей в особом порядке при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Следует согласиться с Е.Г. Шадриной, предлагающей закрепить это правило в главе 10 УК РФ «Назначение наказания», дополнив эту главу ст. 65? «Назначение наказания при согласии подсудимого с предъявленным обвинением» следующего содержания: «При постановлении судьей приговора по ходатайству подсудимого без проведения судебного разбирательства в связи с согласием с предъявленным ему обвинением в порядке статей 314-317 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, наказание не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление» .
В соответствии со ст. 3 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 года под терроризмом следует понимать «насилие или угрозу его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угрозу уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений»; процитированное определение существенно отличается от понятия терроризма, данного в ст. 205 УК «Терроризм». В литературе справедливо указывается на то, что в упомянутом законе дано понятие терроризма как социально-правового явления, а состав преступления, предусмотренный в ст. 205 УК РФ, целесообразнее именовать «акт терроризма» ; тем более что в примечании к ст. 205 УК РФ деяния, предусмотренные этой статьей, уже называются актами терроризма. На основании вышеизложенного следует сделать вывод о необходимости изменения названия ст. 205 УК РФ на «Акт терроризма».
В ст. 3 анализируемого Федерального закона содержится перечень преступлений террористического характера; ими признаются преступления, предусмотренные статьями 205-208, 277 и 360 УК РФ, а также другие преступления, предусмотренные УК РФ, если они совершены в террористических целях. Однако в ст. 205? УК РФ «Вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению» содержится список преступлений указанного вида, не в полной мере совпадающий с предложенным в Федеральном законе «О борьбе с терроризмом». Такое неоднозначное решение вопроса о перечне преступлений террористического характера в законодательстве РФ чревато возникновением серьезных проблем при применении указанных норм. Ю.Н. Дерюгина справедливо отмечает, что перечень, содержащийся в УК РФ, представляется наиболее соответствующим терроризму как социально-правовому явлению , поэтому анализируемое предписание уголовно-правового характера, содержащееся в Федеральном законе «О борьбе с терроризмом» необходимо привести в соответствие с уголовным законодательством, исключив из него указание о возможности признания иных преступлений, совершенных в террористических целях, преступлениями террористического характера, а также заменив упоминаемую в нем ст. 207 УК РФ на ст. 211 УК РФ.
Согласно ч. 1 ст. 243 «Конфискация» Гражданского кодекса РФ в случаях, предусмотренных законом, имущество может быть безвозмездно изъято у собственника по решению суда в виде санкции за совершение преступления. Однако Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8 декабря 2003 года конфискация как вид уголовного наказания исключена из системы видов наказаний, а предусмотренная ч. 3 ст. 81 УПК РФ т.н. «специальная» конфискация, является не санкцией за совершение преступления, а принудительной процессуальной мерой, принимаемой в отношении вещественных доказательств при разрешении уголовного дела. На основании вышеизложенного следует сделать вывод о необходимости изменения анализируемого предписания уголовно-правового характера, содержащегося в ГК РФ; целесообразно ч. 1 ст. 243 ГК РФ изложить в следующей редакции: «В случаях, предусмотренных законом, имущество может быть безвозмездно изъято у собственника по решению суда в связи с совершением преступления…».
Необходимым условием рационального использования технико-юридических средств и приемов словесно-документального изложения материала является соблюдение правила о единстве юридической терминологии . Это означает, что термины законов, принятых до введения в действие УК РФ 1996 года, должны приводиться в соответствие с его терминами. К сожалению, законодательной практике известны случаи игнорирования данного правила. Так, в ст. 22 уже упоминавшегося Закона «О государственной тайне» от 21 июля 1993 года используется неизвестное действующему уголовному законодательству словосочетание «признание лица судом рецидивистом» при характеристике оснований для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне. Лицо могло быть признано особо опасным рецидивистом только до 1 января 1997 года, т.е. в период действия УК РСФСР 1960 года. Для устранения указанного недостатка законодательной техники необходимо исключить анализируемое предписание из ст. 22 указанного закона, так как первоначально (до внесения изменений в данную статью в 1997 году ) в указанной статье говорилось о признании лица особо опасным рецидивистом; в настоящее время в уголовном законодательстве предусмотрен опасный и особо опасный рецидив преступлений, говорить о наличии которых можно лишь при совершении лицом тяжких или особо тяжких преступлений. На основании вышеизложенного можно заключить, что анализируемое предписание является специальным по отношению к другому основанию отказа в допуске к государственной тайне (наличие у претендента не снятой или не погашенной в установленном законом порядке судимости за тяжкое или особо тяжкое преступление), предусмотренному Законом «О государственной тайне», но в иной редакции.
В настоящей работе исследуется лишь один аспект проблемы рассогласованности предписаний, содержащихся в законодательных актах различной отраслевой принадлежности: рассогласование предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральных законах иных отраслей права, с системой норм Уголовного кодекса РФ. Кроме этого аспекта у обозначенной проблемы существуют и другие стороны: например, рассогласование системы действующих уголовно-правовых ном и предписаний иного (неуголовно-правового) характера, содержащихся в федеральных законах других отраслей права. Так, в ст. 280 УК РФ установлена ответственность за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, при этом само понятие «экстремистской деятельности» раскрывается в ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 года. Там сказано, что такой деятельностью признается, кроме всего прочего, пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения; т.е. получается, что в России уголовно наказуемы публичные призывы к совершению вышеуказанных действий, хотя само по себе демонстрирование фашистской атрибутики или символики в целях их пропаганды, является административным правонарушением (ст. 20.3 Кодекса РФ об административных правонарушениях). Таким образом, налицо аномальная ситуация: совершение вышеуказанных действий административно наказуемо, а публичные призывы к их осуществлению, являясь менее вредоносными для общества, – уголовно наказуемы. Это яркий пример недопустимой рассогласованности отечественного уголовного и административного законодательства, устранить которую целесообразно путем изменения законодательного определения понятия «экстремистской деятельности», исключив из его содержания публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения.
Подобная ситуация обнаруживается и при анализе ст. 13.24 КоАП РФ, устанавливающей ответственность за повреждение телефонов-автоматов, хотя в ст. 214 УК РФ предусмотрено такое преступление, как вандализм, который может выражаться в порче любого имущества в общественных местах, в том числе и телефонов-автоматов. Представляется целесообразным название и диспозицию упомянутой статьи КоАП РФ дополнить указанием на незначительность повреждения, а в примечании к данной статье разъяснить это понятие.
Согласно ч. 2 ст. 328 УК РФ преступлением признается уклонение от прохождения альтернативной гражданской службы лиц, освобожденных от военной службы, однако в ч. 2 ст. 3 Федерального закона «Об альтернативной гражданской службе» от 25 июля 2002 года говорится, что на альтернативную гражданскую службу не направляются граждане, которые в соответствии с Федеральным законом «О воинской обязанности и военной службе» имеют основания для освобождения от призыва на военную службу. Для устранения данного терминологического рассогласования представляется необходимым ч. 2 ст. 328 УК РФ изложить в следующей редакции: «Уклонение от прохождения альтернативной гражданской службы лиц, которым военная служба по призыву заменена альтернативной гражданской службой, - наказывается…».
Таким образом, можно заключить, что рассогласование предписаний федеральных законов различной отраслевой принадлежности чревато возникновением существенных проблем при их применении соответствующими органами и должностными лицами. Кроме того, указанные недостатки законодательной техники свидетельствуют о несовершенстве и недостаточной эффективности отечественного уголовного закона. Для выхода из сложившейся ситуации российскому законодателю следует руководствоваться правилом, согласно которому уголовно-правовые нормы должны находиться в отношении содержательного и логического непротиворечия не только между собой, но и с предписаниями любой другой отрасли права. Для реализации этого правила в отечественной правотворческой практике необходимо разработать конкретные способы выявления и преодоления рассогласования положений УК РФ и предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральных законах иной отраслевой принадлежности, чему посвящен следующий параграф настоящей главы.
<< | >>
Источник: А.В.Денисова. Уголовно-правовые рассогласования. 2006

Еще по теме § 2. Рассогласование предписаний уголовно-правового характера федеральных законов иных отраслей права с системой норм Уголовного кодекса РФ как недостаток законодательной техники при нормотворчестве:

  1. § 3. Способы выявления и преодоления рассогласования положений УК РФ и предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральных законах иных отраслей права
  2. Глава 2. Предписания уголовно-правового характера, предусматриваемые в федеральных законах иной отраслевой принадлежности
  3. § 1. Понятие, содержание и виды предписаний уголовно-правового характера, предусматриваемых в федеральных законах иной отраслевой принадлежности
  4. Общая характеристика уголовного права РФ как науки, отрасли и учебной дисциплины. Место уголовного права в системе национального права
  5. § 5. Вопросы имплементации норм международного уголовного права в Уголовный кодекс Российской Федерации
  6. § 3. Уголовный кодекс России – основной источник норм уголовного права, определяющих преступность и наказуемость деяния
  7. § 2. Соотношение принципов уголовного законодательства с принципами уголовной ответственности, принципами уголовного права, принципами уголовно-правовой политики и принципами кодификации уголовно-правовых норм
  8. Глава 1. Уголовный кодекс России как основной источник уголовного права
  9. А.В.Денисова. Уголовно-правовые рассогласования, 2006
  10. Статья 7. Основания исполнения наказаний и приме-нения иных мер уголовно-правового характера