<<
>>

§ 1. Понятие, содержание и виды предписаний уголовно-правового характера, предусматриваемых в федеральных законах иной отраслевой принадлежности


Как уже отмечалось в настоящей работе, УК РФ не является единственным нормативно-правовым актом, содержащим предписания уголовно-правового характера; их можно обнаружить и в федеральных законах иной отраслевой принадлежности.
Данная ситуация сама по себе не относится к числу аномальных при следующих условиях. Во-первых, при соблюдении первичности уголовного законодательства при решении вопросов, относящихся к его предмету регулирования. Так, согласно ст. 27 Федерального закона «О качестве и безопасности пищевых продуктов» от 2 января 2000 года нарушение упомянутого закона, приведшее к случаю возникновения заболевания, отравления или смерти человека, наступившему в результате употребления некачественных и (или) опасных пищевых продуктов, влечет за собой уголовную ответственность. Данное предписание в более конкретизированном виде содержится в ст. 236 УК РФ «Нарушение санитарно-эпидемиологических правил» и ст. 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности». В данном случае размещение предписания уголовно-правового характера в федеральном законе иной отраслевой принадлежности является правомерным, ибо, во-первых, налицо первичность уголовного законодательства в установлении уголовной ответственности за совершение вышеуказанных деяний, а во-вторых, анализируемое предписание упомянутого Федерального закона согласовано с положениями УК РФ. Во-вторых, в современных условиях бессмысленно пытаться отыскать какой-либо отраслевой нормативно-правовой акт в «чистом» виде, т.е. без «примесей» в виде предписаний иной отраслевой принадлежности; в связи с наличием у системы законодательства интегративных свойств, взаимосвязей и взаимозависимостей между его отдельными элементами сегодня любой отраслевой нормативно-правовой акт представляет собой конгломерат нормативных предписаний «своей» и «чужой» отраслевой принадлежности (при подавляющем большинстве первых).
Так, в настоящей работе уже указывалось на то, что некоторые категории осужденных к лишению свободы отбывают наказание в следственных изоляторах на основании ст. ст. 77, 101 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, хотя в ст.ст. 56, 58 УК РФ эти учреждения не указаны. Получается, что предписания уголовно-правового характера о неизвестной действующему уголовному законодательству разновидности исправительных учреждений и о категории осужденных, которым может быть назначено отбывание наказания в виде лишения свободы в названных выше исправительных учреждениях, содержатся в кодифицированном акте иной (хотя и родственной) отраслевой принадлежности. Исходя из того, что данный вопрос относится к предмету регулирования уголовного, а не уголовно-исполнительного права, представляется целесообразным закрепить эти предписания в ст.ст. 56, 58 УК РФ, тем самым обеспечив надлежащее соотношение между вышеуказанными отраслями права.
В-третьих, не стоит забывать про особую категорию нормативно-правовых актов, комплексных (или межотраслевых), в которых объединены нормы и предписания, существенно различающиеся по предмету регулирования. Существование подобных актов можно объяснить постоянным взаимодействием в правоприменительной практике предписаний, имеющих различную отраслевую принадлежность, необходимостью разрешения всего комплекса проблем, связанных с определенным явлением, а также соображениями удобства пользования. Необходимо помнить о том, что любой комплекс представляет собой сложную структуру, состоящую из разнородных элементов, объединенных общим назначением, но при этом сохраняющих свои основные свойства. В качестве примера комплексных актов, содержащих в том числе и предписания уголовно-правового характера, можно назвать Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 года , Федеральный закон «О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 года и др. Следует отметить, что отраслевое законодательство является первичным, в нем содержатся исходные методы и механизмы правового опосредования отношений.
Комплексное законодательство обеспечивает их согласованное и взаимоприспособленное использование в определенной сфере общественной жизни, поэтому оно развивается на базе отраслевого, производно от него, строится с учетом отраслевых методов и механизмов. Однако увеличение числа комплексных законов при сохранении кодифицированных законов в рамках существующих отраслей права чревато рассогласованием нормативных предписаний одинаковой отраслевой принадлежности. Т.В. Кленова справедливо указывает на то, что принятие межотраслевых законов, включающих уголовно-правовые предписания, приводит к рассогласованию Общей и Особенной частей уголовного законодательства, осложняет правоприменительную практику . Данный вопрос требует более глубокого изучения, поэтому он рассмотрен отдельно в § 2 настоящей главы.
Однако, несмотря на то, что в федеральных законах иной отраслевой принадлежности зачастую содержатся предписания уголовно-правового характера, УК РФ остается первичным и «непреодолимым» в своих предписаниях источником уголовно-правовых норм. Под первичностью подразумевается исключительная компетенция УК РФ устанавливать основание и принципы уголовной ответственности, определять какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и предусматривать виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений. Под «непреодолимостью» - недопустимость изменений и дополнений Уголовного кодекса РФ иными актами вопреки его предписаниям, а также недопустимость введения новых правил, если уголовное законодательство сформулировано исчерпывающе и четко.
Анализ действующего законодательства позволяет сделать вывод о том, что предписания уголовно-правового характера, содержащиеся в федеральных законах иной отраслевой принадлежности, подразделяются на производные и непроизводные. Первые воспроизводят положения УК РФ применительно к конкретной сфере общественных отношений; им свойственен вторичный характер, ибо при их реализации правоприменитель в первую очередь ссылается на уголовное законодательство.
Помимо всего прочего производность в данном случае означает и согласованность упомянутых предписаний с базовыми для них положениями УК РФ. В качестве примера производных предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральном законе иной отраслевой принадлежности, можно сослаться на ст. 45 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 года , согласно которой лицо, осуществляющее эвтаназию, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством РФ. По смыслу уголовного законодательства России эвтаназия является преступлением против жизни и заключается в умышленном причинении смерти больному; содеянное в таких случаях квалифицируется по ст. 105 УК РФ, а наличие мотива сострадания и просьбы больного может учитываться лишь как обстоятельство, смягчающее наказание. Рассмотренное выше предписание уголовно-правового характера, содержащееся в ст. 27 Федерального закона «О качестве и безопасности пищевых продуктов», также относится к производным. Правомерность существования подобных предписаний в федеральных законах иной отраслевой принадлежности не вызывает сомнений.
Непроизводные предписания уголовно-правового характера, содержащиеся в федеральных законах иной отраслевой принадлежности, регламентируют отношения, являющиеся предметом регулирования уголовного права, иным образом, нежели российское уголовное законодательство, либо решают вопросы, не урегулированные УК РФ. Так, ч. 2 ст. 19 Закона РФ «О милиции» от 18 апреля 1991 года предусмотрено, что лица, имеющие или имевшие судимость не могут быть приняты на службу в милицию. Однако согласно ч. 6 ст. 86 УК погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью. Таким образом, процитированное предписание уголовно-правового характера, содержащееся в Законе РФ «О милиции», по-иному решает вопрос о правовых последствиях аннулирования судимости, нежели чем ст. 86 УК РФ. Рассмотренное выше предписание уголовно-правового характера, содержащееся в ст.
77, 101 УИК РФ, также следует отнести к непроизводным, ибо оно противоречит ст. 56 УК РФ, предусматривающей исчерпывающий перечень видов исправительных учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы.
В качестве примера непроизводного предписания, регламентирующего вопросы, оставленные без внимания в УК РФ, можно привести положения ст. 1 Закона от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека» , согласно которой купля-продажа органов и (или) тканей человека, а также реклама этих действий влекут уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Аналогичное предписание содержится и в ст. 47 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 года: органы и (или) ткани человека не могут быть предметом купли, продажи и коммерческих сделок. Лица, участвующие в указанных коммерческих сделках, купле и продаже органов и (или) тканей человека, несут уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. В УК такого состава нет. Существование непроизводных предписаний уголовно-правового характера можно объяснить лишь несоблюдением отечественным законодателем принципа согласованности предписаний уголовного и других отраслей отечественного законодательства, который является одним из основных принципов построения и функционирования отечественной правовой системы . Учитывая неоднозначность существования подобных предписаний (в отличие от производных предписаний уголовно-правового характера федеральных законов иной отраслевой принадлежности), представляется целесообразным более детальное изучение именно этой разновидности предписаний.
В зависимости от содержания их можно классифицировать следующим образом: 1) предписания, устанавливающие уголовно-правовые запреты; 2) предписания, содержащие дополнительные признаки известных Уголовному кодексу РФ составов преступлений; 3) предписания, регламентирующие вопросы освобождения от уголовной ответственности и от наказания; 4) предписания по вопросам судимости; 5) иные предписания уголовно-правового характера.

В соответствии с предписаниями, устанавливающими уголовно-правовые запреты, следует привлекать к уголовной ответственности лиц, совершивших деяния, не предусмотренные отечественным уголовным законодательством. К ним следует отнести уже рассмотренные выше предписания ст. 1 Закона от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека» и ст. 47 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 года, согласно которым лица, участвующие в купле и продаже органов и (или) тканей человека, а также иных коммерческих сделках, предметом которых являются органы и (или) ткани человека, несут уголовную ответственность. Следующим непроизводным предписанием, устанавливающим уголовно-правовой запрет, является положение ч. 5 ст. 35 уже упоминавшихся Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г., в которой предусматривается, что «незаконное проведение искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона влечет за собой уголовную ответственность». Далее, в ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 года , предусматривается уголовная ответственность за незаконное изготовление, распространение и хранение в целях дальнейшего распространения материалов, включенных в федеральный список экстремистских материалов. Ч. 5 ст. 59 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 года устанавливает уголовную ответственность за введение в пищевые продукты или напитки наркотических средств или психотропных веществ без уведомления лица, для которого они были предназначены. Федеральным законом «О временном запрете на клонирование человека» от 20 мая 2002 года в России введен временный (сроком на пять лет) запрет на клонирование человека. В ст. 4 данного Закона указывается, что лица, виновные в нарушении этого запрета, несут ответственность в соответствии с законодательством РФ. Однако изучение отечественного законодательства свидетельствует о том, что в нашей стране не предусмотрена ни гражданско-правовая, ни дисциплинарная, ни административная, ни уголовная ответственность за совершение подобных деяний. В ст. 16 Федерального закона «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» от 24 мая 2001 года указывается на то, что нарушение законодательства РФ в области предупреждения распространения туберкулеза влечет за собой уголовную ответственность. Согласно ст. 30-31 Федерального закона «Об экологической экспертизе» от 23 ноября 1995 года следующие нарушения законодательства Российской Федерации в области экологической экспертизы могут влечь уголовную ответственность: принуждение эксперта экологической экспертизы к подготовке заведомо ложного заключения; фальсификация материалов, сведений и данных, представляемых на экологическую экспертизу; создание препятствий организации и проведению экологической экспертизы; фальсификация выводов заключения экологической экспертизы руководителем экспертной комиссии или экспертами; прямое или косвенное вмешательство со стороны должностных лиц государственных органов исполнительной власти, органов федерального надзора и контроля, а также органов местного самоуправления в работу специально уполномоченных государственных органов в области экологической экспертизы, экспертных комиссий и экспертов экологической экспертизы в целях оказания влияния на ход и результаты ее проведения. Оставим пока в стороне вопросы о правомерности размещения подобных предписаний в федеральных законах иной отраслевой принадлежности и о механизмах обеспечения их соблюдения, которым посвящен § 2 настоящей главы.
Отметим, что проблема юридической оценки содеянного, весьма актуальна не только для деяний, запрещенных федеральными законами иной отраслевой принадлежности, но и при декриминализации определенных разновидностей преступного поведения с переводом их в разряд административных проступков, если она осуществляется без внесения соответствующих изменений и дополнений в Кодекс РФ об административных правонарушениях. Так, Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8.12.2003 года декриминализированы следующие деяния: нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 264 УК РФ в старой редакции), приведение в негодность транспортного средства, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования, повлекшее по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 267 УК РФ в старой редакции), нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта, повлекшее по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 268 УК РФ в старой редакции), нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов, повлекшее по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека либо причинение крупного ущерба (ч. 1 ст. 269 УК РФ в старой редакции). Однако соответствующие изменения не внесены в ст.12.24 КоАП РФ «Нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого вреда здоровью потерпевшего», в ст. 11.1 КоАП РФ «Действия, угрожающие безопасности движения на железнодорожном транспорте», в ст. 12.30 КоАП РФ «Нарушение Правил дорожного движения пешеходом или иным участником дорожного движения, повлекшее создание помех в движении транспортных средств либо причинение легкого вреда здоровью потерпевшего», в ст. 11.20 КоАП РФ «Нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов», в связи с чем напрашивается вывод о том, что в настоящее время за совершение соответствующих декриминализированных деяний привлечение к административной ответственности невозможно, хотя менее вредоносные однородные деяния наказуемы в административном порядке. Выходом из сложившейся тупиковой ситуации является внесение следующих изменений и дополнений в КоАП РФ: в названии и в ч. 2 ст. 12.24 указать на причинение вреда здоровью средней тяжести; в диспозиции ч. 1 ст. 11.1 указать на причинение вреда здоровью средней тяжести; из названия ст. 12.30 исключить слово «легкого», дополнить указанную статью ч. 3, предусматривающей ответственность за то же деяние, повлекшее по неосторожности причинение вреда здоровью средней тяжести; в диспозиции ст. 11.20 указать на причинение вреда здоровью средней тяжести либо причинение крупного ущерба.
Рассмотренная ситуация свидетельствует о несоблюдении законодателем принципа согласованности предписаний различной отраслевой принадлежности, обязательного при системном законодательствовании.
Ко второй разновидности непроизводных предписаний следует относить предписания, содержащие дополнительные признаки известных Уголовному кодексу РФ составов преступлений (причем как основных, так и квалифицированных). В качестве примера можно привести ст. 3 Федерального закона от 25 июля 1998 года «О борьбе с терроризмом» , в которой указаны не три, как в ст. 205 УК РФ, а четыре цели терроризма – дополнительно выделена цель удовлетворения неправомерных имущественных и (или) иных интересов. Это уточнение в УК РФ до сих пор не внесено, хотя указанный в ст. 28 упомянутого закона трехмесячный срок (со дня вступления его в силу), в течение которого федеральные законы и другие нормативные акты подлежали приведению в соответствие с ним, давно истек. Сюда также следует отнести предписание, закрепленное в ст. 30-31 Федерального закона от 18 июля 1999 года «Об экспортном контроле» , согласно которому лица, предоставившие в лицензирующий орган документы, содержащие недостоверные сведения, в целях получения лицензий или разрешений на осуществление внешнеэкономических операций с товарами, информацией, работами, услугами, результатами интеллектуальной деятельности, на которые распространяется экспортный контроль, могут быть привлечены к уголовной ответственности.
Согласно ч. 5 ст. 5 Федерального Конституционного закона от 31 декабря 1996 года «О судебной системе» присвоение властных полномочий суда наказывается в соответствии с уголовным законом. В соответствии со ст. 26 Федерального закона «О животном мире» от 24 апреля 1995года лица, получившие лицензию на содержание и разведение объектов животного мира в полувольных условиях и искусственно созданной среде обитания и занимающиеся указанной деятельностью, обязаны гуманно обращаться с ними; невыполнение этой обязанности влечет уголовную ответственность.
К третьей разновидности непроизводных предписаний относятся предписания, регламентирующие вопросы освобождения от уголовной ответственности и от наказания. В качестве примера можно привести ч. 4 ст. 18 Федерального закона от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности», закрепляющую новый, не предусмотренный УК РФ 1996 г. вид освобождения от уголовной ответственности: «Лицо из числа членов преступной группы совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, активно способствующее раскрытию преступления, возместившее нанесенный ущерб или иным путем загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации» . Как видно, в этом комплексном федеральном законе сформулировано дополнительное (не известное действующему уголовному законодательству) основание освобождения от уголовной ответственности, т.е. закреплено правило уголовно-правового характера автономного регулятивного характера, не являющееся производным уголовно-правовым предписанием. В ч. 4 ст. 59 уже упоминавшегося Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 года указывается на особый порядок условно-досрочного освобождения для лиц, осужденных к лишению свободы за преступления, связанные с оборотом наркотических средств или психотропных веществ. Однако в ст. 79 УК РФ такого особого порядка условно-досрочного освобождения пока не предусмотрено; его нет и в УИК РФ. К этой же разновидности непроизводных предписаний относится ст. 15 Федерального закона от 24 июля 1998 года «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» , в которой предусмотрено, что в случае освобождения несовершеннолетнего от уголовной ответственности или от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия суд, принимая решение о применении указанных мер, за исключением такой меры, как помещение в специальное учебно-воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение, вправе признать необходимым проведение мероприятий по социальной реабилитации несовершеннолетнего. Отметим, что, помимо всего прочего, упомянутое предписание оказалось не согласованным с изменениями, внесенными в ст.ст. 87, 92 УК РФ Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» и другие законодательные акты Российской Федерации» от 7 июля 2003 года : в настоящее время в уголовном законодательстве указывается на помещение несовершеннолетних в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием при освобождении их от наказания, а не в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение для несовершеннолетних.
Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 29 мая 2002 года из ст. 25 «Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон» и ст. 28 УПК «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием» исключено указание на то, что освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим и в связи с деятельным раскаянием возможно лишь при совершении лицом преступления впервые (при сохранении такого указания в ст.ст. 75, 76 УК РФ). Согласно ст. 174 УИК РФ осужденные военнослужащие, отбывающие арест, содержание в дисциплинарной воинской части либо ограничение по военной службе, освобождаются от дальнейшего отбывания наказания в случае заболевания, делающего их негодными к военной службе, хотя в ч. 3 ст. 81 УК РФ последний вид наказания не указывается.
В федеральных законах иной отраслевой принадлежности встречаются и непроизводные предписания по вопросам судимости. Согласно ч. 6 ст. 86 УК погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью. Однако в ч. 2 ст. 40.1 Закона «О прокуратуре» от 17 января 1992 года в редакции Федерального закона от 18 октября 1995 года установлено иное правило: лица, имеющие или имевшие судимость, не могут быть приняты на службу в органы и учреждения прокуратуры. Сюда же следует отнести и рассмотренное выше предписание, содержащееся в ч. 2 ст. 19 Закона РФ «О милиции» от 18 апреля 1991 года. Согласно ст. 22 Закона «О государственной тайне» от 21 июля 1993 года основанием для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне может являться наличие у него неснятой судимости за государственные и иные тяжкие преступления; однако кроме снятия судимости в уголовном законодательстве предусмотрена возможность ее погашения по истечении установленного законом срока. Кроме того, рассматриваемое предписание не согласовано со ст. 15 УК РФ «Категории преступлений» и названием главы 29 УК РФ «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». В соответствии со ст. 50 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 года возможно установление в судебном порядке наблюдения за ходом социальной реабилитации лиц, совершивших тяжкие преступления или особо тяжкие преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, после отбытия ими наказания. Однако механизма реализации этого положения нет ни в УК , нив УПК , ни в УИК.
Под иными непроизводными предписаниями уголовно-правового характера следует понимать предписания, не попадающие ни в одну из четырех вышеназванных их разновидностей. Среди них встречаются как предписания, устанавливающие правила назначения наказания (так, в ч. 7 ст. 316 УПК устанавливается правило, согласно которому назначенное наказание не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, если уголовное дело рассматривается судьей в особом порядке при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением), так и предписания, провозглашающие невозможность назначения отдельных видов наказания за совершение определенных преступлений конкретными лицами (например, ч. 2 ст. 39 Федерального закона «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» от 17 декабря 1998 года , в соответствии с которой к иностранным гражданам, незаконно вылавливающим (добывающим) живые ресурсы исключительной экономической зоны, не может быть применено наказание в виде лишения свободы при отсутствии международного договора между Российской Федерацией и государством гражданства этих лиц об обратном или любая другая форма личного наказания) и другие.
К последним можно отнести ст. 22 Закона «О государственной тайне» от 21 июля 1993 года, в которой используется неизвестное действующему уголовному законодательству словосочетание «признание лица судом рецидивистом» при характеристике оснований для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне. К таковым также следует отнести ст. 3 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 года , в соответствии с которой под терроризмом следует понимать «насилие или угрозу его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений»; однако процитированное определение существенно отличается от понятия терроризма, данного в ст. 205 УК РФ «Терроризм». В этой же статье указанного закона содержится определение и перечень преступлений террористического характера; ими признаются преступления, предусмотренные статьями 205-208, 277 и 360 УК РФ, а также другие преступления, предусмотренные УК РФ, если они совершены в террористических целях. Однако в ст. 205? УК РФ «Вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению» содержится исчерпывающий список преступлений указанного вида (преступления, предусмотренные статьями 205, 206, 208, 211, 277 и 360 УК), который не в полной мере совпадает с предложенным в Федеральном законе «О борьбе с терроризмом».
Согласно ч. 1 ст. 243 «Конфискация» ГК РФ в случаях, предусмотренных законом, имущество может быть безвозмездно изъято у собственника по решению суда в виде санкции за совершение преступления. Однако Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8 декабря 2003 года конфискация как вид уголовного наказания исключена из уголовного законодательства (в т.ч. из всех санкций статей Особенной части УК), а предусмотренная ст. ч. 3 ст. 81 УПК РФ т.н. «специальная» конфискация, является не санкцией за совершение преступления, а процессуальной принудительной мерой, принимаемой в отношении вещественных доказательств при разрешении уголовного дела.
Подытоживая вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что непроизводные предписания уголовно-правового характера федеральных законов иной отраслевой принадлежности, либо не известны действующему уголовному законодательству, либо противоречат ему, рассогласованы с ним, следовательно, лишены способности быть реализованными на практике и не обладают реальными механизмами обеспечения их соблюдения. Приведенный перечень непроизводных предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральных законах иной отраслевой принадлежности, является далеко не исчерпывающим ; анализируемая ситуация свидетельствует о низком уровне юридической техники и несовершенстве отечественного законодательства.
<< | >>
Источник: А.В.Денисова. Уголовно-правовые рассогласования. 2006

Еще по теме § 1. Понятие, содержание и виды предписаний уголовно-правового характера, предусматриваемых в федеральных законах иной отраслевой принадлежности:

  1. Глава 2. Предписания уголовно-правового характера, предусматриваемые в федеральных законах иной отраслевой принадлежности
  2. § 2. Рассогласование предписаний уголовно-правового характера федеральных законов иных отраслей права с системой норм Уголовного кодекса РФ как недостаток законодательной техники при нормотворчестве
  3. § 3. Способы выявления и преодоления рассогласования положений УК РФ и предписаний уголовно-правового характера, содержащихся в федеральных законах иных отраслей права
  4. Принудительные меры медицинского характера: понятие, основания, виды и содержание
  5. Понятие и виды толкования уголовного закона
  6. РАЗДЕЛ II. ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И ВИДЫ ПРАВОВЫХ ФОРМ ЖИЛИЩНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  7. Статья 51. Исполнение предписания по делу о нарушении антимонопольного законодательства. Последствия неисполнения предписания о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного от монополистической деятельности или недобросовестной конкуренции
  8. Статья 51. Исполнение предписания по делу о нарушении антимонопольного законодательства. Последствия неисполнения предписания о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного от монополистической деятельности или недобросовестной конкуренции
  9. 26.1. Понятие, виды, содержание и правовое положение единой государственной регуляторной политики в Украине
  10. Понятие, признаки и уголовно-правовое значение соучастия в преступлении. Виды соучастников, основания и пределы их ответственности
  11. Статья 43. Приведение организационно-правовых форм коллегий адвокатов, образованных до вступления в силу настоящего Федерального закона, в соответствие с настоящим Федеральным законом
  12. Раздел VI. ИНЫЕ МЕРЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ХАРАКТЕРА
  13. Статья 5.6. Нарушение прав члена избирательной комиссии, комиссии референдума, наблюдателя, иностранного (международного) наблюдателя, доверенного лица или уполномоченного представителя кандидата, избирательного объединения, члена или уполномоченного представителя инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума либо представителя средства массовой информации (в ред. Федерального закона от 21.07.2005 N 93-ФЗ) (в ред. Федерального закона от 04.07.2003 N 94-ФЗ)
  14. 1. Понятие и виды государственно-принудительных мер правоохранительного характера
  15. § 1. Правовое положение государства в гражданско-правовых сделках международного характера. Понятие иммунитета
  16. Статья 7. Основания исполнения наказаний и приме-нения иных мер уголовно-правового характера
  17. Ответственность за преступления, нарушающие общие правила безопасности, предусматривается и зарубежным уголовным законодательством
  18. Статья 5.18. Незаконное использование денежных средств при финансировании избирательной кампании кандидата, избирательного объединения, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума (в ред. Федерального закона от 21.07.2005 N 93-ФЗ)
  19. Глава 5. ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И ВИДЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  20. 5. Проблема коллизий отраслевых правовых режимов оружия