Статья 251. Подача заявления об оспаривании нормативных правовых актов

Комментарий к статье Комментарий к части 1.
§ 1. Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу (ч. 3 ст. 79 ФКЗ РФ от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде РФ").
§ 2.
Дела об оспаривании нормативных правовых актов подведомственны судам общей юрисдикции независимо от того, физическое или юридическое лицо обращается в суд, а также какие правоотношения регулирует оспариваемый нормативный правовой акт (ч. ч. 1 и 2 ст. 251 ГПК РФ).
Исключение составляют дела об оспаривании таких нормативных правовых актов, проверка конституционности которых отнесена к исключительной компетенции Конституционного Суда Российской Федерации (ч. 3 ст. 251 ГПК РФ), и дела об оспаривании нормативных правовых актов, затрагивающих права и свободы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, если федеральным законом их рассмотрение отнесено к компетенции арбитражного суда (п. 1 ст. 29 Арбитражного процессуального кодекса РФ).
Исходя из этого в принятии заявления организации или гражданина, имеющего статус индивидуального предпринимателя, об оспаривании нормативного правового акта, затрагивающего их права в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, может быть отказано по мотиву подведомственности дела арбитражному суду только в том случае, когда в федеральном законе имеется специальная норма, которой дела об оспаривании данного нормативного правового акта отнесены к компетенции арбитражных судов. В этом случае в определении об отказе в принятии заявления судья должен указать такой закон (п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации").
§ 3. Под нормативным правовым актом понимается изданный в установленном порядке акт управомоченного на то органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица, устанавливающий правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределенного круга лиц, рассчитанные на неоднократное применение и действующие независимо от того, возникли или прекратились конкретные правоотношения, предусмотренные актом (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации").
§ 4.
1. Признать взаимосвязанные положения п. 2 ч. 1 ст. 27, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации в части, наделяющей Верховный Суд Российской Федерации полномочием рассматривать и разрешать дела о признании недействующими нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку эти положения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего нормативного регулирования не предполагают разрешение Верховным Судом Российской Федерации дел об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, принятых во исполнение полномочия, возложенного на него непосредственно федеральным законом.
Конституционно-правовой смысл положений п. 2 ч. 1 ст. 27, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает в правоприменительной практике любое иное истолкование как этих положений, так и аналогичных им положений о судебной проверке нормативных актов Правительства Российской Федерации, содержащихся в других нормативных правовых актах.
2. Нормативное положение, содержащееся в ч. ч. 2 и 3 ст. 253 во взаимосвязи с п. 2 ч. 1 ст. 27, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251 ГПК Российской Федерации, согласно которому признание нормативного правового акта противоречащим федеральному закону со дня принятия или иного указанного судом времени влечет за собой утрату силы этого нормативного правового акта или его части, в части, относящейся к проверке нормативных правовых актов, которые в соответствии со ст. 125 Конституции Российской Федерации могут быть проверены в процедуре конституционного судопроизводства, не имеет юридической силы с момента принятия и не подлежит применению.
3. В настоящем деле Конституционный Суд Российской Федерации воздерживается от признания положений п. 2 ч. 1 ст. 27, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации по форме нормативного акта.
Федеральному Собранию надлежит принять федеральный конституционный закон, в котором закреплялись бы полномочия Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению дел об оспаривании таких нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, проверка которых не относится к исключительной компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, а также привести правовое регулирование, обеспечивающее проверку законности нормативных правовых актов судами общей юрисдикции, в соответствие с требованиями Конституции Российской Федерации и правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в том числе в настоящем Постановлении.
4. Из настоящего Постановления не следует обязательность пересмотра вынесенных ранее Верховным Судом Российской Федерации решений по делам об оспаривании положений нормативных актов Правительства Российской Федерации, что не исключает для управомоченных субъектов возможности обращения в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующими запросами о проверке и подтверждении их конституционности.
5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
6. Согласно ст. 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и Собрании законодательства Российской Федерации. Постановление должно быть опубликовано также в Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации (Постановление КС РФ от 27 января 2004 г. N 1-П).
Особое мнение судьи КС РФ А.Л. Кононова по изложенному выше делу см. в § 5 комментария к данной статье.
§ 5.
1. Оспариваемые в данном деле положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предоставляют гражданам и организациям право обжаловать в Верховном Суде Российской Федерации нормативные акты Правительства Российской Федерации, затрагивающие их права, свободы и законные интересы. Ограничительно истолковав эти положения, Конституционный Суд Российской Федерации не только изъял из компетенции Верховного Суда Российской Федерации весьма обширную, судя по сложившейся практике, категорию дел, но существенным образом ограничил конституционное право каждого на судебную защиту от неправовых актов исполнительной власти.
Хотя в Постановлении и содержится иное утверждение - о том, что перенесение проверки такого рода актов в сферу конституционного судопроизводства не означает якобы ограничение права на судебную защиту, это, очевидно, не так. Отсылка к возможности обжаловать в суде решения и действия, основанные на нормативном акте Правительства Российской Федерации, или к правомочию Верховного Суда Российской Федерации обращаться с запросом о проверке конституционности указанного акта и даже намек на возможность обжалования в Конституционном Суде Российской Федерации федерального закона в случаях его прямой нормативной связи с постановлением Правительства Российской Федерации - все приведенные аргументы не доказывают обратного, поскольку перечисленные правовые возможности существовали и ранее, но они не замещают и не восполняют утраченных прав.
При этом как бы забывается, что гражданин или организация в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" вообще не являются надлежащими заявителями при оспаривании конституционности подзаконных актов, включая постановления Правительства Российской Федерации, и именно поэтому в целях устранения имеющегося пробела законодатель и предоставил соответствующие полномочия по нормоконтролю Верховному Суду Российской Федерации и другим судам общей юрисдикции. Кроме того, из взаимосвязи норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, вытекает, что проверка судом правомерности нормативного акта Правительства Российской Федерации представляет собой отдельное, самостоятельное полномочие, отличное от рассмотрения жалобы на действия и решения органов государственной власти и должностных лиц, то есть происходит в процедуре так называемого абстрактного нормоконтроля и не связана с разрешением конкретного дела заявителя, в то время как наличие такого дела является непременным условием допустимости жалобы в Конституционный Суд Российской Федерации. Следует учитывать также и естественные пределы возможностей самого Конституционного Суда Российской Федерации, узурпация дополнительной компетенции которым в этой сфере вряд ли будет способствовать эффективности защиты прав и свобод.
Представляется, что ограничения возможности судебного обжалования нормативных постановлений Правительства Российской Федерации предприняты в сугубо ведомственных интересах охранения собственного авторитета и стабильности, что явно вытекает из целей заявителя, обозначенных в запросе, и для "защиты от чересчур юридически подкованных граждан", как заявил представитель Правительства Российской Федерации в заседании Конституционного Суда Российской Федерации. Однако законодательство и без того предусматривает достаточные гарантии защиты Правительством Российской Федерации правомерности своих постановлений, включая рассмотрение спора в Верховном Суде Российской Федерации, участие в судебном процессе в качестве стороны и возможность, в отличие от граждан и организаций, непосредственного обращения в Конституционный Суд Российской Федерации за подтверждением конституционности своих актов. Таким образом, указанное ограничительное толкование прав граждан на судебную защиту в данном деле не находит никаких оснований в положениях ст. ст. 46 и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, прямо противоречит высшей конституционной ценности (ст. 2), роли и предназначению Конституционного Суда Российской Федерации защищать, а не ограничивать права и свободы.
2. Изменяя, по сути, компетенцию Верховного Суда Российской Федерации в части нормативного контроля за правомерностью постановлений Правительства Российской Федерации и фактически изымая из нее в свою пользу ряд случаев, когда такая проверка возможна только в порядке конституционного судопроизводства, Конституционный Суд Российской Федерации, однако, не дает ясного и однозначного разрешения этой компетенции. В разных местах мотивировочной части Постановления она представлена в описательно-оценочных категориях и не совпадающих по объему и содержанию формулировках.
Так, Конституционный Суд Российской Федерации относит к своей компетенции случаи, когда Правительство Российской Федерации обязано было осуществить собственное правовое регулирование в силу прямого предписания закона. В другом месте речь идет о регулировании, не получившем конкретного содержания в данном законе. Верховный Суд Российской Федерации вправе рассматривать такие акты, если при этом не затрагивается вопрос об их конституционности или о конституционности федерального закона, и не вправе, когда проверка невозможна без установления их соответствия Конституции Российской Федерации с точки зрения принципа разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти. В другом случае к этому добавляется и соответствие содержания акта Конституции Российской Федерации. Наконец, в резолютивной части речь идет об актах, принятых во исполнение полномочия, возложенного на Правительство Российской Федерации непосредственно федеральным законом. Не вполне понятно, исключает ли данный вывод предыдущие требования, но и здесь очевидно возникновение вопросов, каким законом и какое полномочие было возложено на Правительство Российской Федерации, было ли оно возложено вообще, в какой степени оно связано с последующим регулированием и т.д. Далеко не всегда такая связь с очевидностью вытекает из простого сопоставления текстов. Кто и как будет решать эти вопросы, предопределяя конституционные полномочия заявителя лишь для каждого конкретного случая?
При всем разнообразии приведенных формулировок они не складываются в единое непротиворечивое и ясное установление подведомственности нормативного контроля этих актов, представляются явно непригодными для этого и в силу своей критической неопределенности могут привести к произвольному их применению на практике.
3. Конституционное право каждого на судебную защиту своих прав и свобод предполагает и судебную защиту от любых неправовых актов государственных органов, кем бы они ни были изданы. Названное право не допускает ограничений и пробелов в судебной компетенции, так как иное означало бы отказ в правосудии. Общий критерий, по которому строится разделение компетенции в сфере нормоконтроля между Конституционным Судом Российской Федерации и иными судами и который вытекает из Конституции Российской Федерации (гл. 7) и закреплен в федеральном законодательстве, включая оспариваемые нормы Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, - это прежде всего характер предмета проверки, определяемый по юридической силе акта, связанной с его видом (закон или подзаконный нормативный акт) и соответственно с субъектом правотворчества. Таким образом, вполне целесообразно, что в целях защиты прав и свобод к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации отнесена проверка законов, а подзаконные акты, включая постановления Правительства Российской Федерации, проверяются иными судами.
Все эти рассуждения достаточно очевидны и приведены нами лишь для того, чтобы показать, что аргументация Конституционного Суда Российской Федерации в настоящем деле строится на иных основаниях, которые, по нашему мнению, утратили свою убедительность в свете современного правопонимания.
Позиция Конституционного Суда Российской Федерации основана на различении понятий "законность" и "конституционность". При этом неоднократно подчеркивается недопустимость вторжения судов общей юрисдикции в сфере нормоконтроля в оценку конституционности нормативных актов, невозможность самостоятельного применения ими конституционных норм и принципов, особенно принципа разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти, что считается прерогативой конституционного судопроизводства. Так, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации, если соответствующее регулирование делегировано Правительству Российской Федерации федеральным законом, то проверка законности такого акта невозможна, так как он автоматически выводится на конституционный уровень как спор о компетенции. Доказательства данного вывода, однако, не приводятся. Кроме того, такой вывод предоставляет Правительству Российской Федерации возможность увести любое постановление из-под контроля Верховного Суда Российской Федерации по формальным основаниям, придав ему внешний вид делегированного правотворчества.
Ни действующее законодательство, ни Постановление Конституционного Суда Российской Федерации не дают определения сути того, что понимается под установлением законности или конституционности нормативного акта, однако из приведенных рассуждений вытекает понимание этого процесса как формально-логического сопоставления текстов актов различных уровней и разрешение их возможной коллизии в пользу акта большей юридической силы. Исходя из этого под законностью понимается установление соответствия подзаконного нормативного акта закону, а под конституционностью - соответствие рассматриваемого акта тексту Конституции Российской Федерации. Поскольку в настоящем деле разделение компетенции между судами построено на правомочии давать оценку нормативного акта как законного или как конституционного, Конституционный Суд Российской Федерации, очевидно, полагает, что последнее правомочие принадлежит исключительно ему. Таким образом, оценка значительного числа нормативных актов, не отнесенных к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, с точки зрения их соответствия конституционным принципам (или, что то же самое, с точки зрения конституционности) в судебном порядке практически исключена.
Однако современная правовая теория и судебная практика многих зарубежных стран позволяют преодолеть подобные формальные терминологические затруднения. С этой точки зрения судебный нормоконтроль представляет собой оценку правомерности оспариваемых норм, их соответствия общим основам и принципам права. Природа судебного нормоконтроля как в конституционном, так и в административном судопроизводстве одинакова, так как общим критерием позитивных норм здесь должны выступать основные метафизические начала индивидуальной свободы, справедливости, формального равенства, составляющие суть идеи права. Более конкретно эти идеи выражены в Конституции Российской Федерации. Основные права и свободы человека и гражданина сформулированы здесь именно как надпозитивные правовые ценности, определяющие смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления. Конституция Российской Федерации прямо отсылает также к международным стандартам прав человека. Общепризнанные принципы и нормы международного права признаются составной частью правовой системы Российской Федерации.
Общие принципы права, в том числе воплощенные в Конституции Российской Федерации, обладают высшим авторитетом и являются критерием и мерой оценки правомерности всех нормативных актов. Эти принципы обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации) и не могут быть монополией только конституционного судопроизводства. Конституционный Суд Российской Федерации не может отрицать возможность прямого применения иными судами Конституции Российской Федерации и общих принципов права не только при разрешении коллизии норм или восполнении пробелов в правовом регулировании, но и при выборе норм, подлежащих применению в конкретном деле на основании оценки их правомерности. Тем более нет оснований исключать такую возможность, когда нормативный акт является самостоятельным предметом нормоконтроля и прямо отнесен к компетенции данного суда. Иное означало бы произвольное ограничение судебной юрисдикции и пределов судейского усмотрения в выборе критериев правовой оценки оспариваемого акта.
Как показывает зарубежная судебная практика развитых стран, применение общих принципов права особенно актуально именно в сфере административного судопроизводства и нормоконтроля, так как здесь затруднительно нормативное регулирование в силу особого разнообразия правовых ситуаций и неоднозначности функций администрации. Причем именно оценка компетенции исполнительного органа приобретает решающее значение. В отсутствие названного полномочия нормоконтроль теряет всякий смысл. Представляется необоснованным поэтому лишение судов общей юрисдикции в процедуре нормоконтроля возможности оценки компетенции органа, издавшего оспариваемый акт, в том числе Правительства Российской Федерации. Это особенно очевидно в случаях, когда Конституция Российской Федерации прямо и ясно указывает на форму правового акта и компетенцию законодателя: правила официального опубликования акта (ч. 3 ст. 15), законное установление налогов и сборов (ст. 57), возможность ограничения прав и свобод только федеральным законом (ч. 3 ст. 55) и т.д. Кроме того, компетенция устанавливается законами, в том числе Федеральным конституционным законом "О Правительстве Российской Федерации", применение которых судами бесспорно даже в терминологии проверки законности правовых актов.
Не представляется убедительным и даже понятным и различение признания неправомерности нормативных актов по последствиям на недействующие (то есть, очевидно, не оказывающие реального действия) и недействительные (то есть несуществующие). Очевидно, что признание вступившим в законную силу решением суда нормативного акта неправовым само по себе достаточно для признания его не подлежащим дальнейшему применению. Следовательно, такой акт не может считаться действующим, влекущим юридические последствия независимо от того, будет ли он формально отменен издавшим его органом, что подтверждается обязательностью опубликования соответствующего решения суда, адекватной обязательности опубликования самого акта как непременного условия его действия. Данный акт не может, таким образом, сохранять свою юридическую силу (иначе непонятно, в чем она заключается) и в этом смысле ничтожен, недействителен, то есть не существует более как правовая реальность.
Таким образом, обоснование ограничения установленной законом компетенции судов общей юрисдикции в сфере нормоконтроля путем различения понятий законности и конституционности акта, по нашему мнению, не является убедительным и противоречит правовой природе нормоконтроля (Особое мнение судьи КС РФ А.Л. Кононова к Постановлению КС РФ от 27 января 2004 г. N 1-П).
§ 6.
1. Гражданин Д.В. Тимонин - заведующий отделением коррекции неотложных состояний в государственном учреждении здравоохранения "Республиканская клиническая больница N 3" Удмуртской Республики обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав положениями п. 1 ч. 1 ст. 134, ст. 248, ч. ч. 1 и 8 ст. 251 ГПК Российской Федерации.
Как следует из представленных материалов, Определением судьи Верховного суда Удмуртской Республики от 3 марта 2003 г. со ссылкой на п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК Российской Федерации Д.В. Тимонину отказано в принятии заявления о признании недействующими Постановления Правительства Удмуртской Республики от 16 мая 2002 г. N 446 и Приказа министра здравоохранения Удмуртской Республики от 18 мая 2002 г. N 130, на основании которых была осуществлена реорганизация государственного учреждения здравоохранения "Республиканский кардиологический клинический диспансер Министерства здравоохранения Удмуртской Республики" путем его разделения на государственное учреждение здравоохранения "Республиканская клиническая больница N 3" и государственное учреждение здравоохранения "Республиканский диагностический центр".
Отказ в возбуждении дела судья мотивировал тем, что дела об оспаривании нормативных правовых актов органов государственной власти Удмуртской Республики как субъекта Российской Федерации Верховному суду Удмуртской Республики подсудны, однако из содержания заявления непосредственно не усматривается, какие именно права, свободы и законные интересы Д.В. Тимонина нарушаются указанными актами.
2. В соответствии с ч. 1 ст. 246 ГПК Российской Федерации дела об оспаривании нормативных правовых актов, как возникающие из публичных правоотношений, рассматриваются и разрешаются судом по общим правилам искового производства с особенностями, установленными гл. 23 и 24 данного Кодекса. В частности, ст. 251 ГПК Российской Федерации предусмотрены специальные условия подачи в суд заявления о признании нормативных правовых актов противоречащими закону. Это означает, что по делам данной категории содержание общей нормы п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК Российской Федерации, согласно которой судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя, не может определяться в отрыве от ст. 251 данного Кодекса, нормы которой являются специальными для данного вида процессуальных правоотношений.
Согласно ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации гражданин, организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, вправе обратиться в суд с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части.
Таким образом, п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК Российской Федерации в системной связи с ч. 1 ст. 246 и ч. 1 ст. 251 данного Кодекса не предполагает отказ суда в принятии заявления о признании принятого и опубликованного в установленном порядке нормативного правового акта органа государственной власти противоречащим закону, в случае если заявитель считает, что этим актом нарушаются его права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, и, следовательно, не может рассматриваться как нарушающий конституционные права заявителя.
Иное означало бы, что в стадии возбуждения дела, в которой не проводится судебное заседание с участием сторон и решаются вопросы лишь процессуального характера, судья своим постановлением, приобретающим после его вступления в силу в соответствии со ст. 13 ГПК Российской Федерации обязательный характер, определяет содержание прав и обязанностей субъектов спорного материального правоотношения. Однако такой подход не согласуется с конституционной природой судопроизводства, в силу которой решение вопросов материального права должно осуществляться в судебном заседании при разрешении дела по существу на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации).
Заявитель, усматривая нарушение своих прав в том, что п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК Российской Федерации был применен в его деле без учета ч. 1 ст. 251 данного Кодекса, по существу оспаривает правильность вынесенного по делу судебного постановления. Между тем проверка обоснованности судебных решений к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она установлена ст. 125 Конституции Российской Федерации и ст. 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относится.
3. В соответствии со ст. 248 ГПК Российской Федерации судья отказывает в принятии заявления или прекращает производство по делу, возникшему из публичных правоотношений, если имеется решение суда, принятое по заявлению о том же предмете и вступившее в законную силу, а также в случае, предусмотренном ч. 3 ст. 247 данного Кодекса (если при подаче заявления в суд будет установлено, что имеет место спор о праве, подведомственный суду). Это общее положение, касающееся производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, применительно к производству по делам о признании недействующими нормативных правовых актов, конкретизировано в ч. 8 ст. 251 ГПК Российской Федерации, согласно которой судья отказывает в принятии заявления, если имеется вступившее в законную силу решение суда, которым проверена законность оспариваемого нормативного правового акта органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица, по основаниям, указанным в заявлении.
Как следует из жалобы и приложенных материалов, суд не отказывал Д.В. Тимонину в принятии заявления и не прекращал производство по делу по указанным в ст. 248 и ч. 8 ст. 251 ГПК Российской Федерации основаниям, то есть в его деле данные нормы не применялись. Не может рассматриваться как примененная в его деле и ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации, которая предполагает возможность оспаривания в суде лишь опубликованных в установленном порядке нормативных правовых актов, поскольку из представленных заявителем материалов не усматривается, что ему было отказано в принятии заявления по указанному основанию.
4. Согласно ст. ст. 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом, и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы.
Поскольку положения ст. 248, ч. ч. 1 и 8 ст. 251 ГПК Российской Федерации в деле заявителя не применялись, его жалоба в этой части не отвечает критерию допустимости и не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению (Определение КС РФ от 8 июля 2004 г. N 238-О "По жалобе гражданина Тимохина Дмитрия Викторовича на нарушение его конституционных прав п. 1 ч. 1 ст. 134, ст. 248, ч. ч. 1 и 8 ст. 251 ГПК РФ").
§ 7.
1. Верховный Суд Российской Федерации Определением от 16 декабря 2004 г., оставленным без изменения Кассационной коллегией Верховного Суда Российской Федерации, возвратил гражданину С.Д. Смердову его заявление о признании недействующими отдельных положений Временных правил перевозок пассажиров и багажа автомобильным транспортом в Российской Федерации, утвержденных первым заместителем министра транспорта Российской Федерации 29 сентября 1997 г. При этом Верховный Суд Российской Федерации сослался на то, что указанный акт не прошел государственную регистрацию, не опубликован для всеобщего сведения и, следовательно, по форме не может быть отнесен к нормативным правовым актам федеральных органов государственной власти и не подлежит проверке Верховным Судом Российской Федерации в качестве суда первой инстанции.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации С.Д. Смердов оспаривает конституционность ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации, согласно которой гражданин, организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, а также прокурор в пределах своей компетенции вправе обратиться в суд с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части.
Заявитель полагает, что названная норма, как не допускающая оспаривание в Верховном Суде Российской Федерации незаконного и нарушающего права граждан нормативного правового акта по причине несоблюдения органом, издавшим этот акт, правила о его обязательном опубликовании, противоречит ст. ст. 15 и 46 Конституции Российской Федерации, а также ст. ст. 6 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. В соответствии со ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод (ч. 1); решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (ч. 2).
Данная статья находится в неразрывном системном единстве со ст. ст. 17 (ч. 2), 18, 21 и 45 (ч. 2) Конституции Российской Федерации, в силу которых государство, реализуя утверждаемый Конституцией Российской Федерации приоритет личности и ее прав, обязано охранять достоинство личности во всех сферах, а гражданин вправе защищать свои права и свободы всеми не запрещенными законом способами, из чего следует, что право на судебную защиту выступает гарантией в отношении всех других конституционных прав и свобод, а его нормативное содержание включает право обжалования принятых органами государственной власти, должностными лицами решений, причем такое обжалование может преследовать не только индивидуальный (частный) интерес, связанный с восстановлением нарушенных прав, но и публичный интерес, направленный на поддержание законности и конституционного правопорядка.
Конкретизируя приведенные положения Конституции Российской Федерации, ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации закрепляет право граждан, организаций на обращение в суд с заявлением о признании принятого и опубликованного в установленном порядке нормативного правового акта противоречащим закону полностью или в части.
3. Согласно ст. 15 (ч. 3) Конституции Российской Федерации любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.
Во исполнение данного конституционного требования Указ Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. N 763 "О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти" предусматривает, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий, как не вступившие в силу, и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний (п. 10).
Реализуя свое конституционное полномочие давать разъяснения по вопросам судебной практики (ст. 126 Конституции Российской Федерации), Верховный Суд Российской Федерации в Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" обратил внимание судов на то, что в соответствии со ст. 15 (ч. 3) Конституции Российской Федерации они не вправе основывать свои решения на неопубликованных нормативных актах, затрагивающих права, свободы, обязанности человека и гражданина (п. 6).
Таким образом, в силу прямых указаний Конституции Российской Федерации, иных актов, определяющих порядок опубликования и вступления в силу нормативных правовых актов и юридические последствия его несоблюдения, нормативный правовой акт федерального органа исполнительной власти, не зарегистрированный и не опубликованный в установленном порядке, не должен влечь правовые последствия, как не вступивший в силу, и не подлежит применению, а его устранение из системы законодательства осуществляется судами в соответствии с предусмотренной Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации подсудностью.
Исходя из этого ст. 251 ГПК Российской Федерации не исключает оспаривание в Верховном Суде Российской Федерации нормативного правового акта федерального органа исполнительной власти в случае, если издавшим его органом не соблюден порядок регистрации и опубликования таких актов. Суды при рассмотрении подобных дел, по смыслу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации (Постановления от 2 июля 1998 г. N 20-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. ст. 331 и 464 УПК РСФСР, от 6 июля 1998 г. N 21-П по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 325 УПК РСФСР, от 25 декабря 2001 г. N 17-П по делу о проверке конституционности ч. 2 ст. 208 ГПК РСФСР), не вправе ограничиваться формальным установлением того, прошел ли обжалуемый акт государственную регистрацию и опубликован ли он в установленном порядке, - они также обязаны выяснять, содержит ли этот акт нормативные положения, затрагивающие права и законные интересы граждан. Выявив, что нормативный правовой акт федерального органа исполнительной власти, содержащий такие положения, не зарегистрирован и не опубликован в установленном порядке, суды должны признавать его недействующим, то есть в каждом конкретном случае реально обеспечивать эффективное восстановление нарушенных прав. Иное означало бы необоснованный отказ в судебной защите, что противоречит ст. 46 Конституции Российской Федерации (Определение Конституционного Суда РФ от 2 марта 2006 г. N 58-О).
§ 8. Норма ч. 1 ст. 251, которая наделяет прокурора правом обращаться в суд с заявлением о признании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации противоречащими закону, признана не соответствующей Конституции Российской Федерации в той мере, в какой данная норма допускает обращение прокурора в суд общей юрисдикции с заявлением о признании положений конституций и уставов противоречащими федеральному закону (Постановление Конституционного Суда РФ от 18 июля 2003 г. N 13-П).
Норма ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, которая наделяет суд общей юрисдикции полномочием разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, признана не соответствующей Конституции Российской Федерации в той мере, в какой данная норма допускает разрешение судом общей юрисдикции дел об оспаривании конституций и уставов субъектов Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда РФ от 18 июля 2003 г. N 13-П).
§ 9.
1. Государственное Собрание - Курултай Республики Башкортостан и Государственный Совет Республики Татарстан обратились в Конституционный Суд Российской Федерации в порядке ст. 125 (ч. 2) Конституции Российской Федерации и ст. ст. 84 и 85 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации". Запрос Верховного суда Республики Татарстан направлен в Конституционный Суд Российской Федерации на основании ст. 125 (ч. 4) Конституции Российской Федерации и ст. ст. 101 и 102 названного Закона в связи с рассмотрением дела по заявлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации о признании противоречащими федеральному законодательству ряда положений Конституции Республики Татарстан.
Заявители утверждают, что в силу ст. ст. 5 (ч. 2), 66 (ч. ч. 1 и 2), 118 (ч. 2), 125 (п. "б" ч. 2) и 126 Конституции Российской Федерации конституции и уставы субъектов Российской Федерации как учредительные по своей природе акты, определяющие конституционно-правовой статус субъектов Российской Федерации, могут быть проверены только в рамках конституционного судопроизводства Конституционным Судом Российской Федерации, а потому наделение судов, осуществляющих гражданское и административное судопроизводство, полномочием проверять законность конституций и уставов субъектов Российской Федерации и, соответственно, закрепление полномочия прокурора обращаться в такие суды с заявлением (требованием) о признании их противоречащими федеральному закону недопустимо.
В связи с этим, как следует из содержания запросов и выступлений представителей Государственного Собрания - Курултая Республики Башкортостан, Государственного Совета Республики Татарстан и Верховного суда Республики Татарстан в ходе судебного заседания, заявители оспаривают конституционность следующих норм Гражданского процессуального кодекса РСФСР (в период рассмотрения настоящего дела утратил силу), Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации":
- нормы, наделяющей суд общей юрисдикции полномочием разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, как допускающей разрешение судом общей юрисдикции дел об оспаривании конституций и уставов субъектов Российской Федерации. Данная норма содержалась во взаимосвязанных п. 2 ст. 115 и п. 2 ст. 231 ГПК РСФСР и по существу сохранилась во взаимосвязанных п. 2 ч. 1 ст. 26, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации;
- нормы, наделяющей прокурора правом обращаться в суд с заявлением о признании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации противоречащими закону, как допускающей обращение прокурора в суд общей юрисдикции с заявлением о признании положений конституций и уставов субъектов Российской Федерации противоречащими федеральному закону. Данная норма содержится во взаимосвязанных п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", п. 2 ч. 1 ст. 26 и ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации.
Именно названные нормы - в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" - являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу.
2. Конституции и уставы субъектов Российской Федерации, в отличие от иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, находятся в особой связи с Конституцией Российской Федерации и не могут считаться разновидностью нормативных правовых актов, контроль за законностью которых производится в порядке гражданского или административного судопроизводства. Это вытекает из всего содержания Конституции Российской Федерации, которая последовательно различает конституции (уставы) и другие нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации.
Так, согласно ст. 5 (ч. 2) Конституции Российской Федерации республика (государство) имеет свою конституцию и законодательство, а край, область, город федерального значения, автономная область, автономный округ имеют свой устав и законодательство. Статья 66 Конституции Российской Федерации устанавливает, что статус республики определяется Конституцией Российской Федерации и конституцией республики (ч. 1); статус края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа - Конституцией Российской Федерации и уставом края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа, принимаемым законодательным (представительным) органом соответствующего субъекта Российской Федерации (ч. 2). В соответствии со ст. 72 (п. "а" ч. 1) Конституции Российской Федерации в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов находится обеспечение соответствия конституций и законов республик, уставов, законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов Конституции Российской Федерации и федеральным законам. Статья 76 (ч. 2) Конституции Российской Федерации предусматривает, что по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации. Согласно ст. 125 (п. "б" ч. 2) Конституции Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации разрешает дела о соответствии Конституции Российской Федерации конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации.
Различие между конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации проводится также в Федеральном законе "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации".
Об особом правовом характере конституций (уставов) субъектов Российской Федерации свидетельствует порядок их принятия: в ряде субъектов Российской Федерации конституции принимаются, в отличие от других нормативных правовых актов, в том числе законов, на референдуме или специально создаваемым для этой цели органом, если же конституция или устав принимаются законодательным (представительным) органом субъекта Российской Федерации, то они считаются принятыми, когда за них проголосовало квалифицированное большинство депутатов. Усложненным по сравнению с обычными законами является и порядок внесения изменений и дополнений в конституции (уставы) субъектов Российской Федерации, чем обеспечивается, в частности, их повышенная стабильность по сравнению с текущим законодательством. Кроме того, как следует из Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (ст. 27), субъекты Российской Федерации могут предусматривать специальный порядок проверки принимаемых ими нормативных правовых актов на предмет их соответствия своим конституциям (уставам).
Установленная Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" процедура проверки соответствия конституций (уставов) субъектов Российской Федерации Конституции Российской Федерации также свидетельствует об их особой правовой природе: такие дела разрешаются Конституционным Судом Российской Федерации исключительно в пленарных заседаниях (п. 1 ч. 2 ст. 21), в то время как дела о соответствии Конституции Российской Федерации федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, как и законов субъектов Российской Федерации, разрешаются им в заседаниях палат (подп. "а", "б" п. 1 ч. 2 ст. 22).
Согласно ст. 4 (ч. 2) Конституции Российской Федерации федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации. Однако названная норма не может рассматриваться в отрыве от положений ст. 76 Конституции Российской Федерации. В соответствии с данной статьей федеральные законы издаются только по вопросам ведения Российской Федерации и совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (ч. ч. 1 и 2), а следовательно, федеральные законы конкретизируют положения Конституции Российской Федерации; вне пределов ведения Российской Федерации, совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов республики, края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа осуществляют собственное правовое регулирование, включая принятие законов и иных нормативных правовых актов (ч. 4); если же выявляется противоречие между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации, изданным вне пределов ведения Российской Федерации и совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, действующим считается нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации (ч. 6). Из этого следует, что недопустимо неправомерное вмешательство федерального законодателя в сферу компетенции исключительно субъектов Российской Федерации, к которой, как это вытекает из ст. 5 (ч. 2) во взаимосвязи со ст. ст. 71, 72 и 73 Конституции Российской Федерации, относится принятие и изменение конституции (устава) субъекта Российской Федерации.
По смыслу ст. 66 (ч. ч. 1 и 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ст. ст. 1, 3, 4, 5, 15, 71, 72, 73 и 76 конституции и уставы субъектов Российской Федерации, будучи учредительными по своему характеру, что в то же время непосредственно обусловлено учредительным характером Конституции Российской Федерации, определяют организацию субъектов Российской Федерации и образуют основу законодательства и иного правотворчества по вопросам их исключительного ведения. Что касается совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, то конституции и уставы субъектов Российской Федерации служат основой их законодательства по этим вопросам наряду с федеральными законами без ущерба для верховенства последних.
Конституционные принципы федеративного устройства, учредительный характер Конституции Российской Федерации и конституций (уставов) субъектов Российской Федерации обеспечивают органическое единство федерального и регионального конституционно-правового регулирования и тем самым - единство конституционно-правового пространства, единство конституционно-правового регулирования в условиях федеративного государства, которое не должно нарушаться текущим федеральным регулированием посредством законов.
Конституция (устав) субъекта Российской Федерации - это целостный, единый акт, имеющий высшую юридическую силу в системе правовых актов субъекта Российской Федерации, и такой силой обладает любое его положение. Поэтому нельзя разделить нормы конституций и уставов субъектов Российской Федерации на имеющие и не имеющие конституирующий, то есть учредительный, характер.
Особенности конституций (уставов) субъектов Российской Федерации как учредительных по своей правовой природе нормативных правовых актов, их конституционно-правовые отличия от других нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации предопределяют и различия в порядке их судебной проверки по содержанию на соответствие Конституции Российской Федерации и федеральным законам, которые, основываясь на конституционных нормах, непосредственно затрагивают конституционный статус субъектов Российской Федерации. Эти особенности не может не учитывать федеральный законодатель, устанавливая полномочия судов по рассмотрению дел об оспаривании конституций и уставов субъектов Российской Федерации.
3. Согласно ч. 2 ст. 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе норм. Проверяемые в данном деле законоположения не содержат конкретного перечня видов нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, которые могут быть оспорены в суде общей юрисдикции, а лишь указывают, что соответствующее правомочие распространяется на нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации (ст. 115 ГПК РСФСР, ст. ст. 26, 251 и 253 ГПК Российской Федерации), в том числе на акты их законодательных (представительных) органов (ст. 21 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации").
Этими законоположениями, по их буквальному смыслу, не устанавливается подведомственность дел об оспаривании конституций и уставов субъектов Российской Федерации судам общей юрисдикции. Однако, как подтверждается представленными заявителями судебными решениями, а также Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими закону" (в ред. от 24 апреля 2002 г.), сложившаяся правоприменительная практика исходит из истолкования указанных положений гражданского процессуального законодательства как не исключающих подведомственность судам общей юрисдикции дел о признании противоречащими федеральному закону конституций и уставов субъектов Российской Федерации, основываясь, в частности, на том, что закон не содержит указания на допустимость проверки конституций и уставов субъектов Российской Федерации только в порядке конституционного судопроизводства. О том же свидетельствует и приобщенное к материалам дела заявление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в Верховный суд Республики Татарстан от 3 января 2003 г. о признании ряда статей Конституции Республики Татарстан противоречащими федеральному законодательству, недействующими и не подлежащими применению.
4. При проверке конституций (уставов) субъектов Российской Федерации - в силу их прямой нормативной связи с Конституцией Российской Федерации - основополагающим критерием является их соответствие Конституции Российской Федерации. По смыслу положений ст. ст. 5, 66, 71, 72, 73, 76 и 125 Конституции Российской Федерации выявление соответствия конституций (уставов) субъектов Российской Федерации федеральным законам без установления их соответствия Конституции Российской Федерации не является достаточным основанием для признания нормы конституции (устава) субъекта Российской Федерации утратившей юридическую силу и потому не подлежащей применению.
Разрешение такого рода вопросов влечет за собой необходимость применения процедур конституционного судопроизводства.
В Постановлении от 11 апреля 2000 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации указал, что, как следует из ст. ст. 4 (ч. 2), 5 (ч. 3) и 76 (ч. ч. 5 и 6) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ст. ст. 66 (ч. ч. 1 и 2), 125 и 128 (ч. 3), проверка актов, определяющих конституционный статус субъектов Российской Федерации, может быть осуществлена только в порядке конституционного, а не административного или гражданского, судопроизводства и что Конституция Российской Федерации не допускает проверку судами общей юрисдикции конституций и уставов субъектов Российской Федерации (см. также Постановление от 16 июня 1998 г. по делу о толковании отдельных положений ст. ст. 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, Определение от 8 февраля 2001 г. по ходатайству Председателя Правительства Республики Карелия о разъяснении Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г. и от 11 апреля 2000 г., Определение от 2 апреля 2001 по запросу Верховного суда Республики Тыва о проверке конституционности положений ст. ст. 115 и 231 ГПК РСФСР).
Это касается проверки соответствия учредительных актов субъектов Российской Федерации как непосредственно Конституции Российской Федерации, так и федеральным законам, которые, основываясь на конституционных нормах, затрагивают конституционный статус субъектов Российской Федерации. Публично-правовые споры, возникающие при этом между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации относительно нормотворческой компетенции, неизбежно связаны с толкованием соответствующих норм Конституции Российской Федерации и, следовательно, подлежат разрешению Конституционным Судом Российской Федерации, на который такое толкование возложено Конституцией Российской Федерации и Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации". Конституционный Суд Российской Федерации выступает, таким образом, в качестве судебной инстанции, уполномоченной на оценку соответствия актов, определяющих конституционный статус субъектов Российской Федерации, федеральному закону, так как оценка конституционности обосновывается закрепленным в Конституции Российской Федерации (ст. ст. 71, 72, 73 и 76) разграничением предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами и зависит от того, подтверждается ли указанным разграничением конституционность федерального закона или учредительного акта субъекта Российской Федерации.
4.1. Судебная практика, которая хотя и исходит из допустимости проверки соответствия федеральному закону конституции (устава) субъекта Российской Федерации в суде общей юрисдикции по заявлению прокурора, также свидетельствует, что такая проверка фактически невозможна без установления соответствия норм учредительного акта субъекта Российской Федерации Конституции Российской Федерации, положения которой конкретизируются федеральным законом. Кроме того, при этом может встать вопрос о необходимости проверки конституционности положений самого федерального закона, на соответствие которому проверялись положения конституции (устава) субъекта Российской Федерации. В результате решение вопросов, отнесенных к сфере конституционного судопроизводства, в нарушение ст. ст. 118 и 125 Конституции Российской Федерации осуществляется по правилам гражданского судопроизводства, то есть не в должной процедуре и ненадлежащим судом.
Представленными заявителями по настоящему делу судебными решениями признаны недействующими и не подлежащими применению ряд норм конституций республик в составе Российской Федерации, в которых текстуально воспроизведены статьи Конституции Российской Федерации, в том числе содержащиеся в гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина", на том основании, что конституции, законы и иные нормативные акты республик в составе Российской Федерации в силу ст. ст. 71 и 76 Конституции Российской Федерации не должны содержать нормы по вопросам, относящимся к ведению Российской Федерации. Между тем решение вопроса о правомерности воспроизведения статей Конституции Российской Федерации в тексте конституций (уставов) субъектов Российской Федерации, в том числе тех, предмет которых относится к ведению Российской Федерации, ни по каким основаниям не может быть отнесено к компетенции судов общей юрисдикции - это компетенция Конституционного Суда Российской Федерации.
В то же время из ст. 120 Конституции Российской Федерации вытекает, что суд общей юрисдикции при рассмотрении конкретного дела, в котором подлежит применению конституция или устав субъекта Российской Федерации, придя к выводу об их противоречии федеральному закону и руководствуясь ст. 76 Конституции Российской Федерации, вправе разрешить дело в соответствии с федеральным законом. При этом он должен обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о соответствии Конституции Российской Федерации положений учредительного акта субъекта Российской Федерации в связи с противоречием федеральному закону в целях признания их недействительными.
4.2. Проверка соответствия конституций и уставов субъектов Российской Федерации федеральным законам в судах общей юрисдикции не согласуется также с одним из вытекающих из Конституции Российской Федерации (ст. ст. 47, 118, 120 и 128) принципов правосудия, в силу которого надлежащим судом для рассмотрения дела признается суд, компетенция которого определена законом, обосновывающим как разграничение видов судебной юрисдикции, так и определение предметной, территориальной и инстанционной подсудности. Необходимость определения законом надлежащего суда для каждого дела исключает нечеткое или расширительное определение судебной компетенции, допускающее ее произвольное истолкование правоприменителем. В противном случае подсудность дел не может считаться установленной законом.
Нарушается принцип законного суда и таким определением подсудности, при котором одна и та же категория дел подведомственна судам разной юрисдикции или разного уровня. Рассматриваемые же в настоящем деле нормы - как по буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, - толкуются как допускающие проверку в судах общей юрисдикции только таких учредительных актов субъектов Российской Федерации, которые приняты "органом государственной власти субъекта Российской Федерации" или "законодательным (представительным) органом субъекта Российской Федерации". Тем самым исключается проверка учредительных актов субъектов Российской Федерации, принимаемых специальным конституционным законодателем или на референдуме, и, следовательно, нарушается как провозглашенный Конституцией Российской Федерации принцип равноправия всех субъектов Российской Федерации в их взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти, так и принцип правовой определенности, поскольку уровень охраны конституций (уставов) субъектов Российской Федерации, который непосредственно влияет и на их конституционный статус, может изменяться субъектом Российской Федерации в одностороннем порядке в нарушение требований ст. 66 (ч. 5) Конституции Российской Федерации.
4.3. Согласно правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, выраженным в его решениях (Постановление от 16 июня 1998 г., Определение от 5 ноября 1998 г., Постановление от 11 апреля 2000 г., Определение от 8 февраля 2001 г., Определение от 19 апреля 2001 г.), а также исходя из предписаний ч. ч. 2, 3 и 4 ст. 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" суды общей юрисдикции вправе по инициативе управомоченных лиц, в том числе органов прокуратуры, подтверждать, что нормы конституции или устава субъекта Российской Федерации аналогичны по содержанию нормам других учредительных актов, ранее признанным Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации и потому недействительными. Данное правомочие судов общей юрисдикции и органов прокуратуры служит обеспечению исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации в силу того, что признанные противоречащими Конституции Российской Федерации в порядке конституционного судопроизводства положения не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами, а аналогичные им предписания должны быть лишены юридической силы в установленном законом порядке.
Необходимо, однако, учитывать, что правом подтверждать аналогичность положений конституций и уставов субъектов Российской Федерации нормам, ранее признанным противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральным законам, обладают не только суды общей юрисдикции, но и сам Конституционный Суд Российской Федерации (Определение от 19 апреля 2001 г.). Субъект Российской Федерации, не согласный с соответствующим решением суда общей юрисдикции, может поставить перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос о том, является ли оспоренная в суде общей юрисдикции норма его конституции (устава) аналогичной по содержанию норме учредительного акта другого субъекта Российской Федерации, которая была признана Конституционным Судом Российской Федерации противоречащей Конституции Российской Федерации.
Право принять окончательное решение по данному вопросу принадлежит только Конституционному Суду Российской Федерации. При отсутствии очевидности тождества для выявления содержания сопоставляемых норм необходимо определить их цели и место в системе всех правовых норм, связанных с конституционно-правовым статусом субъекта Российской Федерации. Соответствующие процедуры, которые используются в конституционном правосудии, требуют в том числе толкования и разъяснения как Конституции Российской Федерации, так и ранее вынесенных решений Конституционного Суда Российской Федерации, что может быть сделано только им самим по обращениям субъектов Российской Федерации или судов общей юрисдикции. Субъекты Российской Федерации, если они не обращаются в Конституционный Суд Российской Федерации с такого рода заявлениями, обязаны устранить из своих учредительных актов положения, признанные судами общей юрисдикции аналогичными по своему содержанию положениям, лишенным юридической силы на основании решения Конституционного Суда Российской Федерации.
4.4. Таким образом, содержащаяся во взаимосвязанных п. 2 ст. 115 и п. 2 ст. 231 ГПК РСФСР и во взаимосвязанных п. 2 ч. 1 ст. 26, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации норма, наделяющая суд общей юрисдикции полномочием разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 66 (ч. ч. 1 и 2), 76 (ч. ч. 3, 4, 5 и 6), 118 (ч. 2), 125 (ч. ч. 2, 3 и 5), 126 и 128 (ч. 3), в той мере, в какой она допускает разрешение судом общей юрисдикции дел об оспаривании конституций и уставов субъектов Российской Федерации.
5. Положения п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" уже были предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в той части, в какой на их основании прокурор, осуществляя надзор, может обращаться в суд общей юрисдикции с требованием о признании недействительным закона субъекта Российской Федерации, противоречащего федеральному закону, а суд - разрешать такого рода дела. В Постановлении от 11 апреля 2000 г. Конституционный Суд Российской Федерации признал не противоречащими Конституции Российской Федерации положения абзацев первого и второго п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и абзацев первого и третьего п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", поскольку во взаимосвязи с ч. 3 ст. 10, ст. 41, ст. ст. 231 и 239.1 - 239.8 ГПК РСФСР они означают, что на их основании прокурор, осуществляя надзор, обращается в суд общей юрисдикции с требованием о проверке соответствия закона субъекта Российской Федерации федеральному закону, а суд, разрешая такого рода дела по правилам, установленным Гражданским процессуальным кодексом РСФСР, вправе признавать закон субъекта Российской Федерации противоречащим федеральному закону и, следовательно, не подлежащим применению, что влечет необходимость его приведения в соответствие с федеральным законом законодательным (представительным) органом субъекта Российской Федерации.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, названные законоположения в части, касающейся иных правовых актов, в том числе конституций и уставов субъектов Российской Федерации, а также в части, касающейся соответствующих полномочий арбитражных судов, предметом проверки по данному делу не являлись. Не являлись они и предметом проверки в части, касающейся возможности обращения органов прокуратуры в Конституционный Суд Российской Федерации и в конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации.
5.1. Согласно ст. 129 Конституции Российской Федерации прокуратура Российской Федерации представляет собой единую централизованную систему с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору Российской Федерации (ч. 1); Генеральный прокурор Российской Федерации назначается на должность и освобождается от должности Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации (ч. 2); прокуроры субъектов Российской Федерации назначаются Генеральным прокурором Российской Федерации по согласованию с ее субъектами (ч. 3); иные прокуроры назначаются Генеральным прокурором Российской Федерации (ч. 4); полномочия, организация и порядок деятельности прокуратуры Российской Федерации определяются федеральным законом (ч. 5).
Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" устанавливает, что Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры осуществляют от имени Российской Федерации надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации (п. 1 ст. 1, п. 1 ст. 21). В соответствии с законодательно закрепленной целью деятельности прокуратуры Российской Федерации - обеспечением верховенства законов на всей территории Российской Федерации (п. 2 ст. 1 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации") федеральный законодатель, исходя из федеративного устройства Российской Федерации и необходимости государственной защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства (ст. ст. 4 (ч. 2), 5 (ч. 3), 15 (ч. ч. 1 и 2), 18, 45 (ч. 1), 46 (ч. ч. 1 и 2), 71 (п. п. "в", "о") и 72 (п. "а" ч. 1) Конституции Российской Федерации), наделил органы прокуратуры полномочием по надзору за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением федеральных законов, в частности законодательными (представительными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, а также за соответствием Конституции Российской Федерации, федеральным конституционным законам и федеральным законам издаваемых этими органами правовых актов, в том числе конституций (уставов).
По смыслу указанных положений Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", определяющих полномочия Генерального прокурора Российской Федерации и подчиненных ему прокуроров по надзору за соответствием конституций (уставов) и законов субъектов Российской Федерации Конституции Российской Федерации, предполагается их право на обращение и в суд, разрешающий дела посредством конституционного судопроизводства. Между тем Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" непосредственно предусматривает право обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации для Генерального прокурора Российской Федерации лишь в связи с нарушением конституционных прав и свобод граждан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле (п. 6 ст. 35).
5.2. Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в ст. 27 "Обеспечение соответствия Конституции Российской Федерации и федеральным законам конституций (уставов), законов и иных правовых актов субъектов Российской Федерации" предусматривает право соответствующего прокурора или его заместителя опротестовывать в установленном законом порядке правовые акты законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации, высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации), высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, иных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, а также правовые акты должностных лиц указанных органов, противоречащие Конституции Российской Федерации, федеральным законам, конституции (уставу) и законам субъекта Российской Федерации.
По смыслу данной нормы соответствующий прокурор или его заместитель вправе опротестовывать в установленном законом порядке правовые акты органов и должностных лиц субъектов Российской Федерации вне связи с их применением в конкретном деле. Из этой нормы во взаимосвязи с п. 5 ст. 27 названного Федерального закона, абзацем третьим п. 3 ст. 22 и п. 1 ст. 23 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", а также со ст. 245 и ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251 ГПК Российской Федерации следует, что прокурор или его заместитель приносит протест в орган или должностному лицу, которые издали соответствующий правовой акт, либо в вышестоящий орган или вышестоящему должностному лицу либо обращается с заявлением в суд по подведомственности (подсудности).
Предусмотренному Федеральным законом "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" праву соответствующего прокурора или его заместителя опротестовывать правовые акты законодательного (представительного) органа субъекта Российской Федерации, включая их конституции (уставы), противоречащие Конституции Российской Федерации, корреспондирует исключительное полномочие Конституционного Суда Российской Федерации проверять соответствие Конституции Российской Федерации конституций и уставов субъектов Российской Федерации (ч. 2 ст. 125 Конституции Российской Федерации).
Следовательно, закрепленные федеральными законами полномочия органов прокуратуры, осуществляя обеспечение исполнения Конституции Российской Федерации, соответствия ей конституций (уставов), законов и иных правовых актов субъектов Российской Федерации, обращаться в суд с заявлениями о проверке нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, с одной стороны, и исключительные полномочия Конституционного Суда Российской Федерации в области судебного конституционного контроля - с другой, предопределяют для Генерального прокурора Российской Федерации возможность обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации по вопросу о соответствии Конституции Российской Федерации конституций и уставов субъектов Российской Федерации, в том числе вне связи с их применением в конкретном деле.
5.3. Таким образом, норма, содержащаяся во взаимосвязанных п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", п. 2 ч. 1 ст. 26, ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации и наделяющая прокурора правом обращаться в суд с заявлением о признании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации противоречащими закону, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 66 (ч. ч. 1 и 2), 76 (ч. ч. 3, 4, 5 и 6), 118 (ч. 2), 125 (ч. ч. 2, 3 и 5), 126 и 128 (ч. 3), в той мере, в какой она допускает обращение прокурора в суд общей юрисдикции с заявлением о признании положений конституций и уставов субъектов Российской Федерации противоречащими федеральному закону.
В то же время данная норма - по ее конституционно-правовому смыслу в системе действующего законодательства - не исключает для Генерального прокурора Российской Федерации возможность обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке соответствия Конституции Российской Федерации конституций и уставов субъектов Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь ч. ч. 1 и 2 ст. 71, ст. ст. 72, 75, 79, 87, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
- признать содержащуюся во взаимосвязанных п. 2 ст. 115 и п. 2 ст. 231 ГПК РСФСР и во взаимосвязанных п. 2 ч. 1 ст. 26, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации норму, которая наделяет суд общей юрисдикции полномочием разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 66 (ч. ч. 1 и 2), 76 (ч. ч. 3, 4, 5 и 6), 118 (ч. 2), 125 (ч. ч. 2, 3 и 5), 126 и 128 (ч. 3), в той мере, в какой данная норма допускает разрешение судом общей юрисдикции дел об оспаривании конституций и уставов субъектов Российской Федерации;
- признать содержащуюся во взаимосвязанных п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", п. 2 ч. 1 ст. 26, ч. 1 ст. 251 ГПК Российской Федерации норму, наделяющую прокурора правом обращаться в суд с заявлением о признании нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации противоречащими закону, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 66 (ч. ч. 1 и 2), 76 (ч. ч. 3, 4, 5 и 6), 118 (ч. 2), 125 (ч. ч. 2, 3 и 5), 126 и 128 (ч. 3), в той мере, в какой данная норма допускает обращение прокурора в суд общей юрисдикции с заявлением о признании положений конституций и уставов противоречащими федеральному закону.
Данная норма - по ее конституционно-правовому смыслу в системе действующего законодательства - не исключает для Генерального прокурора Российской Федерации возможность обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке соответствия Конституции Российской Федерации конституций и уставов субъектов Российской Федерации.
Из признания указанных в резолютивной части настоящего Постановления норм не соответствующими Конституции Российской Федерации не следует необходимость пересмотра вынесенных ранее судами общей юрисдикции решений по делам об оспаривании положений конституций и уставов субъектов Российской Федерации, что не исключает для управомоченных субъектов возможность обращения в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующими запросами (Постановление Конституционного Суда РФ от 18 июля 2003 г. N 13-П).
§ 10. Вопрос. Может ли быть принято судом к производству и рассмотрено в судебном порядке заявление гражданина либо организации об оспаривании экономического обоснования размера тарифов, расчетов (например, размера платы за сброс загрязняющих веществ), установленного в нормативном правовом акте?
Ответ. Порядок производства по делам о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части установлен гл. 24 ГПК РФ.
В том случае, если оспариваемая норма конкретного нормативного правового акта содержит в себе не только размер тарифа или расчета, но и его экономическое обоснование, данное обоснование будет проверяться в рамках осуществления судебного контроля оспариваемой нормы в целом как его составная часть.
Аналогичным образом решается вопрос и в том случае, когда оспаривается норма правового акта, содержащая тариф или расчет, и одновременно оспаривается экономическое обоснование, содержащееся в приложении к данному акту.
Рассматривая дело по существу, суд должен установить, имеется ли какой-либо закон или иной нормативный правовой акт, имеющий большую юридическую силу, который определяет критерии для установления данных тарифов или расчетов и их предельные (минимальный и максимальный) уровни, и проверить соответствие этих тарифов или расчетов, а также приведенное экономическое обоснование последних тем пределам, которые установлены актом, имеющим большую юридическую силу (Вопрос 17 Постановления Президиума ВС РФ от 7 июня 2006 г. и 14 июня 2006 г. "Обзор законодательства и судебной практики ВС РФ за первый квартал 2006 г.").
§ 11. Вопрос. Определяется ли нормативность правового акта его формой (например, федеральная целевая программа, основные направления, комплексные планы, концепции, программы развития субъекта Российской Федерации) с учетом того, что такой акт в основном содержит нормы, касающиеся перспектив развития какой-либо отрасли?
Ответ. Ответ на вопрос о том, является ли правовой акт нормативным, определяется как его формой, так и содержанием.
В соответствии с п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" под нормативным правовым актом понимается изданный в установленном порядке акт управомоченного на то органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица, устанавливающий правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределенного круга лиц, рассчитанные на неоднократное применение и действующие независимо от того, возникли или прекратились конкретные правоотношения, предусмотренные актом.
Например, федеральные целевые программы и концепции, которые в соответствии с Федеральным законом "О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации" изначально должны утверждаться нормативным правовым актом, не могут рассматриваться в отрыве от этого акта, а следовательно, являются нормативными правовыми актами.
Что касается программ социально-экономического развития субъектов Российской Федерации, то они в соответствии с подп. "г" п. 2 ст. 5 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" по представлению высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) утверждаются законом субъекта Российской Федерации.
В случае если названные программы утверждаются актом высшего должностного лица субъекта Российской Федерации, а не законом соответствующего субъекта, как этого требует приведенная выше норма Федерального закона, такие программы при наличии в них всех иных признаков, присущих нормативному правовому акту, подлежат в случае их оспаривания рассмотрению в порядке гл. 24 ГПК РФ. Однако установленное в ходе судебного разбирательства несоблюдение надлежащего порядка издания данного акта будет являться для суда основанием для признания его недействующим.
Все остальные целевые программы, основные направления, комплексные планы, концепции, для которых законодательными или иными нормативными правовыми актами не установлено обязательное утверждение в форме федерального закона, закона субъекта Российской Федерации или нормативного правового акта органа исполнительной власти, должны оцениваться на предмет их нормативности исходя из общего понятия нормативного правового акта. То есть, если рассматриваемый акт по своей правовой природе отвечает требованиям, которым должны соответствовать нормативные правовые акты: содержит конкретные нормы, которые являются обязательными для исполнения; утвержден актом компетентного органа, имеющего право на издание нормативного правового акта; принят в пределах компетенции, предоставленной соответствующему органу, затрагивает права и законные интересы неопределенного круга лиц, этот акт является нормативным правовым актом.
Если акт не отвечает указанным требованиям, он не является нормативным правовым актом (Вопрос 18 Постановления Президиума ВС РФ от 7 июня 2006 г. и 14 июня 2006 г. "Обзор законодательства и судебной практики ВС РФ за первый квартал 2006 г.").
§ 12. Вопрос. В соответствии с ч. 6 ст. 63 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан меры социальной поддержки медицинских и фармацевтических работников муниципальных организаций здравоохранения устанавливаются органами местного самоуправления (введена в действие Федеральным законом от 22 августа 2004 г. N 122-ФЗ).
Подлежит ли принятию к рассмотрению судом заявление прокурора в интересах неопределенного круга лиц об оспаривании бездействия органа местного самоуправления в лице районного Совета депутатов, не принимающего никаких нормативных актов и не предпринимающего каких-либо иных действий по обеспечению мер социальной поддержки медицинских и фармацевтических работников муниципальных организаций здравоохранения?
Ответ. Статьей 10 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.
По смыслу приведенной правовой нормы органы указанных ветвей власти самостоятельны и не могут вмешиваться в компетенцию друг друга. На этом основании суд не может обязать орган законодательной или исполнительной власти принять или дополнить какой-либо нормативный акт.
Статьей 12 Конституции Российской Федерации установлен принцип самостоятельности органов местного самоуправления.
В соответствии с п. 2 ст. 7 Федерального закона от 6 октября 2003 г. N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" органам местного самоуправления предоставлено право принимать муниципальные правовые акты по вопросам осуществления отдельных государственных полномочий, переданных им федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации.
Из данных норм следует, что суд также не вправе обязать и орган местного самоуправления принять или дополнить какой-либо нормативный правовой акт, поскольку это является исключительной компетенцией органа местного самоуправления.
Данный вывод подтверждается также положениями гл. 24 ГПК РФ, из которой следует, что суд рассматривает заявления, содержащие требования о признании нормативных правовых актов противоречащими Конституции Российской Федерации, федеральному закону или иному другому нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу. При этом суд не вправе обязать соответствующий орган государственной власти принять какой-либо нормативный правовой акт.
На этом основании можно сделать вывод о том, что прокурору должно быть отказано в принятии заявления в интересах неопределенного круга лиц об оспаривании бездействия органа местного самоуправления в лице районного Совета депутатов, не принимающего никаких нормативных актов и не предпринимающего каких-либо иных действий по обеспечению мер социальной поддержки медицинских и фармацевтических работников муниципальных организаций здравоохранения, на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, поскольку такое требование не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства (Вопрос 19 Постановления Президиума ВС РФ от 7 июня 2006 г. и 14 июня 2006 г. "Обзор законодательства и судебной практики ВС РФ за первый квартал 2006 г.").
§ 13. Статья 251 ГПК РФ не обязывает прокурора при обращении в суд с заявлением о признании нормативного правового акта противоречащим закону указывать данные, конкретизирующие, чьи и какие права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, нарушаются оспариваемым актом.
В соответствии с данной статьей прокурор вправе обратиться в суд с заявлением об оспаривании нормативного правового акта в пределах своей компетенции, то есть того нормативного правового акта, на который в соответствии с Федеральным законом "О прокуратуре Российской Федерации" распространяются его полномочия по осуществлению прокурорского надзора (Определение N 59-Г03-5 // "Обзор законодательства и судебной практики ВС РФ за третий квартал 2003 г.").
§ 14. Статья 1 Закона Кемеровской области от 16 мая 2006 г. N 61-ОЗ изложена в следующей редакции.
1. "Объекты игорного бизнеса (игровые столы, игровые автоматы) не могут быть размещены в жилых помещениях, в нежилых помещениях в многоквартирных домах, включая пристройки, в объектах торговли (в том числе магазинах, торговых комплексах и центрах, павильонах, киосках, палатках, на рынках и ярмарках), в объектах общественного питания и бытового обслуживания, в зданиях вокзалов, аэро- и речных портов, в зданиях и помещениях организаций, осуществляющих культовую и иную религиозную деятельность, в объектах образования, здравоохранения и культуры.
Объекты игорного бизнеса также не могут быть размещены в зонах, определенных п. 1 ст. 35 Градостроительного кодекса Российской Федерации.
2. Объекты игорного бизнеса не могут быть размещены на прилегающих к объектам образования, здравоохранения и культуры территориях.
Прилегающая территория определяется как территория вокруг границ земельного участка, занятого зданием, строением, сооружением и необходимого для их использования, закрепленного в соответствии с установленным законодательством за объектами, перечисленными в настоящем пункте.
Расстояние от каждой точки границы земельного участка до внешней границы прилегающей территории должно быть не менее 100 метров.
3. Запрещается использование игровых столов, игровых автоматов, предназначенных для осуществления игорного бизнеса, вне игорного заведения".
Общество с ограниченной ответственностью "Партнер плюс" обратилось в суд с заявлением о признании недействующими абзаца 1 п. 1 в части запрещения размещения объектов игорного бизнеса "в нежилых помещениях в многоквартирных домах, включая пристройки, в объектах торговли (в том числе магазинах, торговых комплексах и центрах, павильонах, киосках, палатках, на рынках и ярмарках), в объектах общественного питания и бытового обслуживания, в зданиях вокзалов, аэро- и речных портов", абзаца 2 п. 1, абзаца 1 п. 2 ст. 1 Закона Кемеровской области, сославшись на их противоречие федеральному законодательству о лицензировании. По мнению заявителя, в нарушение п. 4 Положения "О лицензировании видов деятельности по организации и содержанию тотализаторов и игорных заведений" законодателем субъекта Российской Федерации расширен перечень ограничений для размещения объектов игорного бизнеса, и, таким образом, на общество с ограниченной ответственностью "Партнер плюс" возложены дополнительные требования и условия, выполнение которых лицензиатом обязательно при осуществлении лицензируемого вида деятельности.
Судом постановлено вышеприведенное решение.
В кассационной жалобе Совет народных депутатов Кемеровской области просит об отмене решения как постановленного с нарушением норм материального права.
Изучив и обсудив доводы кассационной жалобы, проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации не находит оснований для ее удовлетворения.
Лицензионные требования и условия - совокупность установленных положениями о лицензировании конкретных видов деятельности требований и условий, выполнение которых лицензиатом обязательно при осуществлении лицензируемого вида деятельности (ст. 2 ФЗ от 8 августа 2001 г. "О лицензировании отдельных видов деятельности" N 128-ФЗ).
В силу п. 2 ст. 17 вышеуказанного Федерального закона перечень работ и услуг при осуществлении деятельности по организации и проведению азартных игр и (или) пари, в том числе с использованием игровых столов и иного игрового оборудования, в помещениях казино (деятельности казино), деятельности по организации и проведению азартных игр и (или) пари, в том числе с использованием игрового оборудования (кроме игровых столов), устанавливается Положениями о лицензировании конкретных видов деятельности.
Положением о лицензировании деятельности по организации и содержанию тотализаторов и игорных заведений, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 июля 2002 г. N 525 установлены лицензионные требования и условия по размещению тотализаторов и игорных заведений, перечень которых является исчерпывающим, а именно тотализаторы и игорные заведения не могут быть размещены в жилых помещениях, в зданиях действующих образовательных и медицинских учреждений, а также в зданиях и помещениях организаций, осуществляющих культовую и иную религиозную деятельность. Каких-либо норм, направленных на предоставление полномочий субъектам Российской Федерации устанавливать дополнительные запреты по размещению объектов игорного бизнеса, не содержится.
Сравнивая вышеприведенные федеральные нормы и оспариваемые положения Закона Кемеровской области, Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу о том, что законодателем субъекта, действительно, в нарушение п. 4 Положения о лицензировании деятельности по организации и содержанию тотализаторов и игорных заведений установлен дополнительный перечень требований и условий по размещению объектов игорного бизнеса, выполнение которых лицензиатами обязательно.
При таких обстоятельствах вывод суда о признании противоречащими и недействующими оспариваемых Положений является правильным, а решение об удовлетворении заявления прокурора - законным и обоснованным.
Суд, установив, что оспариваемый нормативный правовой акт или его часть противоречит федеральному закону либо другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, признает нормативный правовой акт не действующим полностью или в части со дня его принятия или иного указанного судом времени (ч. 2 ст. 253 ГПК РФ).
Доводы кассационной жалобы о неправомерном отнесении судом Постановления Правительства Российской Федерации "О лицензировании деятельности по организации и содержанию тотализаторов и игорных заведений" от 15 июля 2002 г. N 525 к федеральному законодательству, поскольку в нем не изложена воля федерального законодательства, а также что при отсутствии федеральных законов о размещении объектов игорного бизнеса субъекты Российской Федерации вправе осуществлять собственное правовое регулирование, при этом принятые по таким предметам ведения акты Правительства Российской Федерации учитываться не должны, несостоятельны.
Вышеназванное Постановление Правительства принято на основании и во исполнение Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности", а следовательно, подлежит исполнению на всей территории Российской Федерации.
В соответствии со ст. ст. 15, 115 Конституции Российской Федерации, ст. 23 Федерального конституционного закона Российской Федерации от 17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации" Правительство Российской Федерации на основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, нормативных указов Президента Российской Федерации издает постановления и распоряжения, обязательные к исполнению в Российской Федерации (Определение ВС РФ от 25 октября 2006 г. N 81-Г06-12).
Комментарий к части 2.
§ 15. Лица, перечисленные в ч. 2 ст. 251 ГПК РФ, вправе обратиться в суд с заявлением о признании нормативного правового акта противоречащим закону полностью или в части, если они считают, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом нарушена их компетенция.
Под нарушением компетенции перечисленных в ч. 2 ст. 251 ГПК РФ лиц следует понимать регулирование оспариваемым нормативным правовым актом тех отношений, которые в соответствии с законом должны регламентироваться нормативными правовыми актами, издаваемыми этими лицами.
Исходя из требований ст. 251 ГПК РФ, в заявлении лиц, перечисленных в ч. 2 этой статьи, должно быть указано, в чем конкретно состоит нарушение их компетенции оспариваемым нормативным правовым актом (п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации").
§ 16. В силу ст. 133 Конституции Российской Федерации одной из гарантий местного самоуправления является право на судебную защиту. В связи с этим органы местного самоуправления, главы муниципальных образований вправе обращаться в суды с заявлениями об оспаривании нормативных правовых актов не только по основаниям нарушения их компетенции (ч. 2 ст. 251 ГПК РФ), но также и нарушения оспариваемым нормативным правовым актом других прав местного самоуправления (п. 16 Постановления Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации").
Комментарий к части 3.
§ 17.
1. Определением Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2003 г. на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 и ч. 3 ст. 251 ГПК Российской Федерации гражданину А.В. Чумакову было отказано в принятии заявления об оспаривании Указов Президента Российской Федерации от 3 апреля 1997 г. "Об Управлении Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан" и от 21 апреля 1998 г. "О разграничении функций между Администрацией Президента Российской Федерации и Аппаратом Правительства Российской Федерации при рассмотрении обращений граждан" (утратили силу в связи с изданием Указа Президента Российской Федерации от 24 августа 2004 г. "Об утверждении Положения об Управлении Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан").
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.В. Чумаков утверждает, что примененная в его деле ч. 3 ст. 251 ГПК Российской Федерации не соответствует ст. ст. 2, 18 и 46 (ч. ч. 1 и 2) Конституции Российской Федерации.
2. Согласно ч. 3 ст. 251 ГПК Российской Федерации не подлежат рассмотрению в суде в порядке, предусмотренном гл. 24 ГПК Российской Федерации, заявления об оспаривании нормативных правовых актов, проверка конституционности которых отнесена к исключительной компетенции Конституционного Суда Российской Федерации. Верховный Суд Российской Федерации, как следует из представленных материалов, отказал в принятии заявления об оспаривании указов Президента Российской Федерации, поскольку А.В. Чумаков просил признать их недействительными и противоречащими Конституции Российской Федерации.
Между тем, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27 января 2004 г. N 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. ст. 27, 251 и 253 ГПК Российской Федерации, полномочие по разрешению дел о соответствии Конституции Российской Федерации нормативных правовых актов (в том числе, следовательно, указов Президента Российской Федерации) по запросам перечисленных в ст. 125 (ч. 2) Конституции Российской Федерации органов и лиц принадлежит только Конституционному Суду Российской Федерации, который как федеральный судебный орган конституционного контроля осуществляет судебную власть посредством конституционного судопроизводства; суды общей юрисдикции и арбитражные суды не могут признавать названные акты не соответствующими Конституции Российской Федерации и потому утрачивающими юридическую силу; Верховный Суд Российской Федерации вправе рассматривать дела об оспаривании нормативных правовых актов (кроме федеральных законов) в том случае, если при этом не затрагивается вопрос об их конституционности или о конституционности федерального закона, на котором они основаны.
Следовательно, ч. 3 ст. 251 ГПК Российской Федерации, конкретизирующая ст. 47 Конституции Российской Федерации о праве каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, не может быть расценена как нарушающая права и свободы А.В. Чумакова, в том числе гарантированные ст. ст. 2, 18 и 46 Конституции Российской Федерации, что является основанием для отказа Конституционного Суда Российской Федерации в принятии жалобы к рассмотрению по смыслу ст. ст. 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", согласно которым гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы.
Следует также иметь в виду, что в силу правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в названном Постановлении, отказ Верховного Суда Российской Федерации в принятии заявления, в котором перед ним ставится вопрос о признании нормативного акта противоречащим Конституции Российской Федерации, не является ограничением конституционного права на судебную защиту, поскольку в таком случае у гражданина есть возможность обжаловать в суде решения и действия (бездействие), основанные на этом нормативном акте.
Что же касается иных вопросов, которые заявитель ставит в своей жалобе, в частности о противоречии истолкования ч. 3 ст. 251 ГПК Российской Федерации правоприменительной практикой принятому по его жалобе Определению Конституционного Суда Российской Федерации от 26 июня 2003 г. N 236-О, в которой оспаривалась конституционность тех же указов Президента Российской Федерации, и о необходимости в связи с этим вынесения частного определения в адрес Верховного Суда Российской Федерации, то их разрешение в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входит (Определение КС РФ от 1 декабря 2005 г. N 501-О).
Комментарий к части 5.
§ 18. В соответствии с ч. 5 ст. 251 ГПК РФ в заявлении об оспаривании нормативного правового акта должно быть указано, в частности, какие права и свободы гражданина нарушаются этим актом или его частью.
Это требование в равной мере распространяется и на заявления организаций - в них также должно быть указано, какие права организации нарушаются оспариваемым нормативным правовым актом или его частью (п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации").
Комментарий к части 8.
§ 19. Вопрос. Вправе ли лица, не участвующие в деле о признании недействительным нормативного правового акта, обратиться в суд с заявлением о признании недействительным того же акта? В каком порядке данные решения подлежат исполнению?
Ответ. Частью 8 ст. 251 ГПК РФ установлено, что судья отказывает в принятии заявления, если имеется вступившее в законную силу решение суда, которым проверена законность оспариваемого нормативного правового акта органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица по основаниям, указанным в заявлении.
Следовательно, повторное рассмотрение дела об оспаривании того же нормативного правового акта и по тем же основаниям, по которым имеется вступившее в законную силу решение суда, не допускается и по заявлениям лиц, не участвующих в деле. По смыслу данной нормы допускается повторное оспаривание того же нормативного правового акта, но по иным основаниям.
Однако положения ч. 8 ст. 251 ГПК РФ необходимо толковать и применять во взаимосвязи со ст. 248 ГПК РФ, которая регулирует общие положения производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, и вследствие этого распространяется и на производство по делам о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части.
Статья 248 ГПК РФ устанавливает, что судья отказывает в принятии заявления или прекращает производство по делу, возникшему из публичных правоотношений, если имеется решение суда, принятое по заявлению о том же предмете и вступившее в законную силу.
Следовательно, при наличии вступившего в законную силу решения суда, которым проверена законность оспариваемого нормативного правового акта или его части, заявителю должно быть отказано в принятии заявления об оспаривании этого нормативного правового акта или его части независимо от оснований, приводимых им в обоснование заявленных требований.
Такой подход к решению данного вопроса обусловлен также тем, что в силу ч. 3 ст. 246 ГПК РФ при рассмотрении и разрешении дел, возникающих из публичных правоотношений, суд не связан основаниями и доводами заявленных требований, то есть в данном случае он должен проверить соответствие оспариваемого нормативного правового акта нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, и по всем иным имеющим значение основаниям, не указанным в заявлении.
Данное положение ч. 3 ст. 246 ГПК РФ направлено на защиту прав неопределенного круга лиц, в отношении которых действует оспариваемый нормативный правовой акт, при разбирательстве дела в суде первой инстанции.
При этом решение суда по делу о признании нормативного правового акта недействующим может быть обжаловано в порядке надзора в течение года со дня вступления решения в законную силу лицами, не участвующими в деле, правоотношения с участием которых регулируются данным актом, в том случае, если лицо считает, что указанным решением нарушаются его права и законные интересы (ч. ч. 1, 2 ст. 376 ГПК РФ).
С учетом вышеизложенного обжалование допустимо и по основаниям, которые не указаны заявителем.
Срок, установленный ч. 2 ст. 376 ГПК РФ, следует исчислять с момента официального опубликования решения суда об оспаривании нормативного правового акта, а если решение не опубликовано, то с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии судебного решения по данному вопросу.
Порядок исполнения указанного решения установлен ч. 3 ст. 253 ГПК РФ, в соответствии с которой решение о признании нормативного правового акта либо его части недействующими или сообщение о решении публикуется в печатном издании, в котором был официально опубликован нормативный правовой акт. В случае если данное печатное издание прекратило свою деятельность, такое решение или сообщение публикуется в другом печатном издании, в котором публикуются нормативные правовые акты соответствующего органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица (Вопрос 15 Постановления Президиума ВС РФ от 4 мая 2005 г. "Обзор законодательства и судебной практики ВС РФ за первый квартал 2005 г.").
<< | >>
Источник: Е. Л. Забарчук. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации. 2009

Еще по теме Статья 251. Подача заявления об оспаривании нормативных правовых актов:

  1. Статья 251. Подача заявления об оспаривании нормативных правовых актов
  2. Статья 252. Рассмотрение заявлений об оспаривании нормативных правовых актов
  3. Статья 252. Рассмотрение заявлений об оспаривании нормативных правовых актов
  4. 1.7.1. Оспаривание нормативных правовых актов
  5. Статья 194. Судебное разбирательство по делам об оспаривании нормативных правовых актов
  6. Статья 191. Порядок рассмотрения дел об оспаривании нормативных правовых актов
  7. Глава 23. РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛ ОБ ОСПАРИВАНИИ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ
  8. Статья 253. Решение суда по заявлению об оспаривании нормативного правового акта
  9. Статья 253. Решение суда по заявлению об оспаривании нормативного правового акта
  10. Статья 441. Подача заявления об оспаривании постановлений должностных лиц службы судебных приставов, их действий (бездействия)
  11. Статья 441. Подача заявления об оспаривании постановлений должностных лиц службы судебных приставов, их действий (бездействия)
  12. Статья 208. Подача заявления об оспаривании решения административного органа о привлечении к административной ответственности
  13. Статья 208. Подача заявления об оспаривании решения административного органа о привлечении к административной ответственности
  14. Статья 195. Решение суда по делу об оспаривании нормативного правового акта
  15. Статья 196. Опубликование решения арбитражного суда по делу об оспаривании нормативного правового акта
  16. Статья 191. Порядок рассмотрения дел об оспаривании нор-мативных правовых актов
  17. Статья 196. Опубликование решения арбитражного суда по делу об оспаривании нормативного правового акта