<<
>>

О понятии раздела вещи и раздела земельного участка

До настоящего времени такое юридическое действие, как раздел вещи, не привлекало особого внимания цивилистов. Имеющиеся исследования ограничивались разделом вещи, находящейся в общей собственности.

С введением в оборот помещений (частей зданий) обнаружилось, что такого рода объекты с трудом вписываются в понятие объекта гражданского права, однако под давлением сложившейся хозяйственной практики были приняты временные и компромиссные решения, таящие, однако, в себе ряд серьезных проблем, которые будут нарастать в ближайшие годы (об этом говорилось в предыдущей главе).

В то же время в сфере оборота земельных участков уже сейчас наметились трудности, которые никак невозможно отложить на будущее.

Совершаемые ошибки ни в коем случае не могут быть терпимы даже временно.

Между тем суды оказались не способны к их устранению.

Примером может служить такое дело.

Стрельцова с ноября 2001 г. являлась собственником земельного участка площадью 929 кв. м в г. Малоярославце Калужской области. Участок относился к землям населенных пунктов и был предоставлен для индивидуального жилищного и иного строительства.

2 декабря 2002 г. Стрельцова заключила договор дарения с Тофаном, по условиям которого Тофану передавался в собственность участок площадью 228 кв. м из ее участка.

25 декабря 2002 г. Тофан получил свидетельство о государственной регистрации права собственности на земельный участок площадью 228 кв. м, расположенный на землях поселений, предоставленный для индивидуального жилищного и иного строительства по тому же адресу, по которому находился земельный участок, предоставленный Стрельцовой. Сразу после этого Тофан начал на своем земельном участке строительство жилого дома.

Стрельцова оспаривала договор дарения в суде, ссылаясь, в частности, на то, что на самом деле отношения сторон носили возмездный характер. В иске Стрельцовой было отказано.

В надзорной жалобе Стрельцова указывала и на то, что договор дарения части земельного участка невозможен, поскольку такого объекта права собственности, как часть земельного участка, не существует.

Суд в нарушение закона не обсудил вопрос, является ли земельный участок, принадлежащий Стрельцовой, делимым, а также вопрос, соблюден ли порядок раздела земельного участка.

Едва ли можно сомневаться в том, что приведенный спор относится к числу достаточно распространенных, а принятое судом решение, санкционирующее отчуждение земельных участков частями в рамках договоров об отчуждении объектов недвижимости, представляет ощутимую угрозу всему обороту недвижимости, способную создать в этой весьма чувствительной сфере полный хаос.

Из решения суда и принятых по делу Стрельцовой иных судебных актов видно, что суд даже не заметил проблемы делимости земельного участка и связанной с ней проблемы раздела объекта права (вещи). Между тем эта проблема относится, как уже говорилось, к числу самых неотложных.

Понятно, что Стрельцова не могла иметь в собственности одновременно и свой участок площадью 929 кв. м, и участок площадью 228 кв. м, собственником которого стал Тофан. У Стрельцовой был только один земельный участок, которым она и была вправе распоряжаться. Второй участок мог появиться не иначе, как в результате раздела этого земельного участка площадью 929 кв. м, принадлежащего на праве собственности Стрельцовой.

Но в том договоре дарения, который был предметом спора, ничего не говорилось о разделе земельного участка. Не имелось никакого акта раздела, совершенного Стрельцовой, помимо дарения.

Как же возник земельный участок в 228 кв. м?

Очевидно, что для ответа на этот вопрос требуется предварительно понять, что такое раздел вещи, в том числе земельного участка, и какое место занимает это действие собственника среди юридических фактов, приводящих к возникновению права собственности на вещи, возникшие в результате раздела.

М. Пискунова, обсуждая вопрос делимости земельного участка, пишет, что раздел участка как система определенных действий не является сделкой. Я бы согласился с этим, имея в виду раздел земельного участка как процесс, как "работы".

Однако трудно согласиться с тем, что раздел не является сделкой, потому что не является действиями самого собственника и требует, кроме того, актов специальных органов, а именно так обосновывает свой вывод М. Пискунова <1>.

--------------------------------

<1> Пискунова М. Делимость земельных участков // Бизнес-адвокат. 2003. N 10.

Дело в том, что изъявление воли (сделка) не может совпадать с действиями, это волеизъявление осуществляющими (не выражающими), хотя в жизни мы часто судим о содержании воли по тем исполнительным действиям, которые совершает субъект волеизъявления. В этом смысле действия по разделу земельного участка и не могут быть сделкой. Вопрос в том, какова природа того решения о разделе, которое, еще не будучи исполнено, принимает собственник участка. Ведь острота нашего дела в том и состоит, что в договоре дарения выражена одна только воля без ее материального осуществления и без реализации.

Конечно, наша проблема не может быть решена только отсылкой к тому, что раздел происходит с участием иных лиц и органов, кроме собственника, поскольку вообще исполнение сделки (если решение о разделе - сделка) вполне может осуществляться иными лицами по указанию или поручению собственника, тем более что собственнику в принципе доступно совершение раздела земельного участка, если не затрагивать формальную сторону этого процесса, понимая, конечно, насколько она велика, когда речь идет о недвижимости <1>.

--------------------------------

<1> В соответствии со ст. ст. 68 - 70 ЗК РФ, ст. ст. 1, 7 Федерального закона от 2 января 2000 г. N 28-ФЗ "О государственном земельном кадастре", ст. ст. 1, 3, 16 Федерального закона от 18 июня 2001 г. N 78-ФЗ "О землеустройстве" новый земельный участок не может быть сформирован (в том числе посредством раздела) никем иным, кроме уполномоченного государственного органа по земельным ресурсам и землеустройству.

В центре проблемы как раз находится вопрос, можно ли считать действия собственника, выражающие вовне волю на раздел, сделкой. И если это сделка, то какие права и для кого она создает?

Понятно, что вопрос выходит за рамки раздела земельного участка и затрагивает более широкую сферу, описывающую соотношение воли и действий, идеального и материального в праве. И только обратившись к этой более широкой сфере понятий, к базовым юридическим конструкциям, можно, как представляется, сориентироваться в поставленном вопросе.

Объект права не может создаваться сделкой или волеизъявлением. В тех случаях, когда говорят о соглашении о разделе, оно, как и всякое соглашение, должно все же быть исполнено. Воля вообще сама по себе не творит ничего материального <1>. Потому и сделка непосредственно права собственности не создает (что не является выводом, вытекающим из вышеобозначенного, о том, что объект права собственности не может быть создан одной только волей, так как этот тезис верен и для уже существующих объектов).

--------------------------------

<1> Именно в этом уязвимость теории исполнения обязательства как сделки (в сентябре 2005 г. дискуссия по этому поводу велась на защите в МГУ докторской диссертации С.В. Сарбашем, который развивает эту теорию до вывода об исполнении как сделке двусторонней, в которой участвуют и должник, и кредитор). Хотя нельзя отрицать, что представление об исполнении обязательства как сделке должника, направленной на освобождение от обязанности, недалеко от реальности, трудно не заметить все же, что предметом обязательства не может быть сделка (об этом уже говорилось выше).

Представим случай соглашения относительно делимой вещи: несколько собственников делят 8 т зерна. Едва ли можно сомневаться в том, что зерно будет поделено не только волей, но и физическими действиями по его разрознению. Заметное сходство с действиями по отбору товара, в ходе которых и возникает предмет договора купли-продажи, и индивидуализируется объект права собственности, совершенно закономерно.

Делимая вещь только потенциально содержит в себе другие вещи, но до раздела является все же одной вещью - объектом одного права. Поэтому раздел представляет собой возникновение новых вещей посредством определенных фактических действий, которые заложенные в вещи возможности превращают в реальность. Именно реальность вещи (возникающая здесь тавтология (res - это вещь) лишь подтверждает верность тезиса) заставляет признать, что существующая в потенции возможная вещь не может реализоваться иначе, как реальным, фактическим, материальным способом.

Понятно, что мы должны все время избегать вторжения в сферу физического бытия вещи, ибо вещь - понятие юридическое, социальное. В этом смысле нельзя забывать, что вещь существует явно. И явно для всех, иначе она не может быть объектом права собственности. Если делимая вещь являлась единой для всех субъектов оборота, то она не может прекратить своего существования для сторон соглашения и оставаться прежней для других. Ошибочным было бы считать, что такую функцию может играть акт регистрации: он только регистрирует факты, но не создает их.

Весьма важным уже для проблемы собственно земельного участка как объекта права является выяснение того обстоятельства, что земельный участок создается установлением его границ <1>. Без границ земельный участок существовать не может.

--------------------------------

<1> Все определения земельного участка, вытекающие из действующего законодательства, непременно содержат упоминание границ. См., например: Крассов О.И. Юридическое понятие "земельный участок" // Экологическое право. 2004. N 2. С. 12 - 17.

Право установить границы принадлежит собственнику, поскольку мы ведем речь о разделе. Хотя можно говорить в известном смысле о границе как о продукте геометрии, т.е. находить в ней идеальное содержание, все же свести границу земельного участка исключительно к числу или иному идеальному по своей природе явлению невозможно. Граница должна быть проведена на земле. Это действие носит материальный характер, тогда как любые чертежи и планы лишь отражают эту процедуру. Фактом является физическое установление границы на земле. Причем это должно делаться таким образом, чтобы границы оказались явно существующими для любого лица, ведь речь идет об абсолютном праве. Имеются в виду традиционные способы, такие, как установление пограничных камней, посадка насаждений по границе, возведение оград, наконец, просто проведение межи путем "пропахивания" земли <1> (межа, кстати, являлась особым объектом охраны в архаичном праве). Если собственник только указал те границы, которые он собирается провести, то раздел еще не совершен. В отличие от двустороннего соглашения, содержание которого может доказываться его сторонами, решение о разделе не может быть предметом доказывания.

--------------------------------

<1> Пункт 4.1 Инструкции по межеванию земель, утвержденной Комитетом Российской Федерации по земельным ресурсам и землеустройству 8 апреля 1996 г.

Обращение к Инструкции по межеванию земель, утвержденной Комитетом Российской Федерации по земельным ресурсам и землеустройству 8 апреля 1996 г. <1>, позволяет убедиться, что для межевания (а это и есть проведение границы) в качестве межевых знаков применяются бетонные пилоны, бетонные монолиты, железные трубы, пни, деревянные столбы и пр., причем межевые знаки размещают на всех поворотных точках границы земельного участка, кроме границ, проходящих по "живым урочищам" и линейным сооружениям, совпадающим с границами земельного участка (п. 4.3 Инструкции). Как не может быть участка без поворотных точек (ибо участок не может быть описан прямой линией), так не может быть межевания без установления знаков.

--------------------------------

<1> См. также Методические рекомендации по проведению межевания объектов землеустройства (в ред. письма Росземкадастра от 18 апреля 2003 г.).

Межевание определяется как "работы" (в указанной Инструкции) или как "мероприятия" (в Законе о земельном кадастре), т.е. как несомненно фактические действия. Работы и мероприятия не тождественны, конечно, изъявлению воли (сделке) в чистом виде.

Особый статус межевых знаков столбы и монолиты приобретают, конечно, поскольку устанавливаются компетентными органами, но в принципе действия по установлению столбов и "линейных сооружений" (т.е. заборов, оград и т.п.) доступны и частным лицам (которые, нужно отметить, нередко этим и занимаются), хотя они приобретут лишь характер частного раздела, но еще не межевания как процедуры с публичным эффектом. Кстати, смыкание межевания и частных действий хозяина участка и проявляется тогда, когда имеющимся "линейным сооружениям" придается значение межевого знака.

Межевание проводится наряду с прочим и в случаях купли-продажи земельных участков или "части земельного участка" (понятно, что после продажи часть становится иным земельным участком).

В свою очередь, присвоение новому земельному участку кадастрового номера, т.е. его юридическое создание как объекта права, возможно лишь после представления документов о межевании (ст. 19 Закона о государственном земельном кадастре). Следовательно, создание земельного участка никак не может миновать стадии проведения "работ" и "мероприятий" по межеванию, которые являются действиями фактическими.

Проведение границы на бумаге - имитация обозначения ее на поверхности подобно тому, как указание на земельный участок рукой - имитация его обхода. Как и любая имитация, это действие не имеет собственного содержания, и все, на что оно способно, - это отослать к отображаемому им процессу и тем самым подтвердить его незаменимость. Нужно, впрочем, отметить, что и проведение границы на бумаге - это тоже акт по своей природе материальный, а не мысленный.

Поскольку любое фактическое действие - это осуществление плана (термин, имеющий самое прямое отношение к земельным участкам), первоначально возникшего как воля на само действие, мы должны отграничить эту волю на установление границы и тем самым создание (раздел) земельного участка от ее осуществления.

Сделка - это волеизъявление. Материальный характер сделки, позволяющий отнести ее к фактам, состоит в том, что воля изъявляется вовне путем материализации в том или ином действии лица. Действие материально, но это еще не работы и не мероприятия.

Создаваемые сделками обязанности исполняются тоже действиями обязанного лица. Вот эти действия, исполняющие сделку, - уже работы и мероприятия.

Очевидно, что раздел общего имущества (ст. 252 ГК) может быть вписан в эту известную юридическую конструкцию, если мы обратимся, например, к соглашению сособственников о разделе общего имущества. Соглашение является сделкой, предполагающей исполнение, причем именно в процессе исполнения и возникают новые вещи, объекты права и тем самым и новое право собственности. Если вещь делима, то исполнение будет состоять в отделении одних вещей от других и установлении владения ими каждым из бывших совладельцев <1>. Ведь только для общей собственности и пока она существует действует правило, в силу которого владение одного из совладельцев считается владением всех.

--------------------------------

<1> Ничего не меняется, если совладельцы договорились о сохранении владения за одним из них на оговоренный срок наподобие constitutum possessorium. В этом случае владелец, ведущий владение для других, вступает с ними в договорные отношения по поводу владения, что предполагает, конечно, отделение своих вещей от чужих, иначе договор попросту не может быть исполнен.

Если же вещь неделима, то раздел, как хорошо известно, предполагает определенные фактические действия по переустройству, изменению такой вещи: возведение перегородок, устройство выходов и т.п. Характерно, что действия по разделу (выделу) дома именуются именно "работами" <1>. С юридической точки зрения они рассматриваются как создание новых вещей. Возможна, однако, и ситуация выплаты компенсации совладельцу или совладельцам с передачей вещи в собственность одного из них. В этом случае, кроме установления денежного обязательства, общая собственность прекращается и новой вещи не возникает. Стало быть, мы можем видеть, что посредством одного только соглашения о разделе без каких-либо материальных, фактических действий новая вещь возникнуть не может.

--------------------------------

<1> См. п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 1980 г. N 4 "О некоторых вопросах, возникших в практике рассмотрения судами споров о выделе доли собственнику и определении порядка пользования домом, принадлежащим гражданам на праве общей собственности".

Мы обнаруживаем уже известную нам закономерность: если обязательственные права возникают непосредственно из сделок, то право собственности требует сложного юридического состава, в который кроме сделок непременно входят и определенные фактические действия или иные факты, с которыми закон увязывает возникновение собственности или, как говорил Савиньи, право собственности возникает силою правопорядка <1>.

--------------------------------

<1> Хочу специально подчеркнуть, что это вывод относится именно к возникновению права собственности. Для создания личной обязанности не нужно механизмов, создаваемых правопорядком, достаточно сделки, в силу которой лицо берет на себя обязательство (ст. 155 ГК).

Имеется ли изъятие из этого правила для раздела вещи? Может ли она (и тем самым право собственности на нее) создаваться лишь силой воли, одним только волеизъявлением собственника?

Мы уже убедились, что раздел общей вещи не приводит сам по себе, без фактических действий <1>, к возникновению новых вещей.

--------------------------------

<1> Оговорка требуется на тот случай, когда исполнение обязательства рассматривается как сделка. Но для нашей проблемы это доктринальное усложнение никакой роли не играет. Дело в том, что исполнение обязательства может считаться сделкой постольку, поскольку направлено на прекращение обязанности должника. Но собственник при осуществлении своего права должником не является. Поэтому говорить об исполнении обязательства применительно к односторонним сделкам не приходится.

Но ГК РФ говорит о разделе и применительно к понятию делимой вещи (ст. 133). Однако эта норма, описывающая свойства самой вещи, не позволяет считать раздел чем-либо иным, кроме как фактическими действиями собственника по преобразованию, изменению вещи таким образом, что возникает несколько вещей. Поскольку с точки зрения оснований возникновения права собственности здесь в основном применимы нормы ст. ст. 218 и 220 ГК, мы можем предположить, что в известных случаях субъектом раздела может быть и лицо, перерабатывающее вещь, т.е. несобственник. Но в любом случае раздел вещи применительно к ст. 133 ГК - это, конечно, фактическая деятельность собственника или лица, которое действует для него и по его заданию (например, в рамках подряда).

Норма ст. 133 ГК РФ, указывающая на отношения собственника с собственной вещью, конечно, ориентирована на осуществление права собственности как права абсолютного, не требующего содействия иных лиц.

Если считать волеизъявление о разделе своей вещи односторонней сделкой собственника, то возникает вопрос: допускаются ли такие сделки действующим ГК РФ?

Вопрос уже поднимался в связи с проблемой возникновения права общей собственности на здание. По буквальному смыслу ст. 244 ГК собственник неделимой вещи не может совершить сделку, в силу которой у другого лица возникает право на долю в общей собственности. Ведь логически невозможно создать общую собственность односторонней сделкой.

Применительно к делимым вещам общая собственность возникает лишь в силу соглашения, т.е. односторонняя сделка также исключается.

В то же время на практике такие сделки, когда собственник создает другому лицу долю в своей вещи и тем самым создает общую собственность, совершаются. Совершаются и сделки по отчуждению части здания в виде помещения с возникновением у приобретателя права собственности на помещение. Такая практика не может быть признана, как уже говорилось, корректной. Но, признавая сложившиеся хозяйственные реальности, запретить ее невозможно. Речь может вестись лишь о ее легализации путем, например, введения в закон фикции принадлежности собственнику 100% долей в принадлежащем ему объекте недвижимости. Если следовать этим путем, то собственник земельного участка может, кажется, получить право на совершение односторонней сделки по разделу своего участка. Эта сделка исполняется, осуществляется им путем фактического раздела участка. Фактический раздел, т.е. осуществление сделки о разделе, включает в себя прежде всего и как необходимое условие установление границ вновь созданных земельных участков.

Тем не менее решение собственника о разделе своей вещи (не только земельного участка - это нужно отметить, чтобы не усложнять начальный анализ действиями государственных органов), хотя оно и имеет черты сделки, отличается настолько большой спецификой, что квалификация этого решения требует многих оговорок.

Прежде всего, решение о разделе не создает никаких обязанностей для собственника и не дает никаких прав в части раздела иным лицам, в том числе связанным с собственником обязательственными правоотношениями. Кредитор собственника не может истребовать от него вещь, подлежащую передаче, по правилам ст. 398 ГК, если вещь юридически не существует. В то же время норма ст. 398, равно как и иные нормы ГК, не обязывает собственника к совершению каких-либо действий, направленных на создание своей вещи (в рамках подряда требование заказчика направлено на создание чужой для подрядчика вещи).

Из решения собственника о разделе не возникает способных к передаче в порядке как сингулярного, так и универсального правопреемства прав и обязанностей.

Решение собственника о разделе некоторыми чертами напоминает вещный договор германского права, кроме только того, что такое решение не является фикцией. Главное сходство видится в том, что акт раздела - это видимое, реальное действие собственника, только из которого непосредственно следует вещный эффект - прекращение существования прежней вещи и возникновение новых. Юридическое содержание акта раздела уже после того, как раздел осуществлен, выводится из воли собственника, хотя волеизъявление, направленное на раздел, само по себе вовне не всегда проявляется, а если и проявляется в форме, например, заявления или обещания собственника, то само по себе юридического эффекта в виде возникновения новых вещей не производит.

От вещного договора акт раздела отличается своим содержательным характером: вещь реально, на самом деле, делится, проводятся границы, разделяются партии товара и т.д. Поэтому раздел не может замещаться условными фактами, как это постоянно делается с вещным договором, когда акт передачи вещи замещается каким-то иным фактом, к которому прибавляется фикция волеизъявления на передачу собственности.

Важным является вопрос: допустимо ли участие иных, кроме собственника, лиц в разделе вещи как только волевом, юридическом акте, акте волеизъявления?

Если в договоре собственника с иными лицами так или иначе содержится условие о совершении раздела принадлежащей собственнику вещи, то придется, конечно, признать совершение раздела выходящим за рамки двусторонних обязательств сторон. Например, если собственник обязуется продать треть имеющегося у него табуна породистых лошадей либо треть розового сада (ничего не изменится, если будет указано точное число лошадей или розовых кустов), то покупатель должен ожидать отделения подлежащих продаже вещей, т.е. раздела, и не вправе сделать это по своей воле. В то же время раздел вещи не является условием совершенного договора (ст. 157 ГК), и продавец, естественно, отвечает за неисполнение договора.

Конечно, вещь может разделяться прямо в процессе заключения договора (это применимо к движимым вещам). В этом случае, однако, не следует говорить о том, что заключение и исполнение договора совпадают. Совпадают здесь моменты совершения собственником акта раздела (который не является исполнением обязательства и в отношении которого покупатель не имеет права требования) и заключения договора об отчуждении созданных в результате раздела вещей. И только в части передачи последних можно было бы говорить о совпадении моментов заключения и исполнения договора.

Обратившись теперь к сделкам об объекте недвижимости, мы можем видеть, что акт раздела уже только потому не может совпадать с договором об отчуждении вновь создаваемых объектов недвижимости, что в момент заключения договора об отчуждении этих объектов их еще не существует как объектов права собственности в силу известного правила о регистрации права собственности на вновь созданную вещь (ст. 219 ГК).

Было бы крайним пуризмом считать невозможным включение в договор об отчуждении вещи и условия о создании ее путем раздела, понимая при этом, что раздел - односторонний акт собственника, а не соглашение с иным лицом. Но нельзя забывать, что даже если в процессе заключения договора покупатель ставится в известность об условиях раздела, т.е. ему, скажем, демонстрируются границы участка, его расположение, то предмет договора тем не менее отсутствует. Если в договор включены условия раздела, то это еще не дает покупателю права требовать регистрации права собственности на вновь созданный участок, так как такое право возникает только для самого собственника, ведь именно он производит раздел. Закон не допускает возможности регистрации прав из сделки (акта) за лицом, которое этой сделки не заключало. Кроме того, указание границ и проведение границ - не одно и то же. В первом случае только контрагент осведомлен о границах участка, т.е. о содержании решения о разделе. Но границы должны быть явными для всех, т.е. проведены так, чтобы вещь возникла, появилась. А появиться можно лишь явно.

Тем более покупатель лишен права самостоятельно произвести межевание, определить границы объекта недвижимости независимо от того, насколько ясно выражал свою волю на это собственник. Действия по разделу вещи - право собственника, которое не может принадлежать никому, кроме него. Понятно, что и суд не вправе разделить вещь по требованию кредитора.

Раздел вещи для целей конкурса <1> - это одна из распорядительных возможностей, вытекающая из несостоятельности собственника. Сам по себе раздел вещи несостоятельного должника - лишнее свидетельство тому, что в обычном состоянии только собственник имеет право раздела и никто иной.

--------------------------------

<1> Тот факт, что закон предписывает продать имущество и разделить деньги, - это требование практики, поскольку раздел имущества в натуре влечет острые конфликты между кредиторами, "подобен войне, подвергающей страну опустошению" (Шершеневич Г.Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 418).

Возвращаясь вновь к вопросу о природе решения собственника о разделе вещи, которое мы с большими сомнениями отнесли к числу односторонних сделок, заметим следующее.

Такая сделка в любом случае может совершаться только собственником. Очевидно, что фактические действия по разделу, конечно, предполагают участие под контролем собственника и для собственника иных лиц (кроме случаев несанкционированной переработки, которые, конечно, занимают маргинальное положение в нашем обсуждении и не имеют сколько-нибудь значительного влияния на общий ход рассуждений). А вот раздел как сделка, как юридический акт - это реализация права на уничтожение вещи. Очевидно, что такое право принадлежит исключительно собственнику.

Решение о прекращении существования своей вещи и создании из нее новых вещей собственник может принять только лично. Иные лица таких решений принимать не могут. Их соучастие в решении собственника является недопустимым, так как вступает в конфликт с ведущим правилом об исключительности собственности, и юридически ничтожно. Один из главных выводов из этого суждения состоит в том, что любые соглашения о разделе вещи между собственником и несобственником ничтожны. Частным случаем этого вывода является другой - часть вещи (часть участка) не может быть предметом обязательства о передаче вещи, что, впрочем, вполне очевидно, так как часть вещи не является объектом права (ст. 128 ГК) <1>.

--------------------------------

<1> Обоснованию этого тезиса посвящена статья С.А. Степанова (Степанов С.А. О неделимости объектов недвижимости (постановка направлений исследования) // Цивилистические записки: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 4. М., 2005. С. 183 и сл.).

Понятно, что никто не вправе требовать от собственника реализации его волеизъявления о разделе, если такое волеизъявление состоялось, как, впрочем, и собственник не вправе требовать от кого-либо осуществления (исполнения) его решения о разделе вещи. При этом договор собственника с иными лицами о фактических изменениях вещи (перестройках, межевании, различных переработках) - это не сделка о разделе.

Решение собственника о разделе своей вещи по своей сути (а суть эта состоит в осуществлении права собственности) имеет ту же природу, что и решение об уничтожении вещи, ее переработке, отказе от права собственности, т.е. во всех случаях собственник принимает решение совершенно самостоятельно (иначе это не будет осуществлением права собственности) и осуществляет его по своему усмотрению. Поскольку само по себе это решение не создает собственнику никаких обязанностей перед третьими лицами, а значит, не дает им никаких прав, оно не может быть отнесено к числу сделок по буквальному смыслу ст. 153 ГК. Но в то же время решение собственника может быть отделено от действий по его реализации, хотя в жизни мы чаще всего судим о содержании решения по тому, как оно осуществлялось.

Это взятое изолированно решение собственника, его воля на определенное им же осуществление своего права может быть им выражена вовне, и тогда эта воля приобретет вид волеизъявления, т.е. материализуется, станет фактом. Такой факт - волеизъявление по своим внешним признакам совпадает со сделкой. Причем, если это волеизъявление отделено от другого факта - осуществления собственником своего решения, то возникает вопрос, который и представляет для нас непосредственный интерес, - о юридическом значении этого волеизъявления. В сфере частного права такое волеизъявление, как уже говорилось, не создает прав и обязанностей ни для собственника, ни для третьих лиц, а его осуществление самим собственником лишь изменяет, прекращает его право собственности, но все же не создает относительных прав.

Но в сфере публичного права волеизъявление собственника может играть ту роль, которая, видимо, состоит в санкции на вторжение органов публичного права в сферу автономии собственника, поскольку такое вторжение необходимо для осуществления права собственности. И вот если считать возникновение у органов публичной власти полномочий (компетенции) некоторым "юридическим эффектом" волеизъявления собственника, то тогда его решение приобретает не только внешний вид сделки, но и определенные черты сходства с нею по существу.

Именно в этом смысле, как представляется, в Требованиях к оформлению заявок о постановке земельных участков на государственный кадастровый учет, утвержденных Приказом Росземкадастра от 13 июня 2001 г. N П/115, говорится о том, что "заявитель совершает одностороннюю сделку по слиянию или разделению принадлежащих ему земельных участков". Однако, учитывая, что кадастровый учет проводится после установления границ в натуре, скорее всего, практически налицо будут не только заявление о разделе (слиянии), но и действия по его осуществлению.

Возвращаясь к нашему делу, мы можем теперь убедиться в том, что договор об отчуждении части земельного участка, как бы она ни была описана, а тем более если речь идет только об указании количественных параметров, является ничтожным. Такой договор не может быть исполнен и не порождает у приобретателя никаких прав на имущество - ни вещных, ни обязательственных.

Отчуждению земельного участка, ранее являвшегося частью другого участка, обязательно должны предшествовать односторонние действия собственника по созданию участка, начиная от принятия такого решения (которое само по себе не устанавливает каких-либо обязанностей собственника) до его осуществления путем установления границ участка и придания ему качеств объекта права посредством кадастрового учета и регистрации.

В рассмотренном деле имеется и другое нарушение основ земельного законодательства, которое ввиду его простоты и очевидности не нуждается в пространном анализе.

В соответствии со ст. 33 ЗК РФ обязательным критерием делимости является соблюдение предельных (максимальных и минимальных) размеров земельного участка. Согласно п. 1 ст. 33 ЗК РФ предельные размеры участков для индивидуального жилищного строительства устанавливаются нормативными правовыми актами органов местного самоуправления. В п. 3 ст. 20 Федерального закона "О государственном земельном кадастре" установлено, что в проведении государственного кадастрового учета земельных участков должно быть отказано в случае, если площадь земельного участка, в отношении которого должен проводиться государственный кадастровый учет, меньше минимального размера, установленного в соответствии с нормативными правовыми актами органов местного самоуправления. Так, в г. Малоярославце законодательно установленный минимальный размер участка для индивидуального жилищного строительства составляет 400 кв. м. В нашем деле постановлением городского главы Тофану было дано разрешение на строительство жилого дома на земельном участке площадью 228 кв. м, что следует признать актом, принятым сверх полномочий, так как по существу глава муниципального образования ревизовал нормативный акт о предельно допустимом размере земельного участка, предназначенного для строительства.

В завершение следует проанализировать дело, рассмотренное относительно недавно ВАС РФ, в котором затронуты некоторые аспекты обсуждаемой проблемы.

Предприниматель приобрел в собственность по договору, заключенному с комитетом по управлению государственным имуществом, земельный участок, на котором находился объект, принадлежащий ему на праве собственности, - производственное здание (механосборочный цех), и объект, принадлежащий ООО "СТП", - здание электроподстанции N 5.

Общество "СТП" оспорило договор в части приобретения того земельного участка, который предназначен для обслуживания здания электроподстанции. Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в иске отказали, сославшись на то, что при продаже здания электроподстанции N 5 к новому собственнику могло перейти только право пользования земельным участком, на котором расположен этот объект недвижимости.

Президиум ВАС РФ, рассматривая спор в порядке надзора, указал, что право на приватизацию земельного участка в силу ст. 36 ЗК РФ принадлежит только собственникам зданий, строений, сооружений, расположенных на земельном участке. При этом исключительный характер права на приватизацию земельного участка означает, что никто, кроме собственника здания, строения, сооружения, не имеет права на приватизацию земельного участка, занятого этим зданием, строением, сооружением (п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 24 марта 2005 г. N 11).

При названных условиях приватизация земельного участка субъектом права постоянного (бессрочного) пользования этим участком в той его части, которая необходима для использования собственником (третьим лицом) объекта недвижимого имущества, на нем расположенного, не основана на законе, поскольку нарушает исключительное право последнего на приватизацию данного земельного участка.

По этим основаниям состоявшиеся судебные акты отменены в части, договор купли-продажи земельного участка между предпринимателем и комитетом признан недействительным в отношении площади данного участка, занятой электроподстанцией N 5 и необходимой для ее использования <1>.

--------------------------------

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 5 июля 2005 г. N 15524/04.

Позиция Президиума ВАС РФ по существу означает возможность признания части участка предметом отдельных гражданских прав и обязанностей. Как я пытался выше показать, часть земельного участка не может считаться объектом права собственности (что касается пользования, то как право относительное, установленное договором, оно возникает по отношению к собственнику и тем самым не столь жестко связано с квалификацией предоставляемого в пользование имущества с точки зрения объектов гражданских прав).

Понимая, что рассмотренный спор является не только сложным сам по себе, но и указывающим на достаточно распространенную практику, связанную с наличием нескольких хозяев у вышедших из эксплуатации производственных объектов, важно все же найти выходы из таких повторяющихся ситуаций, не вступающие в конфликт с нормой ст. 128 ГК.

Мне уже приходилось писать о необходимости такого толкования ст. 36 ЗК РФ, которое позволило бы собственнику здания, сооружения, строения, помещения устанавливать своим личным заявлением (без множественности на стороне заявителя) право общей долевой собственности на земельный участок в порядке приватизации. Иначе обязательно будут возникать юридические тупики <1>. К сожалению, пока эта вполне отвечающая смыслу закона позиция не находит поддержки на практике, что и приводит к неразрешимым ситуациям.

--------------------------------

<1> Подробнее этот вопрос рассматривался выше.

Другой вариант, выходящий за рамки ст. 36 ЗК РФ, состоит, как это показано выше, в предварительном разделе делимого земельного участка с последующим отчуждением вновь созданного участка. Но вот распоряжение частью земельного участка, конечно, исключено. Трудно согласиться поэтому и с применением к таким случаям нормы ст. 180 ГК о возможности признания сделки недействительной в части, поскольку частичная недействительность сделки возможна лишь тогда, когда оспариваемая сделка может быть представлена как две или более сделок. Иными словами, норма ст. 180 ГК не вносит ничего нового в правило ст. 166 ГК: недействительной может быть признана только вся сделка. Поэтому, когда закон говорит о недействительности части сделки, имеются в виду лишь те сделки, которые могут быть представлены как несколько сделок. При неделимости предмета сделки это обычно невозможно.

Состояние проблемы все же требует вернуться к вопросу о части земельного участка. В некоторых нормативных актах часть участка упоминается. Упоминается она, что гораздо более существенно, в сделках, например, аренды.

Обоснованием того, что части земельного участка могут быть объектом права, является уверенность в том, что они "реально существуют и в определенных случаях могут находиться в обороте, если они надлежащим образом в соответствии с действующими правовыми нормами выделены на планах земельных участков, частями которых они являются" <1>.

--------------------------------

<1> Бадулин О. Часть земельного участка как объект земельных отношений // Хозяйство и право. 2006. N 1. С. 93.

Эта уверенность известна нам по дискуссии о понятии недвижимости. Немало юристов, не говоря уже о иных литераторах, уверены, что недвижимость существует сама по себе, независимо от всяких юридических процедур, потому что это - явление реальности.

На самом деле, как мы уже говорили, понятия реальности, пригодного для использования в сколько-нибудь строгой системе понятий, не существует. Несомненно только идеальное. Реальные же явления всегда должны быть очерчены, определены. В некоторых случаях для вещей применимым является понятие физического тела, но оно далеко не универсально, и вещи оказываются то сложнее, то проще, чем соответствующее тело (причем даже вопрос об этом соответствии едва ли может быть всегда удовлетворительно решен). На самом деле под реальностью, когда имеют в виду дом или участок, понимают некоторую совокупность чувственно воспринимаемых качеств, ускользающих от логического выражения. Этот примат чувственности над разумом с его стремлением к понятиям и остается главным аргументом в споре, что само по себе было бы вполне терпимым, если бы спор не был спором о понятии.

Ну что такое земельный участок в реальности? Часть поверхности, определенным образом когда-то отделенная от других частей. Это отделение (нужно снова это подчеркнуть) не является отделением физическим, не отделяет одно тело от другого. Это отделение, имеющее хозяйственный смысл, внешне представляет собой некоторые безразличные для физической субстанции, т.е. никак не меняющие земную поверхность, действия, акты по установлению границ. Этим границам придается юридическое значение, и так возникает участок. Реальности здесь нет нисколько, ну разве что границы проводит реальное лицо в реальном же пространстве. Но вот если эту реальность увидит иной субъект, не знающий ничего ни о кадастре, ни о реестре, он, конечно, никаких участков не заметит. А знаки (если они сохранятся) границ для него будут просто колышками или веточками. Представим, что европейский исследователь изучает хозяйство африканских племен. Он не сможет найти границ на принадлежащих племени землях, да и понять, о каких землях вообще идет речь, пока ему не сообщат о тех юридических способах установления границ, которые там применяются. Можно "почувствовать" границу и иначе - по поведению охраняющих ее людей (один западный экономист с юмором отмечал, что система частного владения лучше всего понимается, когда одну сторожевую собаку, не осведомленную об общинных правах на землю, сменяет на полях другая по мере продвижения с одного участка на другой). Но вот этот способ обнаружения с наибольшей убедительностью обнаруживает стершееся до незаметности обстоятельство - социальную, а не физическую (реальную) природу признаков земельного участка (да и объектов права).

Из сказанного следует, что истиной является как раз то, что в реальности земельного участка нет. Он создается действиями людей (при том, что земная поверхность людьми не создана) и существует только в рамках данного общества, социума, т.е. как феномен социальный, юридический, а не реальный. Границ нет в природе (реальности), они есть только между людьми. А без границ нет ни участка, ни его части.

Теперь обсудим довольно популярный вопрос о возможности аренды части участка. Немалую путаницу в сам анализ аренды вносит ошибочное представление о том, что собственник, якобы распоряжаясь вещью, передает арендатору "правомочие владения". Подробнее проблему "триады" и некоторые вытекающие из этого примитивного взгляда ошибки и заблуждения мы рассматривали выше. Некоторые иные ошибки, такие, как вещное право владения, будут затрагиваться при анализе владения. Здесь придется повторить, что собственник никаких прав никогда не передает, как и передачи прав вообще никогда не бывает. Но применительно к собственности имеется и другое обстоятельство: никакие сделки, кроме сделок отчуждения вещи, нисколько не умаляют права собственности; оно постоянно остается тем же и принадлежит собственнику.

Передача вещи по иному договору, кроме договора об отчуждении вещи (такая передача, напомню, не является традицией), никаких прав на вещь, вещных прав, у получателя не создает <1>. Никакого "права владения" у него не возникает. Все его права - это права требования к собственнику, это - личные права. А осуществляемое им владение, как и любое фактическое действие, в том числе действие по осуществлению права или обязанности, правом не является. Приходится все время повторять это простейшее правило, постоянно забываемое едва ли не большинством юристов: права - явления идеальные, а действия по осуществлению права - это уже не права просто потому, что они материальны. Владение всегда материально, уже только поэтому владение никогда не будет правом.

--------------------------------

<1> Исключения должны делаться только для передачи в силу договора об установлении вещного права (скажем, хозяйственного ведения), но в большинстве своем эти вещные права, как известно, - дань требованиям переходного периода, и сами по себе они не могут иметь значения, влекущего пересмотр основных принципов частного права.

Другое дело, что в некоторых случаях владение (тогда оно будет законным) производится в осуществление права, исполнение обязанности (владение хранителя), а в других случаях владение ведется помимо осуществления права или обязанности (незаконное владение). Но внешне любое владение всегда будет одним и тем же, при том, что владение всегда внешнее.

Владение арендатора - это фактические действия, по осуществлению полученных прав в отношении арендодателя. Вид и объем этих действий определяются договором с собственником. И если владение собственника - это полный физический контроль над вещью, исключение от доступа к ней всех остальных, то всякое владение, основанное на договоре, будет иным, отличным от владения собственника. Контроль будет устанавливаться лишь в том объеме, в котором он необходим по условиям договора. Скажем, арендатору трех комнат для офиса не нужен контроль над лифтом, и лифт ему передаваться не будет. А арендатору здания не будут переданы служебные помещения, скрытые и подземные коммуникации, если арендодатель взял на себя обязанность обеспечения нормального функционирования и капитального ремонта здания, что обычно предполагается.

Только понимая эти очевидные вещи, можно употреблять формулировку "передача объекта во владение арендатору". Самое главное - не допустить наивного представления, что вещь передается точно так же, как при отчуждении, но на другом, более слабом праве. Сам характер и почти всегда объем владения будут иными.

Но именно от этого наивного представления и возникает идея о передаче в аренду части вещи. Само понятие вещи как объекта права вполне применимо лишь для права собственности. Для обязательственных прав существенными оказываются качества вещи, полезные тому лицу, которое хочет вещью воспользоваться, но которые в совокупности не исчерпывают всех юридически значимых свойств вещи.

Если для приобретения вещи необходимо, чтобы она отвечала всем указанным в законе признакам, то для использования вещи достаточно, чтобы доступ к ее полезным свойствам был возможен за счет действий (бездействия) собственника в силу принятых им по договору обязанностей. Понятно, что в каждом случае речь идет о разных предметах, и во втором случае, когда мы говорим об использовании по договору, вещь не берется как объект права, в ее целостности. Поэтому можно арендовать не только часть здания, но и часть помещения, тогда как ни в первом (что, правда, пока не принято нашим законом), ни во втором случае (что не вызывает сомнения и в действующем ГК) никакого объекта права нет, потому что нет такого его юридического признака, как, например, пространственные границы, ограничивающие более или менее неизменную телесную субстанцию. Но при отсутствии этого признака есть иные, например возможность разместить оборудование или разместиться людям, которые составляют интерес арендатора. И его не беспокоит, что самих этих качеств недостанет для возникновения объекта права: он готов получить и то, что в целом объектом не является. Действиями собственника обеспечивается получение необходимых благ. Поэтому действия собственника и составляют предмет договора, и это очевидное суждение нужно принимать строго буквально, не придумывая никаких объектов второго порядка и подобных конструкций, которые не имеют почвы в законе, да и теоретической нужды в них не имеется.

Если по условиям аренды в пользование передается не весь участок, а его часть, то эти условия описывают обязанности собственника: он, во-первых, вправе оставаться на своем участке, а во-вторых, он точно указывает тот объем прав, который получил арендатор. Осуществление этих прав вполне можно описать и как владение частью участка, только понимая под этим исключительно фактические действия, как всякое материальное явление имеющие способность локализоваться <1>. Вот эта локализация владения арендатора, определение пространственных параметров и понимается как аренда части участка. Никакого права на часть участка при этом, конечно, не возникает. Право остается прежним - правом требования к арендодателю.

--------------------------------

<1> Право, конечно, способности занимать то или иное место в пространстве не имеет. Идеям это качество недоступно.

Если собственник описывает или даже устанавливает (чего почти не бывает на самом деле) границы части, передаваемой арендатору, то эти границы не тождественны тем границам участка, о которых говорилось выше, применительно к проблеме раздела.

Должен еще раз сказать, что установление границ - реализация воли на создание новой вещи с одновременным уничтожением старой. Действие это имеет содержание сугубо юридическое, и направленность воли предопределяет его результат. А это значит, что любое проведение границ без цели раздела не имеет юридического значения и никаких юридических последствий для судьбы участка не влечет, иными словами, не создает вещных последствий. Поэтому и занесение этих границ в реестр не может повлечь изменений в кругу объектов недвижимости (объектов права).

Поэтому регистрация в ЕГРП договора аренды части земельного участка, как, впрочем, и аренды части помещения (ст. 26 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним"), конечно, никак не означает, что существует такой объект права, как часть земельного участка или часть помещения. Это лишь означает, что для договора аренды такие условия возможны, а поскольку договор является предметом регистрации, то эти условия и будут отражены в ЕГРП. В этом случае, как и во всех других, законодательство о регистрации (а это закон публичного права) в части описания объектов может только следовать гражданскому закону, но не может объекты частных прав создавать. То же самое относится и к законам о землеустройстве и государственном земельном кадастре, поскольку эти законы допускают в качестве предмета описания часть земельного участка. Такая часть объектом гражданских прав, конечно, не является. Ее описание, совершаемое по основаниям, отличным от раздела земельного участка, изменений в правах на вещи, в строе объектов гражданских прав не производит.

В ряде норм говорится о части земельного участка, необходимой для использования строения (например, ст. 64 Закона об ипотеке). В этих случаях, как уже говорилось, на часть земельного участка возникают обязательственные права, но точное определение этих прав - это права в отношении собственника земельного участка, устанавливаемые договором. На необходимость заключения договора с собственником для получения "права на часть земельного участка" прямо указывается в ст. 64 Закона об ипотеке. Объектом этого договора будут, естественно, всегда, когда появляется "часть земельного участка", обязанности собственника этого участка.

Итак, во всех случаях, когда заключаются договоры об использовании земельного участка между собственником и иным лицом, в том числе когда собственник сохраняет владение участком и возникает ситуация частичного владения участком (совладения <1>), никакого нового объекта гражданских прав не возникает. Во всех этих случаях права имеют личную (обязательственную) природу, а обязанным лицом выступает собственник земельного участка. Именно поэтому важно знать, о каком участке идет речь и кто, стало быть, обеспечивает права на его "часть" своим поведением. Отсюда и ясна роль нормы п. 3 ст. 607 ГК, требующей точно описать объект аренды. Конечно, понятие "объект аренды" не может пониматься как дополняющее или конкретизирующее понятие "объекта гражданских прав" уже хотя бы потому, что в аренде права на вещи принадлежат только арендодателю (ст. 608 ГК). А арендатору принадлежат права требования к арендодателю. Иными словами, в рамках аренды новых прав на вещи, равно как и новых вещей, не возникает. Поэтому нет трудностей и с пониманием субаренды или перенайма, когда владение арендованным имуществом сохраняет собственник наряду с арендатором. В этом случае передается не "часть участка", а права (и обязанности) по договору аренды. Никакого нового объекта прав или объекта оборота, конечно, не возникает.

--------------------------------

<1> Савиньи, впрочем, допускал совладение участком. Но в данном случае я веду речь не о совладении, а о том, что обязательственная связь, в отличие от вещной, возникает не на вещь и потому не коренится в объекте права.

По поводу указания в ст. 27 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество о том, что сервитут может устанавливаться в отношении части земельного участка, можно вновь заметить, что закон публичного права не только не в состоянии изменить частное право, но что лишь точное понимание частного права позволит понять, как применять правила публичные.

Дело в том, что сервитут вовсе не связан с осуществлением владения. Даже когда сервитут состоит в прокладке труб или коммуникаций, владение всем участком продолжает осуществлять собственник участка. А если нет совместного владения, даже совсем разного по содержанию, соподчиненного, как это бывает, например, при аренде "части" участка или здания, то нет и самого повода для описания этой "части". Обязанным по сервитуту всегда будет собственник участка, причем всего участка. Описание в кадастровом плане земельного участка, как об этом говорится в ст. 27 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество, содержания сервитута с указанием, скажем, расположения коммуникаций как сферы действия сервитута, это всего лишь способ конкретизации самого вещного права, но не возникновение иного объекта права. Да и объект, представленный в ст. 27 указанного Закона как "сфера действия права", едва ли сможет выдержать критику с позиций системы законодательства, не говоря уже о теории.

Вместе с тем существует проблема, которая пока еще привлекает мало внимания. Если разделяется участок, находящийся в аренде или подчиненный сервитуту, то возникает вопрос о судьбе указанных прав. Раздел нельзя считать в буквальном смысле переходом права собственности к другому лицу (ст. 617 ГК). В то же время ситуацию раздела можно, видимо, для наших целей рассмотреть по аналогии с возникновением множественности лиц на стороне приобретателя. Тогда можно считать, что обязанными (связанными) по аренде (сервитуту) собственники участков, возникших в результате раздела, будут в соответствующих долях (для сервитута доля существенна при расчете компенсации, если сервитут платный). Соответствующие правила имеются в германском праве, но пока можно лишь указать на них как на дополнительный ресурс.

<< | >>
Источник: К.И. СКЛОВСКИЙ. СОБСТВЕННОСТЬ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ. 2010

Еще по теме О понятии раздела вещи и раздела земельного участка:

  1. Статья 11.4. Раздел земельного участка
  2. Статья 1182. Особенности раздела земельного участка
  3. Наследование земельных участков и особенности их раздела
  4. Статья 57. Возмещение убытков при изъятии земельных участков для государственных или муниципальных нужд, ухудшении качества земель, временном занятии земельных участков, ограничении прав собственников земельных участков, землепользователей, землевладельцев и арендаторов земельных участков
  5. Глава IV. ПОСТОЯННОЕ (БЕССРОЧНОЕ) ПОЛЬЗОВАНИЕ, ПОЖИЗНЕННОЕ НАСЛЕДУЕМОЕ ВЛАДЕНИЕ ЗЕМЕЛЬНЫМИ УЧАСТКАМИ, ОГРАНИЧЕННОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ ЧУЖИМИ ЗЕМЕЛЬНЫМИ УЧАСТКАМИ (СЕРВИТУТ), АРЕНДА ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ, БЕЗВОЗМЕЗДНОЕ СРОЧНОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ ЗЕМЕЛЬНЫМИ УЧАСТКАМИ
  6. Глава VI. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СОБСТВЕННИКОВ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ, ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ, ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЕВ И АРЕНДАТОРОВ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ
  7. Статья 42. Обязанности собственников земельных участков и лиц, не являющихся собственниками земельных участков, по использованию земельных участков
  8. Статья 11.3. Образование земельных участков из земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности
  9. 69. Постоянное (бессрочное) пользование земельными участками. Пожизненное наследуемое владение земельными участками. Аренда. Сервитут
  10. Статья 41. Права на использование земельных участков землепользователями, землевладельцами и арендаторами земельных участков
  11. Статья 40. Права собственников земельных участков на использование земельных участков
  12. Глава 10. ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КАДАСТРОВЫЙ УЧЕТ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ И ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ ПРАВ НА ЗЕМЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ И СДЕЛОК С НИМИ
  13. Статья 11.1. Понятие земельного участка
  14. Раздел I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЗЕМЕЛЬНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  15. Раздел II. ЧАСТНОПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЗЕМЕЛЬНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  16. Статья 45. Основания прекращения права постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, права пожизненного наследуемого владения земельным участком
  17. § 1. Оборотоспособность земельных участков и общая характеристика сделок с земельными участками
  18. Статья 38. Приобретение земельного участка из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, или права на заключение договора аренды такого земельного участка на торгах (конкурсах, аукционах)
  19. 1. Понятие договора аренды земельного участка