<<
>>

2. Место дисциплинарного производства саморегулируемых организаций в системе гражданского и административного права

Первый вопрос, который, как правило, приходит в голову многим при столкновении с деятельностью саморегулируемых организаций, звучит примерно так: а какова правовая природа деятельности данных организаций по применению мер дисциплинарного воздействия к своим участникам?

И данный вопрос, действительно, относится к числу неоднозначных, потому что "правовая природа", в особенности на начальном этапе становления саморегулируемых организаций в России, была мало кому понятна, что поначалу вызывало множество сомнений у участников СРО, в особенности у тех из них, кто уже был подвергнут дисциплинарному наказанию.

Первые российские дисциплинарные комитеты напоминали некое неоднозначное с точки зрения "конфликта интересов" и соблюдения антимонопольного законодательства собрание из числа руководителей наиболее крупных и влиятельных профессиональных участников рынка ценных бумаг, с энтузиазмом и некой эйфорией подходящих к самой возможности "посудить" конкурентов, они действовали энергично по принципу "будем наказывать, а там посмотрим", без особых сомнений в вопросе о правомерности осуществляемых ими действий.

Сложности понимания правовой природы дисциплинарного производства СРО обусловлены определенной путаницей, произошедшей в толковании таких понятий, как "дисциплинарное нарушение" и "дисциплинарная ответственность".

В советском и впоследствии российском административном праве эти термины означали разновидности ответственности государственных служащих.

Согласно данному подходу, который вполне можно именовать классическим, дисциплинарная ответственность - это применение мер дисциплинарного воздействия в порядке служебного подчинения за совершение дисциплинарного проступка или за другие неправомерные действия, не преследуемые в уголовном порядке*(8).

Основания ответственности, виды дисциплинарных взысканий, права органов исполнительной власти и руководителей по их наложению, а также порядок применения и обжалования с учетом конкретных условий и вида государственной службы устанавливаются федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине.

Федеральным законом от 27 июля 2004 г.

N 79-ФЗ "О государственной гражданской службе Российской Федерации"*(9) предусмотрено, что за совершение дисциплинарного проступка, т.е.
за неисполнение или ненадлежащее исполнение гражданским служащим по его вине возложенных на него должностных обязанностей, может повлечь за собой дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, предупреждение о неполном должностном соответствии, освобождение от замещаемой должности гражданской службы, увольнение с гражданской службы по основаниям, установленным указанным федеральным законом.

Дисциплинарной ответственности подлежат исключительно физические лица, представляющие собой специальный субъект - лицо, находящееся на государственной службе.

В случае саморегулируемых организаций ситуация обстоит несколько иначе: дисциплинарной ответственности и дисциплинарным взысканиям здесь подвергают, как правило, юридических лиц, являющихся участниками саморегулируемой организации, но в некоторых случаях, как, например, в СРО арбитражных управляющих или оценщиков, объединяющих в своих рядах граждан Российской Федерации, меры дисциплинарной ответственности применяются к лицам физическим. Тем не менее наименование "дисциплинарная" применительно к данной ответственности во многом является условным.

Появилось оно в российском правовом обиходе вместе с автоматическим перенесением английского "SRO disciplinary rules" в ходе правовых реформ 1990-х гг.

Не секрет, что в начале 90-х гг. прошлого века на деньги Международного валютного фонда с привлечением американских и других иностранных научных консультантов правовую систему Российской Федерации обогатил значительный слой норм иностранного права, преимущественно американского, в некоторых случаях перенесенный на почву отечественного законодательства "на скорую руку" и без серьезного анализа последствий иностранных правовых нововведений, но в настоящее время все же проверенный и зачастую переоцененный временем.

Правовые реформы тех лет привели к фактической рецепции отдельных положений права США либо положений международного права, ранее сформулированных на основании положений американского права, особенно в отношении новых отраслей российского права.

Отраслевые федеральные законы в области рынка ценных бумаг, корпоративного права, законодательства о конкуренции, несостоятельности (банкротстве) с помощью законодателей периода 90-х гг. и содействующих им наемных экспертов вбирали в себя аналоги правил и требований статутов американского права, несмотря на активное противодействие консервативно настроенной части представителей отечественного правоведения.

Процесс создания саморегулируемых организаций на рынке ценных бумаг происходил в условиях полного отсутствия каких-либо отечественных аналогов, поскольку организаций такого типа у нас просто не было, и происходил он путем "правового импорта" - частичного восприятия основных характеристик иностранных правовых аналогов США и Англии.

Учитывая большую роль США в проведении экономических, правовых, да и вообще любых реформ в России, в том числе и тех, за которые сегодня многим должно быть стыдно, роль основного прообраза построения российского фондового рынка и системы его регулирования сыграла именно действующая в США модель построения фондового рынка и методов его регулирования, равно как и принципов создания саморегулируемых организаций.

Например, создание и деятельность такой СРО, как Национальная ассоциация дилеров по ценным бумагам, которая являлась крупнейшей саморегулируемой организацией в Америке. В последнее время эта организация была преобразована в СРО Управление регулирования финансовой индустрии (Financial Industry Redulatory Authority (FINRA)).

Еще недавно в соответствии с американским федеральным законодательством практически каждая фирма, специализирующаяся на операциях с ценными бумагами, которая осуществляет бизнес на американских рынках, обязана была стать членом Национальной ассоциации дилеров ценных бумаг (National Association of Securities Dealers (NASD)). В число ее членов входит около 5400 брокерских фирм, в которых работают более 676 000 зарегистрированных представителей по ценным бумагам (большая часть из них - брокеры). Персонал ассоциации насчитывает более 2000 сотрудников с полной занятостью, а годовой бюджет этой организации составлял приблизительно 400 млн. долл. США*(10).

NASD была создана в результате принятия в 1938 г. Закона Мэлоу-ни (Maloney Act of 1938), который представлял собой поправки к Закону о торговле ценными бумагами 1934 г. Учитывая ограниченность государственных ресурсов, Закон Мэлоуни предоставил Комиссии по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Comission (SEC)) право регистрировать добровольные профессиональные ассоциации брокеров (дилеров), которые самостоятельно осуществляли бы регулирование своей деятельности под надзором SEC.

NASD разрабатывала и применяла на практике правила, регулирующие работу индустрии ценных бумаг; подобно SEC, она проводила проверки соответствия среди своих членов и инициировала дисциплинарные взыскания против тех, в чьей деятельности обнаруживались несоответствия установленным нормам. Как правило, в течение года NASD проверяла приблизительно 15 000 своих членов в связи с наличием той или иной причины для беспокойства (включая более 5000 жалоб клиентов), а также осуществляла более 2500 проверок. С помощью специальных систем мониторинга, идентифицирующих последовательности котировок и операций и потенциально способных сигнализировать о нарушениях, NASD отслеживала все торги, проводимые на биржах ценных бумаг. Системы наблюдения позволяли ей получать подробнейшую запись всех трансакций, которая могла быть позже использована регулирующими органами в качестве доказательства обвинения, если обнаруживалось нарушение закона. В случаях, когда требовалась дополнительная проверка, NASD инициировала свое собственное расследование или, при более серьезных нарушениях, передавала дело отделу правоприменения в составе SEC*(11).

В странах общего права в государственном управлении широко используется неизвестный российскому законодательству принцип делегирования части государственных властных полномочий уполномоченным организациям, не являющимся государственными органами. Действие данного принципа по характеру реализации отдаленно напоминает передачу властно-распорядительных полномочий органам местного самоуправления.

Но если делегирование государственных полномочий в Англии и США не вызывает особых вопросов в связи с давно существующими в этих странах соответствующими правовыми традициями, то в России передача государственных властных полномочий по применению мер дисциплинарной ответственности к субъектам предпринимательской или любой иной требующей особой государственной заботы в форме контроля или надзора деятельности попросту невозможна. Где это видано, чтобы российский всемогущий чиновник, этот член закрытой сакральной государственной корпорации, вот так взял и запросто поделился своими полномочиями по рассмотрению административных дел? Тому, чтобы такого никогда не случилось, немало способствуют и законодательные положения.

Основное препятствие на данном пути представляет Кодекс РФ об административных правонарушениях*(12) (далее - КоАП РФ). Согласно ст. 22.1 КоАП РФ дела об административных правонарушениях рассматриваются:

1) судьями (мировыми судьями);

2) комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав;

3) федеральными органами исполнительной власти, их учреждениями, структурными подразделениями и территориальными органами, а также иными государственными органами, уполномоченными на то исходя из задач и функций, возложенных на них федеральными законами либо нормативными правовыми актами Президента РФ или Правительства РФ. Дела об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации, рассматриваются в пределах полномочий, установленных этими законами:

1) мировыми судьями;

2) комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав;

3) уполномоченными органами и учреждениями органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации;

4) административными комиссиями, иными коллегиальными органами, создаваемыми в соответствии с законами субъектов Российской Федерации.

С учетом содержания данных норм КоАП РФ саморегулируемые организации не относятся к числу субъектов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, потому что они не обладают ни статусом государственных органов, ни статусом органов или учреждений органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

При таких условиях, которые по сути своей сегодня, после принятия множества законов, упоминающих дисциплинарные полномочия СРО, и даже одного специализированного Закона о СРО, мало чем отличаются от положения дел, существовавшего в самом начале становления в России саморегулируемых организаций. В основе дисциплинарного производства саморегулируемых организаций используется все тот же гражданско-правовой фундамент.

Объединяясь в саморегулируемые организации в России, участники данных организаций из числа юридических лиц руководствуются нормами ст. 121 Гражданского кодекса РФ*(13) (далее - ГК РФ), устанавливающей право коммерческих организаций в целях координации их предпринимательской деятельности, а также представления и защиты общих имущественных интересов по договору между собой создавать объединения в форме ассоциаций или союзов, являющихся некоммерческими организациями.

Условия объединения участников саморегулируемых организаций в ассоциации или союзы определяются их учредительными документами.

По правилам ст. 122 ГК РФ учредительными документами ассоциации (союза) являются учредительный договор, подписанный ее членами, и утвержденный ими устав.

Учредительные документы ассоциации (союза) должны содержать помимо сведений о предмете и цели деятельности условия о составе и компетенции органов управления ассоциацией (союзом) и порядке принятия ими решений, в том числе о вопросах, решения по которым принимаются единогласно или квалифицированным большинством голосов членов ассоциации (союза), и о порядке распределения имущества, остающегося после ликвидации ассоциации (союза).

Гражданское законодательство предусматривает (ст. 123 ГК РФ), что член ассоциации (союза) вправе безвозмездно пользоваться ее услугами, по своему усмотрению выйти из ассоциации (союза) по окончании финансового года. В этом случае он несет субсидиарную ответственность по обязательствам ассоциации (союза) пропорционально своему взносу в течение двух лет с момента выхода.

Гражданским законодательством установлены также правовые основания для применения такой меры дисциплинарной ответственности, как исключение из членов саморегулируемой организации.

Статья 123 ГК РФ также устанавливает, что член ассоциации (союза) может быть исключен из нее по решению остающихся участников в случаях и в порядке, установленных учредительными документами ассоциации (союза). В отношении ответственности исключенного члена ассоциации (союза) применяются правила, относящиеся к выходу из ассоциации (союза).

Таким образом, получается, что саморегулируемые организации, создаваемые в форме ассоциаций и союзов юридических лиц или общественных объединений лиц физических, обладают правом в своем уставе и принятых на его основе внутренних документах определить возможный порядок осуществления дисциплинарного производства.

Совершенно понятно, что исключение из числа членов саморегулируемой организации прямо предусмотрено гражданским законодательством, но как же быть с другими возможными мерами дисциплинарной ответственности, например, штрафами?

Сами по себе штрафы предполагают внесение денежных сумм на счет саморегулируемой организации (в настоящее время благодаря Закону о СРО в компенсационный фонд саморегулируемой организации).

Данные меры дисциплинарного воздействия имущественного характера по своей правовой природе являются гражданско-правовыми мерами имущественной ответственности, установленными за нарушение договорных обязательств, обычной неустойкой, установленной за несоблюдение норм гражданского договора. Вступая в СРО, ее участники заранее обязуются соблюдать все ее правила, определенные уставом и внутренними документами, например, правилами членства СРО, правилами этики, дисциплинарным кодексом (кодексом мер дисциплинарной ответственности).

Вступая в саморегулируемую организацию, ее участники заключают своеобразное пари, "джентльменское соглашение", обязывающее их соблюдать не только стандарты данной СРО, как определено Законом о СРО, но часто и всю совокупность иных нормативных правовых актов, регулирующих профессиональную деятельность участников СРО.

Как это ни странно может прозвучать для некоторых консервативных сторонников точки зрения о законности и эффективности исключительно государственного правоприменения, СРО могут применять к своим участникам меры дисциплинарного воздействия, в том числе и за нарушения норм федерального законодательства.

Но и такой подход претворить в жизнь было непросто. Многие сторонние эксперты, а также юрисконсульты крупных брокеров на фондовом рынке считали, что СРО вправе применять меры дисциплинарной ответственности только за нарушения их собственных стандартов профессиональной деятельности, рассмотрение вопросов о соответствии деятельности СРО законодательству о рынке ценных бумаг представлялось им очевидным выходом СРО за пределы полномочий, предоставленных ей законом.

В то время в обоснование законности принимаемых решений и в целях прекращения пустой траты времени на бесконечные дискуссии по данному вопросу в Дисциплинарном комитете СРО НАУФОР приходилось вывешивать на стену копию направленного в адрес СРО письма Председателя федерального органа исполнительной власти по рынку ценных бумаг, в котором было дано разъяснение о праве и обязанности дисциплинарных комитетов СРО рассматривать дисциплинарные дела и применять меры дисциплинарной ответственности не только за нарушения собственных стандартов и правил профессиональной деятельности, но и требований законодательства о рынке ценных бумаг.

Со временем, по мере роста законодательной базы, регулирующей профессиональную деятельность участников СРО на рынке ценных бумаг, дисциплинарные комитеты стали применять меры дисциплинарной ответственности к своим участникам не только за нарушения Закона о рынке ценных бумаг и Федерального закона "Об акционерных обществах", но и Закона о защите прав инвесторов, Федерального закона "О защите конкуренции" и многих других.

На первый взгляд, такое дисциплинарное производство, в ходе которого дисциплинарный комитет СРО решает вопрос о соответствии законодательству действий его участников, представляется несколько сомнительным в силу того, что данный орган СРО не является уполномоченным государственным органом судом, уполномоченным осуществлять суждение о праве, что вполне соответствует норме и духу ст. 35 Конституции РФ*(14), определяющей, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

Тем не менее с правовой точки зрения дисциплинарный комитет СРО в указанном случае действует по аналогии с третейским судом, когда члены СРО через свой представительный орган - совет директоров СРО назначают ряд лиц - членов дисциплинарного комитета, уполномочивая их на суждение о правомерности осуществляемой ими профессиональной деятельности и оценку соответствия ее нормам законодательства Российской Федерации, что вполне соответствует принципу саморегулирования, когда профессионалы в определенной области берут на себя обязанность по соблюдению правового порядка ее осуществления, помимо государственного контроля ее осуществления.

Может показаться, что такая политика СРО имеет что-то общее с известным в истории примером, когда московский князь Иван Калита ворвался в Тверь с монголо-татарским войском и, подавив восстание, получил ярлык на великое княжение. Историки спорят о том, позволил ли его поступок навести порядок на земле русской и не допустить нового полномасштабного вторжения монгольских орд на русскую землю.

Саморегулируемые организации конечно же не жаждущие власти тираны времен феодальной раздробленности, а государственные органы, регулирующие профессиональную деятельность их членов, к счастью, далеко не кровожадные монгольские ханы.

Саморегулируемые организации призваны быть не просто слепым орудием исполнения воли федерального органа исполнительной власти, но прежде всего повышать уровень законности и профессионализма в деятельности ее участников, защищать их от излишних ведомственных проверок осуществляемой ими деятельности, экономить небезграничные государственные бюджетные средства, расходуемые на осуществление функций государственного контроля.

Поручив саморегулируемым организациям функции контроля, федеральные органы исполнительной власти прекрасно справляются с возложенными на них государственными функциями, ограничившись надзором за данной деятельностью.

Надзор может осуществляться ими в ответ на поступающие "сигналы", жалобы и обращения граждан или других профессиональных участников рынка ценных бумаг.

Большое значение в деятельности СРО имеет также деятельность по осуществлению контроля за соблюдением ее участниками правил и требований иных правовых актов, к которым относятся указы Президента РФ, нормативные акты Правительства РФ, федеральных органов исполнительной власти. По существу, дисциплинарное производство СРО позволяет федеральному органу исполнительной власти обеспечить более эффективную реализацию устанавливаемых им требований к профессиональной деятельности участников саморегулируемой организации.

Особое значение подзаконное правовое регулирование имеет на финансовом рынке, где федеральные законы, с точки зрения традиционного российского правового подхода, в соотношении с действующими принципами правовой системы Российской Федерации оставляют желать лучшего.

Закон о рынке ценных бумаг был принят на основании западных аналогов, по большей части статутов США и Великобритании, то же самое можно сказать и о Федеральном законе "Об акционерных обществах".

Кроме того, оба данных нормативных правовых акта являются одними из безусловных лидеров по количеству вносимых в них законодательных изменений: Закон о рынке ценных бумаг постоянно изменяется и дополняется по инициативе федерального органа исполнительной власти по рынку ценных бумаг, пребывающего в неком извечном "творческом поиске" новых подходов к регулированию экономики, а Федеральный закон "Об акционерных обществах" как одна из правовых основ для широко известного процесса "передела собственности" по сути своего нормативного содержания давно стал похож на "лоскутное одеяло", где каждая нормативная "заплата" принадлежит перу той или иной заинтересованной группы лоббистов, изменения в него вносились так просто, что временами он стал сильно напоминать Интернет-чат по проблемам акционерного регулирования, правда, с тем отличием, что предложения его участников, как хаотичные, трудно согласующиеся между собой нагромождения правовых норм, сделались обязательными для исполнения всеми субъектами корпоративных правоотношений.

В связи с тем что изначально нормы данных законов конструировались по принципу правовых заимствований из иностранных статутов общего права, не принималось во внимание, что российская правовая система относится к правовой семье континентального (романо-германского) права и поэтому отличается сильными правовыми традициями гражданского материального права.

В статутах нормы права, как и в романо-германских системах, выступают в виде правил более общего характера, однако они всегда требуют дополнительной конкретизации в прецедентах*(15).

В связи с этим, когда какое-то правило норм общего права, например, Закона о ценных бумагах США машинально переносится в нормы российского Закона о рынке ценных бумаг или Федерального закона "Об акционерных обществах", оно сохраняет свой более общий характер, но никогда не "обрастет" судебными прецедентами, по меньшей мере потому что у высших судебных инстанций Российской Федерации нет таких прецедентно-нормотворческих полномочий, которыми обладает Верховный Суд США.

Есть еще и другой способ восполнения данных исторически существующих пробелов - ведомственное нормотворчество.

В советское время такое нормотворчество подвергалось жесткой, в некоторых случаях вполне обоснованной критике, еще В.И. Ленин*(16) охарактеризовал ведомственное нормотворчество капиталистических государств как кризис буржуазной законности в период империализма*(17). Буржуазная законность становится поперек дороги тем, кто ввел эту законность, писал он, и буржуазия пытается избавиться от ею же созданной и для нее же невыносимой законности.

Ломка буржуазной законности осуществляется в двух основных формах: во-первых, в форме издания нормативных актов, противоречащих конституции; во-вторых, в форме судебного и административного произвола. В первом случае различные государственные органы издают нормативные акты, которые по форме, процедуре принятия сохраняют видимость законности, а по существу нарушают основные положения буржуазных конституций, легализуют попрание законности.

В некоторых случаях данные выводы бывают справедливыми, но по большей части, подзаконные акты являются также одним из наиболее эффективных способов восполнения недостатков федеральных законов, быстрого и эффективного регулирования экономики.

Данная процедура также не вполне застрахована от ошибок и рисков, таких как, например, несоответствие отдельных положений данных актов федеральному законодательству или Конституции РФ. Во избежание таких возможных негативных последствий регулирования правоотношений в порядке принятия нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти все данные акты проходят обязательную процедуру регистрации в Министерстве юстиции Российской Федерации.

Но даже такой порядок вещей не гарантирует стопроцентной защиты от возможных неоднозначных положений ведомственных актов.

Например, 16 сентября 2002 г. Верховным Судом РФ было принято решение об отказе в удовлетворении заявления ООО "Тюменская регистрационная компания" о признании недействительным пп. "к" п. 8 Порядка лицензирования видов профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг Российской Федерации, утвержденного Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 15 августа 2000 г. N 10*(18).

Оспариваемая норма установила, что лицензионным требованием и условием, выполнение которого является обязательным для соискателя и лицензиата при осуществлении деятельности по ведению реестра владельцев именных ценных бумаг, является наличие у лицензиата, осуществляющего деятельность по ведению реестра владельцев именных ценных бумаг, по истечении шести месяцев с момента получения лицензии не менее 50 эмитентов с числом владельцев именных ценных бумаг более 500 у каждого, ведение реестров владельцев именных ценных бумаг которых им осуществляется.

Обращение в Верховный Суд РФ было предпринято не без всяких видимых причин, поводом ему послужила достаточно четко выраженная реакция Министерства по антимонопольной политике РФ, усмотревшего в действиях ФКЦБ России по принятию нормативного правового акта, содержащего данное требование, нарушение норм российского законодательства о защите конкуренции и рекомендовавшего ФКЦБ России отменить данный нормативный правовой акт в части указанного пункта.

В направленной в Верховный Суд РФ жалобе профессиональных участников рынка ценных бумаг было указано, что лицензионное требование Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, сформулированное в пп. "к" п. 8 Порядка лицензирования видов профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 15 августа 2000 г. N 10, противоречит:

- п. 1 ст. 8 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг", устанавливающему, что регистратор может вести реестры владельцев ценных бумаг неограниченного числа эмитентов;

- п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которым юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора;

- п. 1 ст. 421 Гражданского кодекса РФ, устанавливающему, что юридические лица свободны в заключении договора; понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена Гражданским кодексом РФ, законом или добровольно принятым обязательством;

- п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса РФ, определяющему, что услуги свободно перемещаются на всей территории Российской Федерации, что ограничения перемещения услуг могут вводиться в соответствии с федеральным законом, если это необходимо для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей;

- ст. 49 Гражданского кодекса РФ, устанавливающей, что юридическое лицо может быть ограничено в правах лишь в случаях и в порядке, предусмотренных законом;

- ст. 8 Конституции РФ, определяющей, что в Российской Федерации гарантируются единство экономического пространства, свободное перемещение услуг, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности;

- ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, определяющему, что органы государственной власти обязаны соблюдать законы;

- ст. 34 Конституции РФ, устанавливающей, что каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности;

- ст. 55 Конституции РФ, определяющей, что в Российской Федерации права и свободы могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Было также указано, что лицензионное требование Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, сформулированное в пп. "к" п. 8 Порядка лицензирования видов профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 15 августа 2000 г. N 10, не несет качественной направленности, так как оно не способствует улучшению качества предоставляемых регистратором услуг по ведению реестра.

В соответствии со ст. 8, 39 и п. 6 ст. 51 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" регистраторы, являющиеся членами Профессиональной ассоциации регистраторов, трансфер-агентов и депозитариев, не вправе осуществлять деятельность по ведению реестра владельцев именных ценных бумаг в отсутствие лицензии Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, в связи с этим правило пп. "к" п. 8 Порядка лицензирования видов профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 15 августа 2000 г. N 10, нарушает права членов ассоциации на осуществление лицензионной деятельности, связанной с ведением реестра владельцев именных ценных бумаг.

Нельзя не отметить, что самим рассмотрением данного дела Верховным Судом РФ члены регистраторского профессионального сообщества обязаны исключительно руководству регистратора ООО "Тюменская регистрационная компания", потому что заявление, изначально поданное в качестве коллективного (от имени нескольких профессиональных участников рынка ценных бумаг), чуть было вообще не осталось без рассмотрения.

ФКЦБ России задействовало свой "административный ресурс", пригрозив заявителям административными проверками и санкциями, и уже на предварительном заседании Верховного Суда РФ представитель данного федерального органа исполнительной власти торжественно зачитывал полученные им отказы регистраторов от ранее выдвинутых ими же требований и отзыве ими же выданных представителям доверенностей. Коллективное обращение в Верховный Суд РФ рассыпалось на глазах, как песочный домик, лишь один из множества сначала решительно настроенных профессиональных участников рынка ценных бумаг, обратившихся в суд за защитой своих прав и законных интересов, предпочел стыдливому молчанию "ради сохранения бизнеса" судебную тяжбу.

Но регистратору ООО "Тюменская регистрационная компания" в удовлетворении заявленных требований о признании положения нормативного правового акта ФКЦБ России недействительным при активной поддержке данного органа со стороны Министерства юстиции РФ и Генеральной прокуратуры РФ Верховным Судом РФ было дважды отказано в судебной защите, сначала в первой, а затем и в кассационной инстанциях.

В связи с этим федеральные органы исполнительной власти практически всемогущи в пределах неясно выраженной компетенции, отведенной им законодательством, и никакие пресловутые судебные инстанции, пусть даже самые высокие, за исключением случаев очевидного, даже для судей вопиющего беззакония, им, по большому счету, не помеха.

В таких условиях дисциплинарные комитеты саморегулируемых организаций очень важны: с одной стороны, они предостерегают своими решениями членов СРО от нарушения ведомственных нормативных актов и, таким образом, оберегают их от более тяжелых для них последствий государственных проверок и санкций. Конечно, такое предостережение не нужно путать с сигналом, производимым фарами автомобиля при приближении к местонахождению инспектора ГИБДД. Саморегулируемые организации в отличие от солидарных автомобилистов в указанных случаях не помогают скрывать нарушения, а, напротив, их выявляют и делают это гласно с уведомлением государственных органов и применением к правонарушителям мер дисциплинарного воздействия.

С другой стороны, дисциплинарные комитеты своей деятельностью по рассмотрению дисциплинарных дел о нарушении подзаконных нормативных актов помогают участникам саморегулируемых организаций разобраться в содержании данных актов, поскольку юридическая техника составления многих из них неоднозначна и содержание для лиц, не посвященных в подробности процесса ведомственного нормотворчества, может показаться слишком запутанным, не говоря уже о лицах, не связанных с данной деятельностью профессионально. В 90-е гг. даже некоторые судьи называли нормативные правовые акты ФКЦБ "китайскими грамотами" и не могли сразу произвести буквальное толкование содержащихся в них норм.

Дисциплинарные комитеты саморегулируемых организаций, обязанных принимать участие и оказывать содействие регулирующим государственным органам в разработке проектов издаваемых данными органами нормативных актов, представляя мнение профессионального сообщества, как правило, посвящены во все детали возможного толкования данных норм. В связи с этим дисциплинарное производство в некоторых случаях имеет также серьезное образовательное значение для членов саморегулируемых организаций.

<< | >>
Источник: Г. О. Аболонин. Дисциплинарное производство саморегулируемых организаций - на острие конфликта. 2010

Еще по теме 2. Место дисциплинарного производства саморегулируемых организаций в системе гражданского и административного права:

  1. 20. Проблемы дисциплинарного производства саморегулируемых организаций
  2. Г. О. Аболонин. Дисциплинарное производство саморегулируемых организаций - на острие конфликта, 2010
  3. 19. Опыт дисциплинарного производства саморегулируемой организации ФИНРА в США
  4. Приложения (образцы документов дисциплинарного производства саморегулируемой организации)
  5. 4. Внутренние документы саморегулируемых организаций, регламентирующие дисциплинарное производство
  6. 20.6. Возможные варианты развития саморегулируемых организаций и их дисциплинарного производства
  7. 20.2. Непонимание роли и значения дисциплинарного производства в саморегулируемых организациях их руководящими органами
  8. 19.1. Общая характеристика дисциплинарного производства саморегулируемой организации ФИНРА
  9. Статья 55.15. Применение саморегулируемой органи-зацией мер дисциплинарного воздействия в отношении членов саморегулируемой организации
  10. 19.2. Общие принципы наложения дисциплинарных взысканий дисциплинарными органами саморегулируемой организации ФИНРА
  11. 18. Дисциплинарная практика саморегулируемой организации ПАРТАД
  12. 3. Дисциплинарные органы саморегулируемых организаций
  13. 3.1. Система наук и место в ней административного права
  14. 19.3. Дисциплинарная практика саморегулируемой организации ФИНРА