<<
>>

§ 1. Интеллектуальная собственность как совокупность прав и структурное образование в системе права

Понятие интеллектуальной собственности. Одним из объектов гражданских прав является интеллектуальная собственность (ст. 128 ГК). С 1 января 2008 г. данным термином в российском законодательстве обозначаются результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана.
Иными словами, интеллектуальной собственностью в Российской Федерации признаются сами произведения науки, литературы и искусства, изобретения, фирменные наименования, товарные знаки и иные охраняемые правом результаты интеллектуальной деятельности.

Такое понимание интеллектуальной собственности расходится с традиционной для мировой практики трактовкой интеллектуальной собственности как совокупности прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации. Кроме того, оно противоречит пункту VIII ст. 2 Конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности (ВОИС), от 14 июля 1967 г.*(110) (далее - Конвенция об учреждении ВОИС), в котором указывается, что интеллектуальная собственность включает права, относящиеся к литературным, художественным и научным произведениям, изобретениям, товарным знакам и иным объектам.

Собственно говоря, до недавнего времени российское законодательство придерживалось такого же подхода. Однако с вступлением в силу части четвертой Гражданского кодекса права на результаты интеллектуальной деятельности стали именоваться особыми интеллектуальными правами (ст. 1226 ГК).

Чтобы разобраться в том, оправдано ли такое законодательное решение, целесообразно хотя бы вкратце осветить генезис понятия "интеллектуальная собственность" и дискуссию, которая ведется вокруг него уже много лет.

Происхождение самого термина "интеллектуальная собственность" обычно связывается с французским законодательством конца XVIII в., что во многом является справедливым.

Действительно, традиция проприетарного подхода к авторскому и патентному праву не только родилась во Франции, но и опиралась в своей основе на теорию естественного права, которая получила наиболее последовательное развитие именно в трудах французских философов-просветителей (Вольтер, Дидро, Гольбах, Гельвеций, Руссо). В соответствии с данной теорией право создателя любого творческого результата, будь то литературное произведение или изобретение, является его неотъемлемым, природным правом, возникает из самой природы творческой деятельности и существует независимо от признания этого права государственной властью. Возникающее у творца право на достигнутый результат сродни праву собственности, которое проявляется у лица, трудом которого создана материальная вещь. Как и право собственности, право на результат творческой деятельности обеспечивает его обладателю исключительную возможность распоряжаться этим результатом по своему усмотрению, с устранением всех третьих лиц от вмешательства в исключительную сферу правообладателя.

Указанные теоретические воззрения на природу авторского и патентного прав были последовательно воплощены в законах революционной Франции. Так, во вводной части французского Патентного закона от 7 января 1791 г. говорилось, что "всякая новая идея, провозглашение и осуществление которой может быть полезным для общества, принадлежит тому, кто ее создал, и было бы ограничением прав человека не рассматривать новое промышленное изобретение как собственность его творца"*(111). Логическим следствием такого подхода стало закрепление во французском законодательстве понятий литературной и промышленной собственности.

Справедливости ради нужно, однако, отметить, что еще раньше идея об авторском праве как "самом священном виде собственности" была воплощена в законах некоторых штатов США. Так, в Законе штата Массачусетс от 17 марта 1789 г. указывалось, что "нет собственности, принадлежащей человеку более, чем та, которая является результатом его умственного труда"*(112).

Аналогичные конструкции были закреплены также в законодательстве Саксонии, Пруссии, Дании, Норвегии и ряда других стран.

Разумеется, приравнивание авторских и патентных прав к праву собственности было бы неверным связывать лишь с теорией естественного права. В своей глубинной основе подобный подход был продиктован потребностями развития капиталистических отношений. Если до изобретения печатного станка и появления мануфактур произведение и его материальный носитель (рукопись, скульптура, картина) были практически неотделимы друг от друга, а на внедрение в производство технических новшеств уходили десятилетия, то в последующем положение дел существенно изменилось. Теперь любая рукопись, а затем и другие материальные носители произведений могли быть быстро и относительно дешево размножены, а технические новинки, использование которых приносило владельцам мануфактур ощутимые преимущества перед конкурентами, внедрялись в производство значительно быстрее, чем прежде.

Однако издание книг и внедрение изобретений всегда требовали максимальных затрат средств и усилий именно от тех, кто делал это первыми. Им приходилось так или иначе оплачивать труд создателей произведений и технических новинок, нести затраты по подготовке книг к изданию и доведению технических решений до работающего состояния и т.п. Безусловно, выходя первыми на рынок со своими товарами, они получали известные преимущества перед другими лицами. Но нередко эти преимущества сводились на нет и даже не обеспечивали владельцам типографий и мануфактур покрытие тех затрат, которые они несли на подготовительной стадии. Обычно это случалось тогда, когда изданные книги и внедренные в производство технические новинки уже в готовом для использования виде присваивались конкурентами, которые, естественно, не несли подобных затрат и, следовательно, могли предложить публике свой товар по более дешевым ценам.

Постепенно такое положение стало серьезным тормозом технического прогресса и распространения культурных ценностей. Возникла объективная потребность в признании и защите со стороны закона интересов лиц, которые вкладывали средства и труд в сферу художественного и технического творчества и первыми доводили до сведения общества новые идеи и образы. Первоначально охрана интересов таких лиц обеспечивалась с помощью системы привилегий, которые верховная власть выдавала отдельным издателям и владельцам мануфактур. Однако по мере того, как возрастало влияние буржуазии на государственную власть, система привилегий, выдаваемых милостью властей, сменяется законами, признающими за авторами и их правопреемниками независимое от кого бы то ни было исключительное право на использование принадлежащих им произведений и технических новинок в течение установленного законом срока.

Родиной первых авторского и патентного законов в их современном смысле по праву считается Англия. Именно здесь еще в 1623 г. при короле Якове Стюарте был принят Статут о монополиях, которым провозглашалось исключительное и независимое от воли короля право каждого, кто создаст и применит техническое новшество, монопольно пользоваться в течение 14 лет выгодами и преимуществами, доставляемыми таким новшеством. В 1710 г. в Англии появляется и первый авторский закон, известный под названием "Статут королевы Анны", которым автору предоставлялось исключительное право на публикацию произведения в течение 14 лет с момента его создания с возможностью продления этого срока еще на 14 лет при жизни автора. Вслед за Англией патентные и авторские законы были приняты в ряде других европейских стран и в США.

Оценивая значение этих первых законов, следует отметить, что основной их целью было ограждение интересов издателей и промышленников. Как правило, именно они, а не авторы и изобретатели поставляли на рынок результаты творческого труда и потому нуждались в монополии на их реализацию. Права непосредственных создателей творческих достижений интересовали их лишь постольку, поскольку эти права могли быть приобретены ими для использования в монопольном режиме. И здесь как нельзя более кстати оказалась теория естественного права, признающая за творцом произведения или технического решения право собственности на достигнутый творческий результат. Бесспорно, что от такого признания выиграли в немалой степени и сами авторы, которые получили возможность продавать пользователям результаты своего труда. Наиболее близкими, понятными и пригодными для этих целей и к тому же теоретически обоснованными явились понятия литературной (художественной) и промышленной собственности, которые позднее были объединены в конструкцию интеллектуальной собственности.

Подход к авторскому и патентному праву как к собственности получил наибольшее распространение в XIX в. Авторские и патентные законы большинства европейских стран в той или в иной степени приравнивали права создателей творческих достижений к праву собственности, а иногда и прямо относили их к движимому имуществу. В 1883 г. была принята Парижская конвенция по охране промышленной собственности, которая продолжает оставаться важнейшим международным соглашением в области охраны промышленных прав.

Традиция проприетарного подхода к авторскому и патентному праву достаточно сильна и в настоящее время. Термин "интеллектуальная собственность" широко используется в законодательстве, в научной литературе и в практике многих стран. В 1967 г. в Стокгольме была подписана Конвенция об учреждении ВОИС, в соответствии с которой объектами охраны являются права, относящиеся к конкретным результатам творческой деятельности в производственной, научной и художественной областях.

Однако, несмотря на свое широкое распространение, понятие интеллектуальной собственности*(113) практически сразу же с момента своего появления подверглось критике со стороны многих ученых. Противники данного понятия обычно указывали и продолжают подчеркивать в настоящее время, что нельзя отождествлять правовой режим материальных вещей и нематериальных объектов, каковыми являются по своей сути авторские произведения и различные технические новшества; что в отличие от права собственности, которое в принципе бессрочно и не подвержено каким-либо территориальным ограничениям, права авторов, изобретателей и их правопреемников изначально ограничены во времени и в пространстве; что авторские и патентные права защищаются с помощью иных правовых средств по сравнению с теми, которые применяются для защиты права собственности; что право на творческий результат неразрывно связано с личностью его создателя и т.п.

Реагируя на эти, в общем-то справедливые замечания, сторонники понятия "интеллектуальная собственность" стали подчеркивать, что в данном случае речь идет о собственности особого рода, которая требует специального регулирования ввиду нематериального характера ее объектов, которыми являются неосязаемые и бестелесные вещи - произведения науки, литературы и искусства, изобретения, товарные знаки и т.п.

Свое логическое завершение подобный подход нашел в теории интеллектуальных прав, в соответствии с которой права авторов, изобретателей, патентообладателей и т.д. должны быть признаны правами sui generis, т.е. правами особого рода, находящимися вне классического деления гражданских прав на вещные, обязательственные и личные. Так, один из создателей данной теории, бельгийский юрист Пикард, писал, что права на изобретение, промышленный образец и полезную модель, товарный знак, фирменное наименование и т.д. составляют особую интеллектуальную собственность и право на нее существенно отличается от права собственности на вещь. Теория особых интеллектуальных прав, многие сторонники которой вообще выступают против использования термина "интеллектуальная собственность", является в наши дни одной из наиболее распространенных.

В настоящее время практически никто не ставит под сомнение двойственную природу авторских и изобретательских прав. С одной стороны, создателю творческого результата принадлежит право на его использование, которое носит исключительный характер и, в принципе, может свободно передаваться другим лицам (предоставляться разрешение на использование результата). Данное право относится к числу имущественных прав и по целому ряду признаков действительно сходно с правом собственности. С другой стороны, автор обладает совокупностью личных неимущественных (моральных) прав, таких как право авторства, право на авторское имя и т.д., которые не могут отчуждаться от их обладателя в силу самой их природы. При этом между имущественными и личными правами не существует непреодолимой грани; напротив, они теснейшим образом взаимосвязаны и переплетены, образуя неразрывное единство.

Обозначение указанной совокупности прав термином "интеллектуальная собственность", конечно, является условным и своего рода данью исторической традиции. Сейчас мало кто из тех специалистов, которые используют рассматриваемое понятие для обозначения совокупности прав, которыми обладают создатели творческих и иных интеллектуальных достижений и их правопреемники, допускает распространение на результаты интеллектуальной деятельности правового режима, применяемого к имуществу. Поэтому те критические нападки, которым по-прежнему, как и столетие назад, подвергается понятие интеллектуальной собственности, используемое в современном законодательстве и юридической литературе, как правило, не достигают своей цели. Сама живучесть термина "интеллектуальная собственность", каким бы неточным он ни казался при ближайшем рассмотрении, лучше, чем что-либо другое, доказывает адекватность данного названия для той совокупности исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, которая возникает у их создателей и правообладателей.

В нашей стране термин "интеллектуальная собственность", считавшийся неприемлемым с конца XIX в., вновь вошел в научный оборот и в законодательство в начале 90-х гг. ХХ в. Окончательно он был узаконен Конституцией РФ 1993 г., согласно которой "интеллектуальная собственность охраняется законом" (ст. 44). Однако с началом работы над проектом Гражданского кодекса, который должен был включать положения об интеллектуальной собственности, дискуссия о допустимости использования в законодательстве этого понятия разгорелась с новой силой.

В ходе данной дискуссии выявились два основных подхода к рассматриваемому понятию. Одни ученые выступали за закрепление в законе данного понятия и не усматривали в его использовании каких-либо элементов ненаучного подхода, учитывая его условность и конкретное содержание. По мнению других ученых, данный термин является изначально неточным и ненаучным, в связи с чем он может применяться лишь в политических актах, но никак не в правовых нормах, имеющих практическую направленность. В итоге, приняв часть четвертую Гражданского кодекса, законодатель согласился со вторым из названных подходов.

Поскольку в Конституции РФ содержание понятия "интеллектуальная собственность" не раскрывается, составители проекта части четвертой Гражданского кодекса сочли возможным приспособить его для обозначения результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации, а не самих прав на эти результаты, как это принято во всем мире*(114).

Что касается прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, то они, как отмечено выше, объявлены составителями проекта части четвертой Кодекса интеллектуальными правами. В свою очередь, эти интеллектуальные права включают в себя исключительное право, являющееся имущественным правом, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, также личные неимущественные права и иные права (право следования, право доступа и др.) (ст. 1226 ГК).

Возникает закономерный вопрос: к чему привело такое законодательное решение и стало ли от этого наше законодательство об интеллектуальной собственности более совершенным? Разумеется, практические его итоги подводить еще рано. Однако уже сейчас можно констатировать некоторые бесспорные моменты*(115).

На то обстоятельство, что российское понимание интеллектуальной собственности отныне расходится с общемировым и к тому же противоречит Конвенции об учреждении ВОИС, выше уже было обращено внимание. Россия в очередной раз пытается идти своим самобытным путем, что является ее безусловным правом, если, конечно, отвлечься от принятых ею международных обязательств и забыть о наличии ст. 15 в Конституции РФ. Однако сфера правовой охраны интеллектуальной собственности - отнюдь не та область, в которой требуется проявление этой самобытности, тем более что похвастаться какими-либо особыми достижениями в этой области мы не можем. Принятое решение идет вразрез с активным процессом унификации законодательства об интеллектуальной собственности, которым охвачены все остальные страны.

Далее, как показывает анализ части четвертой Гражданского кодекса, так называемые интеллектуальные права на деле оказываются избыточным понятием, поскольку в Кодексе данное понятие практически не используется. С его введением произошло лишь удвоение терминов, поскольку интеллектуальные права на произведения науки, литературы и искусства в дальнейшем называются авторскими (п. 1 ст. 1255 ГК), на исполнения, фонограммы и другие аналогичные объекты - смежными (п. 1 ст. 1303 ГК); на изобретения, полезные модели и промышленные образцы - патентными (п. 1 ст. 1345 ГК) и т.д.

Еще больше сомнений вызывает целесообразность введения в законодательство понятия "исключительное право", которым охватывается право использовать результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом (п. 1 ст. 1229 ГК). Дело даже не в том, что сам термин "исключительное право" является менее понятным для простых участников оборота, чем термин "интеллектуальная собственность". Он не только изначально неточен (в чем постоянно упрекают термин "интеллектуальная собственность"), но еще и вводит в заблуждение, ибо создает иллюзию того, что исключительным правом является лишь некое имущественное право на использование результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации. На самом деле исключительным характером, причем еще в большей степени, обладают личные неимущественные права создателей объектов интеллектуальной собственности. Кроме того, свойство исключительности присуще многим другим субъективным гражданским правам, не имеющим никакого отношения к интеллектуальной собственности (традиционное право собственности, права на жизнь, здоровье и другие личные блага).

Позицию составителей проекта Кодекса еще можно было бы как-то объяснить, если бы понятие "исключительное право" заменяло собой ненавистное им понятие "интеллектуальная собственность" и было адекватно ему по содержанию, т.е. охватывало всю совокупность личных и имущественных прав на объекты интеллектуальной собственности. В данном случае дискуссия принимала бы сугубо терминологический характер и тем самым себя бы исчерпала. Однако, как видно из ст. 1229 ГК, ничего, кроме возможности использовать результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом, а также распоряжаться им, содержанием данного права не охватывается.

Закономерно возникает вопрос: зачем в таком случае вообще нужна конструкция некого исключительного права, если то, что им обозначается, уже имеет название - право на использование результата интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации?

Если цель состояла в разграничении личных и имущественных прав создателей результатов интеллектуальной деятельности, то она является недостижимой и, более того, ошибочной. Известно, что личные и имущественные прав в рассматриваемой сфере неразрывно связаны друг с другом, а некоторые из них не могут быть с очевидностью признаны имущественными или личными. Отдельные права, традиционно относимые к числу личных, например право на обнародование произведения, могут переходить к другим лицам; напротив, имущественные права на некоторые объекты интеллектуальной собственности, например права на использование фирменного наименования и наименования места происхождения товара, не могут отчуждаться в обычном режиме. Поэтому более правильным является не искусственное деление так называемых интеллектуальных прав на личные и имущественные, а отказ от их жесткого подразделения законом на указанные виды, поскольку от такого деления больше вреда, чем пользы.

Если целью введения в законодательство понятия "исключительное право" было создание условий для обеспечении гражданского оборота имущественных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, то она не только не достигнута, но и существенно отдалилась. В самом деле, по всей части четвертой Гражданского кодекса последовательно проводится идея о том, что исключительное право может отчуждаться только в полном объеме (см. ст. 1234, 1285, 1307, 1365 и др.). Поэтому если потенциального пользователя произведения интересует, например, приобретение у правообладателя лишь права на переработку произведения или право на передачу его в эфир, он сможет приобрести данное право только одновременно со всеми другими имущественными правомочиями, в которых он вовсе не нуждается и которые далеко не всегда готов уступить ему правообладатель. При этом лицензионный договор, который позволяет получить разрешение на конкретный способ использования произведения, по целому ряду причин может оказаться для сторон неприемлемым. Ответ на вопрос, сдерживает ли это гражданский оборот прав на объекты интеллектуальной собственности или способствует его развитию, не заставит себя долго ждать.

К сожалению, составители проекта Кодекса ни в ходе его обсуждения, ни в настоящее время не дали вразумительных пояснений, в чем же состоит ценность понятия "исключительное право". Вся их риторика свелась к критике понятия "интеллектуальная собственность" без попытки разобраться в том, что же в действительности охватывается данным понятием в соответствии с современным взглядами на него.

Подводя промежуточный итог сказанному, отметим, что сведение понятия "интеллектуальная собственность" к результатам интеллектуальной деятельности и средствам индивидуализации и введение в оборот надуманных понятий "интеллектуальные права" и "исключительное право" является ошибочным законодательным решением. Против данного решения в ходе подготовки проекта части четвертой Гражданского кодекса выступало большинство ученых и правообладателей*(116). Тем не менее данное решение было фактически навязано российскому обществу узкой группой лиц, сумевших заручиться поддержкой властных структур.

Исходя из того, что:

понятие интеллектуальной собственности, закрепленное Гражданским кодексом, противоречит тому, как данное понятие трактуется Конвенцией об учреждении ВОИС;

Российская Федерация является участницей данной Конвенции;

ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК устанавливают приоритет норм международных договоров Российской Федерации перед правилами, предусмотренными гражданским законодательством, - под интеллектуальной собственностью в настоящем разделе учебника понимается совокупность личных и имущественных прав на результаты интеллектуальной, в первую очередь творческой деятельности, а также на приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий.

Объекты интеллектуальной собственности. Статья 1225 ГК содержит исчерпывающий перечень конкретных объектов правовой охраны, подпадающих под понятие интеллектуальной собственности. Данный подход согласуется с идеей включения всего законодательства об интеллектуальной собственности в состав Гражданского кодекса. Однако поскольку сама эта идея является порочной и практически неосуществимой, ошибочным следует признать и данное законодательное решение.

Более правильно этот вопрос решался утратившей силу ст. 138 ГК, из которой следовало, что правовая охрана результатов интеллектуальной деятельности и других приравненных к ним объектов обеспечивается "в случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом и другими законами". Это означало, что для отнесения того или иного результата интеллектуальной деятельности или иного объекта к интеллектуальной собственности требуется прямое указание на это того или иного закона. Поскольку правовое регулирование отношений интеллектуальной собственности обеспечивалось в тот период не Гражданским кодексом, а специальными законами, существовала возможность более гибкого и оперативного решения вопросов о признании объектами интеллектуальной собственности тех результатов интеллектуальной деятельности, которые в этом нуждались.

Как показывает мировой и отечественный опыт последних трех десятилетий, число и виды охраняемых результатов интеллектуальной деятельности постоянно расширяются. Так, за последние годы круг охраняемых в Российской Федерации объектов интеллектуальной собственности пополнился полезными моделями, наименованиями мест происхождения товаров, топологиями интегральных микросхем, программами для ЭВМ, базами данных, секретами производства, объектами смежных прав и т.д. Напротив, такие результаты интеллектуальной деятельности, как открытия и рационализаторские предложения, практически лишились правовой охраны. Это свидетельствует о том, что конкретный состав объектов интеллектуальной собственности не находится в застывшем состоянии, а, напротив, постоянно уточняется и конкретизируется.

В этих условиях закрепление в Гражданском кодексе исчерпывающего перечня результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, которым предоставляется правовая охрана, является ошибочным. И дело даже не в том, что Гражданский кодекс по определению традиционно считался нормативным актом, отличающимся от обычных законов повышенной стабильностью. Принесение данного качества Кодекса в жертву амбициям разработчиков проекта кажется мелочью по сравнению с тем, что они не учли, что помимо перечисленных в ст. 1225 ГК объектов правовой охраной в Российской Федерации охраняются иные результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, о которых говорится в других действующих правовых актах. Так, никто не отменял охрану рационализаторских предложений, которая успешно осуществляется на некоторых предприятиях. Правовой охраной в соответствии с действующим законодательством пользуются названия средств массовой информации, лекарственных средств, морских и речных судов, некоммерческих организаций, международных неправительственных организаций, доменных имен и т.д.

Конечно, едва ли следовало включать в Гражданский кодекс правила обо всех этих охраняемых законом объектах интеллектуальной собственности, поскольку уместнее осуществлять регулирование связанных с ними отношений соответствующими законами. Однако предусмотреть саму возможность их правовой охраны было необходимо, поскольку в настоящее время все они оказались в некотором подвешенном состоянии. В частности, вполне прогнозируемой стала ситуация, когда лицо, зарегистрировавшее за собой товарный знак, совпадающий, например, с названием известного средства массовой информации или приглянувшимся ему доменным именем, предъявит обладателям данных средств индивидуализации требование о прекращении их дальнейшего использования и выплате компенсации за нарушение его исключительного права. Ведь согласно Гражданскому кодексу указанные средства индивидуализации, в отличие от товарного знака, интеллектуальной собственностью не являются. Вряд ли создание возможности для подобных захватов было целью составителей проекта Кодекса, но именно к такому результату приводит конструкция ст. 1225 ГК.

Таким образом, правильнее считать, что в ст. 1225 ГК, несмотря на ее формулировку и вполне определенно выраженное желание составителей проекта Кодекса, названы лишь основные объекты интеллектуальной собственности, пользующиеся правовой охраной в Российской Федерации*(117). Наряду с ними в России охраняются также иные результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, о которых говорится в других, помимо Гражданского кодекса, законах.

При этом важно отметить, что предоставление правовой охраны лишь тем объектам, которые названы в том или ином законе, на сегодняшний день оправдано, поскольку, во-первых, пока еще отсутствуют реальные возможности для обеспечения правовой охраны любых интеллектуальных достижений, и, во-вторых, предоставление охраны некоторым результатам интеллектуальной деятельности вряд ли целесообразно по чисто практическим соображениям. Так, не вызывает сомнений правомерность постановки вопроса о введении правовой охраны научных идей, гипотез, теорий и иных подобных научных результатов*(118). Проблема, однако, состоит в том, как создать соответствующий правовой механизм, не прибегая к коренной ломке сложившихся правовых институтов и не ставя препятствий для развития научно-технического прогресса. Пока попытки отдельных ученых и законодателей решить эту проблему какими-либо значительными успехами не увенчались.

Примером объекта, охрана которого вполне может быть обеспечена в традиционных законодательных рамках, но вряд ли целесообразна на современном этапе, может служить видеозапись. В принципиальном плане видеозаписи ничем не отличаются от звукозаписей, охраняемых в качестве одного из объектов смежных прав, и с теоретической точки зрения, безусловно, должны быть причислены к объектам интеллектуальной собственности. Однако в настоящее время в большинстве стран, предусматривающих охрану смежных прав, видеозаписи объектами смежных прав не признаются. Не обеспечивается их охрана и Международной (Римской) конвенцией об охране интересов артистов-исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций 1961 г. В этих условиях введение в российское законодательство специальной охраны видеозаписей*(119) нецелесообразно, тем более с учетом того, что на них распространяются общие нормы авторского права.

Следует подчеркнуть, что конкретный перечень объектов интеллектуальной собственности, охраняемых в той или иной стране, определяется ее внутренним законодательством с учетом принятых ею международных обязательств. Конвенция об учреждении ВОИС содержит лишь примерный круг объектов интеллектуальной собственности и не налагает на участников данной Конвенции обязательств обеспечить в своих странах охрану всех перечисленных в ней объектов. Но поскольку большинство стран мира участвует в таких конвенциях, как Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений 1886 г. (далее - Бернская конвенция), Международная конвенция об охране интересов артистов-исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций 1961 г. (далее - Римская конвенция), Парижская конвенция по охране промышленной собственности 1883 г. (далее - Парижская конвенция), Договор об интеллектуальной собственности в отношении интегральных микросхем 1980 г. (далее - Вашингтонский договор) и др.*(120), повсеместно должны охраняться произведения науки, литературы и искусства; исполнительская деятельность артистов, звукозаписи, радио- и телевизионные передачи; изобретения и промышленные образцы; товарные знаки, знаки обслуживания и фирменные наименования; топологии интегральных микросхем и некоторые другие объекты. Что же касается таких объектов интеллектуальной собственности, как научные открытия, коммерческие обозначения, полезные модели и др., то любое государство вправе предоставлять им правовую охрану.

Современные стандарты в отношении охраноспособности результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации для участников Всемирной торговой организации (далее - ВТО) заданы Соглашением о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности 1994 г. (далее - Соглашение ТРИПС)*(121). При этом участники Соглашения свободны в определении соответствующих методов реализации положений данного Соглашения в рамках своей правовой системы и практики.

Подводя итог сказанному, можно констатировать, что объектами интеллектуальной собственности являются результаты интеллектуальной и в первую очередь творческой деятельности, а также приравненные к ним средства индивидуализации, конкретный перечень которых устанавливается законодательством соответствующей страны с учетом принятых ею международных обязательств.

Основные институты права интеллектуальной собственности. Термин "интеллектуальная собственность", как и термин "собственность", является многозначным. Он применяется не только для обозначения совокупности прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, но и в качестве названия тех правовых норм, которые посвящены регулированию отношений, связанных с созданием, использованием и охраной результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации. Иными словами, речь в данном случае идет о понятии "право интеллектуальной собственности" в объективном смысле.

Данное понятие выступает в качестве обобщающего по отношению к таким встречающимся в международных актах, законодательстве многих стран и юридической литературе понятиям, как "литературная и художественная собственность" и "промышленная собственность". Последние обозначают соответственно авторское право, нормы которого распространяются также на результаты научного творчества ("научная собственность") и объекты так называемых смежных с авторскими прав, и патентное право вместе с примыкающим к нему законодательством об охране средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий.

Однако эти две составляющие не исчерпывают собой всего содержания понятия "право интеллектуальной собственности". Существует немало результатов интеллектуальной деятельности, которые пользуются правовой охраной, но вне рамок авторского и патентного права и законодательства о средствах индивидуализации. К ним, в частности, относятся топологии интегральных микросхем, секреты производства, селекционные достижения и некоторые другие объекты правовой охраны. Поэтому понятие интеллектуальной собственности шире по объему, чем понятия литературной (художественной) собственности и промышленной собственности, вместе взятые.

Отношения, связанные с возникновением и осуществлением прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации входят в предмет регулирования гражданского права (п. 1 ст. 2 ГК)*(122). Нормы, сосредоточенные ныне в части четвертой Гражданского кодекса, вместе с некоторыми правилами, которые содержатся в других частях Кодекса, отдельных законах и развивающих их положения подзаконных актах, образуют в совокупности особую подотрасль российского гражданского права - право интеллектуальной собственности. Указанное правовое образование стоит в одном ряду с такими подотраслями, как охрана личных неимущественных прав, право собственности, обязательственное и наследственное право.

В настоящее время данная подотрасль имеет общую часть, представленную главой 69 ГК, которая содержит нормы общего характера, и специальную часть, состоящую из глав с 70 по 77, посвященных правовой охране отдельных объектов интеллектуальной собственности.

С учетом общности ряда объектов интеллектуальной собственности, структуры части четвертой Кодекса, а также сложившейся системы международных источников указанная подотрасль подразделяется на четыре относительно самостоятельных института. Несмотря на тесную взаимосвязь и наличие целого ряда общих моментов, каждый из этих институтов имеет присущие лишь ему черты, задачи, а иногда и принципы, которые находят отражение в закрепленных ими нормах.

Прежде всего, в праве интеллектуальной собственности выделяется институт авторского права и смежных прав. Им регулируются отношения, возникающие в связи с созданием и использованием произведений науки, литературы и искусства (авторское право), исполнений, фонограмм, передач организаций эфирного и кабельного вещания и других объектов смежных прав (смежные права). Объединение в едином институте, который в дальнейшем для краткости будет именоваться авторским правом, двух указанных групп норм объясняется теснейшей взаимосвязью авторских и смежных прав.

В качестве основных задач (функций) авторского права чаще всего в юридической литературе называют две следующие задачи. С одной стороны, авторское право должно стимулировать деятельность по созданию произведений науки, литературы и искусства. В этих целях авторское право способствует созданию условий для занятия творческим трудом, обеспечивает правовое признание и охрану достигнутых творческих результатов, закрепление за авторами прав на использование созданных ими произведений и получение доходов и т.д. С другой стороны, задачей авторского права считается создание условий для широкого использования произведений в интересах общества. Иными словами, повышение уровня охраны прав авторов ни в коем случае не должно препятствовать использованию их произведений в целях образования и просвещения или служить помехой в стремлении самой широкой аудитории читателей, зрителей, слушателей знакомиться с ними.

Указанные задачи авторского права тесным образом связаны с его принципами. Принципы авторского права - это его основные начала, отправные идеи, которые обладают универсальностью, высшей императивностью и общезначимостью. Они пронизывают содержание всей системы авторского права, предопределяют всю юрисдикционную деятельность и воплощаются в субъективных правах и обязанностях участников авторских правоотношений. Не будучи закрепленными в конкретных статьях закона, принципы авторского права выводятся из анализа всей совокупности авторско-правовых норм. Знание принципов позволяет ориентироваться в авторском законодательстве, правильно толковать и применять на практике отдельные его нормы, а также решать вопросы, на которые нет прямого ответа в действующем законодательстве.

К числу основных принципов российского авторского права, отраженных в содержании его норм на современном этапе развития, относятся следующие.

Во-первых, принципом авторского права является принцип свободы творчества, который прямо закреплен ст. 44 Конституции РФ. Данный принцип, лишь недавно наполненный реальным содержанием, пронизывает все авторское законодательство и конкретизируется в целом ряде его норм. Так, свобода творчества несовместима с цензурой произведений науки, литературы и искусства. В настоящее время цензура в России запрещена в законодательном порядке. Например, ст. 33 Закона РСФСР от 27 декабря 1991 г. "О средствах массовой информации"*(123) устанавливает, что "требование от редакции средства массовой информации со стороны должностных лиц, государственных органов, учреждений или общественных организаций предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей - не допускаются".

Обеспечивая свободу творчества, авторское право охраняет все произведения науки, литературы и искусства независимо от их назначения, достоинств и способа выражения. В этих же целях закон не ограничивает круг охраняемых произведений каким-либо перечнем и охраняет любые результаты творческой деятельности, существующие в объективной форме. Творцы произведений свободны в выборе темы, сюжета, жанра и формы воплощения создаваемых ими понятий или художественных образов, а также самостоятельно решают вопросы о выпуске своего произведения в свет, придании произведению окончательной формы и т.п.

Во-вторых, принципом авторского права является сочетание личных интересов автора с интересами общества. Хотя данный принцип, безусловно, проявляется и в других институтах права интеллектуальной собственности и гражданского права в целом, в авторском праве он имеет особое значение. В основе авторского права лежит признанное за автором монопольное право на использование созданного им произведения. Определение разумных границ этой монополии на протяжении веков являлось одной из главных проблем авторского права. В настоящее время уже никто не утверждает, что авторы должны иметь неограниченный контроль за использованием своих произведений. Ничем не ограниченная монополия необходима и возможна лишь в отношении не-обнародованных произведений. Если же произведение с согласия автора стало доступно для всеобщего сведения, его права на произведение не могут быть столь обширными, чтобы полностью игнорировать интересы других граждан и общества в целом. Законы демократического общества не только гарантируют охрану интеллектуальной собственности, но и закрепляют право членов общества на участие в культурной жизни и пользование достижениями культуры (п. 2 ст. 44 Конституции РФ).

Общество в равной степени заинтересовано как в свободном доступе к творческим произведениям своих членов, так и в том, чтобы создаваемые произведения эффективно охранялись нормами авторского права. В этой связи в авторском законодательстве России, как и в законодательстве других стран, за авторами закрепляется широкий круг исключительных личных и имущественных прав, устанавливается, что произведения могут быть использованы, по общему правилу, лишь на основании договоров с их авторами на согласованных с ними условиях, определены сроки действия субъективного авторского права и т.д. В то же время с учетом интересов общества установлены случаи, когда произведения могут свободно использоваться указанными в законе заинтересованными лицами.

В-третьих, в качестве одного из принципов российского авторского права может быть выдвинуто положение о неотчуждаемости личных неимущественных прав автора. В этом состоит одно из существенных отличий российского авторского права от авторского права ряда зарубежных стран. По российскому авторскому законодательству, личные неимущественные права автора (право авторства, право на имя и пр.) не могут перейти к другим лицам, хотя бы сам автор и выразил на это свое согласие. Подобное соглашение не будет иметь юридической силы и является недействительным. Поэтому даже в тех случаях, когда произведение создано в порядке выполнения служебного задания, личные неимущественные права сохраняются за автором и должны быть во всех случаях обеспечены. Этими же соображениями продиктованы нормы российского законодательства, устанавливающие, что право авторства, право на авторское имя, право на защиту репутации автора не переходят по наследству, что в случаях так называемого "свободного" использования произведений обязательно указание имени автора и т.д.*(124) Что же касается имущественных прав авторов, то они, как правило, могут передаваться другим лицам по авторскому договору, в порядке наследования, а также в силу закона (служебные произведения).

В-четвертых, для современного российского авторского права характерен принцип свободы авторского договора. Данный принцип заменил собой присущий советскому авторскому праву принцип нормативной регламентации основных прав и обязанностей сторон по авторским договорам. Наиболее ярким выражением последнего было существование так называемых типовых авторских договоров (издательских, сценарных, постановочных и др.), которые имели нормативное значение и подробно регламентировали отношения авторов и пользователей произведений.

Конечно, было бы неверно сводить роль типовых договоров лишь к ограничению свободы сторон в распоряжении принадлежащими им правами. Одной из главных функций типовых договоров было ограждение авторов от произвола пользователей произведений, стремление гарантировать авторам определенный минимальный уровень прав. Условия конкретных авторских договоров, ухудшающие положение авторов по сравнению с соответствующим типовым договором, признавались недействительными и заменялись условиями, закрепленными в типовом договоре.

Вместе с тем присутствие в законодательстве правил, детально регулирующих сферу отношений, которая в принципе должна определяться прежде всего свободным волеизъявлением самих сторон, трудно признать нормальным явлением. В этой связи российское авторское законодательство отказалось от жесткой регламентации отношений сторон авторского договора. В нем закрепляются лишь возможные типы авторских договоров, указываются условия, которые должны быть в обязательном порядке согласованы сторонами, а также содержатся некоторые правила, защищающие интересы авторов, как более слабой стороны договора. Во всем остальном стороны свободны в определении содержания авторского договора.

Вторым правовым институтом, входящим в подотрасль "право интеллектуальной собственности", является патентное право. Оно регулирует имущественные, а также связанные с ними личные неимущественные отношения, возникающие в связи с созданием и использованием изобретений, полезных моделей и промышленных образцов. Объединение трех названных объектов интеллектуальной собственности в рамках единого института патентного права объясняется следующими соображениями.

Во-первых, изобретения, полезные модели и промышленные образцы обладают значительным сходством по отношению друг к другу, с одной стороны, и существенно отличаются от иных объектов интеллектуальной собственности - с другой. Все они являются результатами творческой деятельности, имеют конкретных создателей, права которых признаются и охраняются законом, совпадают друг с другом по ряду признаков и т.д. Во-вторых, их охрана осуществляется посредством единой формы, а именно путем выдачи патента. В-третьих, правовое регулирование связанных с этими тремя объектами общественных отношений имеет гораздо больше сходства, чем различий. Все сказанное свидетельствует о том, что традиционное ограничение рамок патентного права лишь сферой правовой охраны изобретений вряд ли оправданно*(125).

Сам термин "патентное право" относительно недавно был возвращен в российское законодательство. В течение длительного времени в России, как и во всем бывшем Советском Союзе, изобретения и другие технические новшества охранялись в основном не патентами, а авторскими свидетельствами. Последние не предоставляли их обладателям исключительного права на использование созданных разработок, а лишь гарантировали им личные права и право на получение вознаграждения от пользователей. Поэтому совокупность правовых норм, регулирующих отношения, возникавшие в рассматриваемой области, именовалась не патентным, а изобретательским правом. В настоящее время в связи с восстановлением в России общепринятой системы охраны технических новшеств можно вновь с полным основанием говорить о российском патентном праве.

Как и авторское право, патентное право имеет дело с охраной и использованием нематериальных благ, являющихся продуктами интеллектуального творчества. Изобретения, полезные модели, промышленные образцы, как и произведения науки, литературы и искусства, охраняемые авторским правом, представляют собой результаты мыслительной деятельности, идеальные решения тех или иных технических или художественно-конструкторских задач. Лишь впоследствии, в ходе их внедрения, они воплощаются в конкретные устройства, механизмы, процессы, вещества и т.п.

Наряду со сходством сравниваемые объекты имеют и существенные различия между собой. Если в произведениях науки, литературы и искусства основная ценность и предмет правовой охраны - их художественная форма и язык, которые отражают их оригинальность, то в объектах патентного права ценность представляет прежде всего само содержание тех решений, которые придуманы изобретателями. Именно они и становятся предметом охраны патентного права. В отличие от формы авторского произведения, которая фактически неповторима и может быть лишь заимствована, решение в виде устройства, способа, вещества, штамма или внешнего вида изделия может быть разработано другими лицами совершенно независимо от первого его создателя. В этой связи охрана технических или художественно-конструкторских решений, являющаяся основной функцией патентного права, строится на несколько иных началах и принципах, чем те, которые применяются в сфере авторского права.

В качестве принципов российского патентного права, т.е. отправных идей, которые пронизывают всю систему патентно-правовых норм и служат исходной базой для ее дальнейшего развития и разрешения прямо не урегулированных законом ситуаций, могут быть названы следующие положения. Прежде всего, важнейшим отправным началом патентного права является признание за патентообладателем исключительного права на использование запатентованного объекта. Это положение, будучи краеугольным камнем патентной системы, означает, что только патентообладатель может изготавливать, применять, ввозить, продавать и иным образом вводить в хозяйственный оборот запатентованную разработку. Напротив, все другие лица должны воздерживаться от ее использования, не санкционированного патентообладателем. Таким образом, патентообладателю принадлежит на разработку абсолютное право, а на всех других лицах лежит пассивная обязанность воздерживаться от нарушения прав патентообладателя. Любое не санкционированное договором или законом вторжение в исключительную сферу патентообладателя должно пресекаться, а нарушитель подвергаться предусмотренным законом санкциям.

Признание и всемерная охрана патентной монополии не исключают, однако, выполнения патентным правом и функции защиты общественных интересов. Более того, соблюдение разумного баланса интересов патентообладателя, с одной стороны, и интересов общества - с другой, выступает в качестве второго исходного начала (принципа) патентного права. Одним из конкретных его проявлений служит ограничение действия патента определенным сроком, по истечении которого разработка поступает во всеобщее пользование. Кроме того, условием предоставления патентно-правовой охраны той или иной разработке является внесение разработчиком действительного вклада в уровень техники и тем самым приращение общественных знаний. В этих целях проводится проверка заявляемых решений, а также создание условий для ознакомления любых заинтересованных лиц с новейшими разработками. Наконец, в общественных интересах закон устанавливает случаи так называемого свободного использования запатентованных разработок. Разовое изготовление лекарств в аптеках по рецептам врача, проведение научного эксперимента и т.д. - эти и некоторые другие изъятия из сферы патентной монополии, продиктованные социальными потребностями, выражают взвешенный баланс интересов патентообладателя и общества.

Следующим принципом патентного права является предоставление охраны лишь тем разработкам, которые в официальном порядке признаны патентоспособными изобретениями, полезными моделями и промышленными образцами. Для получения охраны заинтересованное управомоченное лицо должно оформить и подать особую заявку в Патентное ведомство, которая рассматривается последним с соблюдением определенной процедуры и в случае соответствия заявленного объекта требованиям закона удовлетворяется. Если заявка на выдачу патента не подавалась, то разработка, даже если она отвечает всем критериям патентоспособности, объектом правовой охраны не становится.

В этом состоит еще одно существенное различие между патентным и авторским правом. Авторское право охраняет любые творческие произведения, находящиеся в объективной форме. Для предоставления правовой охраны произведению не требуется выполнения каких-либо формальностей. Напротив, согласно патентному праву формальности, связанные с официальным признанием патентоспособности разработки, являются обязательным условием охраны. Это продиктовано целым рядом причин. К ним относятся и объективная повторимость тех решений, которые охраняются патентным правом, и предоставление охраны только тем разработкам, которые обладают новизной, и необходимость раскрытия сущности решения как условие предоставления охраны и т.д. В этой связи большое значение в патентном праве имеет понятие приоритета, которое неизвестно авторскому праву. На государственное признание и охрану своих прав могут претендовать только те заявители, которые первыми подали правильно оформленную заявку на выдачу патента.

Наконец, в качестве принципа патентного права может рассматриваться положение, согласно которому законом признаются и охраняются права и интересы не только патентообладателей, но и действительных создателей изобретений, полезных моделей и промышленных образцов. Данный принцип находит отражение во многих нормах патентного права. Прежде всего, именно действительным разработчикам предоставляется возможность получить патент и стать патентообладателями. Если в соответствии с законом право на получение патента имеет иное лицо, например работодатель, закон гарантирует получение разработчиками вознаграждения, соразмерного выгоде, которая получена или могла бы быть получена работодателем при надлежащем использовании разработки. При подаче заявки на выдачу патента лицом, которое не является разработчиком, это лицо должно представить доказательства, подтверждающие его право на подачу заявки. За разработчиками во всех случаях признаются личные неимущественные права на созданный ими объект, которые являются бессрочными и непередаваемыми.

С развитием товарно-денежных отношений в России все более важным элементом рыночной экономики становятся такие объекты промышленной собственности, как фирменные наименования, товарные знаки, знаки обслуживания, наименования мест происхождения товаров и коммерческие обозначения. Создание равных условий хозяйствования для различных типов товаровладельцев, внедрение конкурентных начал в их деятельность и повышение ответственности за ее результаты, необходимость насыщения рынка товарами и услугами для удовлетворения потребностей населения обусловливают объективную потребность в правовом механизме, обеспечивающем должную индивидуализацию предприятий и организаций, а также производимых ими товаров и услуг. Такой правовой механизм представлен особым институтом рассматриваемой подотрасли гражданского права, а именно институтом правовой охраны средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий.

Данный правовой институт, как и патентное право, имеет дело с промышленной собственностью, т.е. с исключительными правами, реализуемыми в сфере производства, торгового обращения, оказания услуг и т.п. Однако обеспечиваемая им охрана интересов обладателей исключительных прав строится на несколько иных началах и принципах, нежели охрана прав патентообладателей и изобретателей. Например, закон не рассматривает средства индивидуализации в качестве результатов творческой деятельности и не признает каких-либо особых прав за их конкретными создателями.

До недавнего времени этим проблемам в России уделялось очень мало внимания и в законодательстве, и в юридической науке. Отношения, связанные с индивидуализацией товаропроизводителей, не имели законодательной регламентации и регулировались лишь малодоступными и зачастую устаревшими подзаконными актами. В условиях гигантского монополизма и господства государственной собственности, с одной стороны, и отсутствия конкуренции и скудости товарного рынка - с другой, забота об индивидуализации производителей и выпускаемых ими товаров была практически ненужной. Следствием этого было крайне незначительное по сравнению с масштабами страны число регистрируемых индивидуальных знаков охраны, отсутствие споров о нарушении прав на них в судебной практике, слабая теоретическая разработка проблем, связанных со средствами индивидуализации.

С переходом к рыночной экономике отношение к указанным объектам стало коренным образом меняться. Рыночный механизм чутко реагирует на реакцию потребителей на производимый товар. Выявленный неудовлетворенный спрос потребителей на тот или иной продукт служит стимулом для развития производства. Имеющийся вакуум быстро заполняется товарами, нужными потребителям. В этих условиях очень важно обеспечить возможность индивидуализации предлагаемых товаров и услуг, в чем в равной степени заинтересованы и производители, и потребители. Гарантируя права на выступление в хозяйственном обороте под собственным индивидуальным именем, на обозначение производимых товаров и оказываемых услуг определенными символами или наименованиями и обеспечивая их защиту в случае нарушения, закон создает необходимые предпосылки для реализации указанной возможности.

Таким образом, основной функцией рассматриваемого института интеллектуальной собственности является обеспечение должной индивидуализации производителей и их товаров, работ и услуг. Наряду с этой главной функцией правила данного института, посвященные отдельным средствам индивидуализации, выполняют ряд вспомогательных функций. Так, фирменное наименование неразрывно связано с деловой репутацией предпринимателя. Став популярным у потребителей и пользуясь доверием у деловых партнеров, оно приносит предпринимателю не только немало дивидендов, но и заслуженное уважение в обществе. Кроме того, фирменное наименование выполняет информационную функцию, поскольку доводит до сведения третьих лиц данные о принадлежности, типе и организационной форме юридического лица.

Товарный знак и знак обслуживания, которыми маркируются производимые товары и оказываемые услуги, являются активным связующим звеном между изготовителем и потребителем, выступая в роли безмолвного продавца. Наряду с отличительной функцией популярный товарный знак создает у потребителей определенное представление о качестве продукции. Являясь своего рода визитной карточкой предприятия, товарный знак обязывает предприятие дорожить своей репутацией и постоянно заботиться о повышении качества выпускаемой им продукции. Одной из важных функций товарного знака является также реклама выпускаемых изделий, поскольку завоевавший доверие потребителей товарный знак способствует продвижению любых товаров, маркированных данным знаком. На мировом рынке цена изделий с товарным знаком в среднем на 15-20% выше, чем цена анонимных товаров. Наконец, товарный знак служит для защиты выпускаемой продукции на рынке и применяется в борьбе с недобросовестной конкуренцией.

Аналогичные функции выполняются и таким средством обозначения продукции, как наименование места прохождения товара. Наряду с ними обозначение товара наименованием места его происхождения выступает как гарантия наличия в товаре особых, неповторимых свойств, обусловленных местом его производства. Обеспечивая правовую охрану наименований мест происхождения товара, государство защищает и стимулирует развитие традиционных ремесел и промыслов, продукция которых всегда пользуется большим спросом у потребителей.

Особой функцией, выполняемой коммерческим обозначением, является индивидуализация самого предприятия как имущественного комплекса.

Институт правовой охраны средств индивидуализации, как авторское и патентное право, опирается на ряд принципов, которые определяют содержание его конкретных правил и способствуют их правильному пониманию и применению на практике.

Прежде всего, к числу таких принципов следует отнести принцип независимости отдельных средств индивидуализации друг от друга. Право на каждое из средств индивидуализации возникает самостоятельно и охраняется независимо от других средств индивидуализации, даже если они полностью или частично совпадают друг с другом. Так, фирменное наименование, включенное в коммерческое обозначение или в товарный знак, охраняется независимо от охраны коммерческого обозначения или товарного знака, и наоборот; прекращение правовой охраны обозначения в качестве одного из средств индивидуализации по общему правилу не оказывает влияния на охрану его в качестве другого средства индивидуализации, если оно одновременно выполняло функцию нескольких средств индивидуализации.

Рассматриваемый принцип также означает, что права на одно и то же обозначение, которое используется одновременно в качестве разных средств индивидуализации могут принадлежать разным лицам. Однако это возможно лишь тогда, когда данные средства индивидуализации не конфликтуют друг с другом и не вводят публику в заблуждение. В противном случае преимуществом обладает то средство индивидуализации, право на которое возникло раньше.

Далее, в качестве принципа данного института выступает обязательность использования средства индивидуализации в практической деятельности. Применительно к одним средствам индивидуализации (товарным знакам и коммерческим обозначениям) указанное требование прямо выражено в законе, в отношении других (фирменных наименований и наименований мест происхождения товаров) оно подразумевается. Во всяком случае, действующее законодательство требует, чтобы юридическое лицо существовало в действительности, а не только на бумаге, а обладатель наименования места происхождения товара производил товар, особые свойства которого определяются характерными для места его производства природными условиями и (или) людскими факторами.

Существование в законодательстве требования о реальном использовании средств индивидуализации является оправданным в связи, во-первых, с элементарной ограниченностью средств индивидуализации, которые приемлемы для гражданского оборота и публики, и, во-вторых, с необходимостью противодействия попыткам использовать средства индивидуализации в качества средства недобросовестной конкуренции.

Принципом института охраны средств индивидуализации является, далее, отсутствие у правообладателей личных неимущественных прав в отношении этих объектов интеллектуальной собственности. Хотя некоторые из них, в частности товарные знаки, сами по себе могут быть результатами творческой деятельности или могут включать в свой состав элементы охраняемых произведений, при приобретении ими в установленном порядке режима средств индивидуализации они лишаются свойств объектов, в отношении которых действуют личные неимущественные права их создателей.

Сказанное, конечно, не означает, что произведение или его часть, которые с согласия правообладателя зарегистрированы в качестве товарного знака, вообще выбывают из сферы правовой охраны. Они продолжают охраняться как объекты авторского права, но живут, условно говоря, своей собственной жизнью, если иное не предусмотрено соглашением сторон, на основании которого, например, создавалось произведение, специально предназначенное для использования в качестве товарного знака. Иными словами, создатели результатов творческой деятельности, ставших с их согласия средствами индивидуализации, не имеют в отношении этих средств индивидуализации никаких прав, в том числе права авторства, поскольку допустимо говорить лишь об их авторстве на сами творческие результаты, но не на созданные на их основе средства индивидуализации. Последние с позиций действующего законодательства не имеют авторов, и соответственно в отношении них не действуют никакие личные неимущественные права.

Рассматриваемый принцип не следует, однако, абсолютизировать. Выше уже отмечалась связь исключительных прав на некоторые средства индивидуализации с деловой репутацией предпринимателей. Не случайно, например, само право на фирму иногда характеризуется в литературе как личное неимущественное право предпринимателя*(126).

Наконец, принципом института охраны средств индивидуализации является принцип недопустимости введения в заблуждение других участников оборота и потребителей. Данный принцип пронизывает собой все основные правила о средствах индивидуализации. Так, недопустимо избрание в качестве средств индивидуализации таких обозначений, которые являются ложными и способны ввести в заблуждение потребителей относительно товара, его изготовителя, места его производства, принадлежности предприятия и т.п. Фирменное наименование юридического лица должно правдиво отражать его организационно-правовую форму и принадлежность к той или иной форме собственности. Не могут использоваться в качестве средств индивидуализации такие обозначения, которые являются тождественными или сходными до степени смешения с другими средствами индивидуализации, которые уже пользуются правовой охраной. Не допускается использование зарегистрированного наименования места происхождения товара лицами, не имеющими соответствующего свидетельства, даже если при этом наименование используется в переводе либо в сочетании с такими словами, как "род", "тип", "имитация" и т.п.

Результаты интеллектуальной деятельности, охраняемые в качестве объектов авторского и патентного права, а также средства индивидуализации не исчерпывают всего многообразия результатов интеллектуальной деятельности. Наряду с ними за последние годы появилось немало объектов, носящих нематериальный характер, которые создаются интеллектуальными усилиями людей, представляют ценность для общества и нуждаются в общественном признании и правовой охране. Наличие такого рода объектов и необходимость правового регулирования связанных с ними общественных отношений в настоящее время признается подавляющим большинством государств. Россия не представляет в этом отношении какого-либо исключения. Помимо традиционных объектов, охраняемых авторским и патентным правом, а также институтом средств индивидуализации, российское право предоставляет охрану селекционным достижениям, топологиям интегральных микросхем, секретам производства и некоторым другим результатам интеллектуальной деятельности.

При этом отдельные объекты, в частности научные открытия и рационализаторские предложения, являются специфическими для российского права, поскольку в большинстве государств они особо не выделяются. Другие же объекты, в частности селекционные достижения, секреты производства, топологии интегральных микросхем, пользуются специальной правовой охраной в большинстве развитых стран.

Несмотря на это, и первый, и второй вид результатов интеллектуальной деятельности можно отнести к особым, нетрадиционным объектам интеллектуальной собственности. Конечно, данное их название является сугубо условным, поскольку призвано лишь подчеркнуть их отличие от объектов авторского и патентного права, а также средств индивидуализации, которые охраняются в мире уже несколько столетий и в этом смысле могут считаться уже традиционными объектами правовой охраны.

Столь же условно и объединение в рамках единого правового института тех правил действующего законодательства, которые посвящены регулированию связанных с ними отношений. Бесспорно, что каждый из нетрадиционных результатов интеллектуальной деятельности обладает значительными особенностями по отношению ко всем остальным. Вместе с тем попытки выделить в самостоятельные правовые институты правила о каждом из особых объектов интеллектуальной собственности на сегодняшний день вряд ли были бы оправданными ввиду элементарной ограниченности правового материала, касающегося ряда объектов. Поэтому, опираясь на отличия рассматриваемых результатов интеллектуальной деятельности от традиционных объектов интеллектуальной собственности, все их можно, повторяем, условно отнести к сфере единого правового института, а именно института охраны нетрадиционных объектов интеллектуальной собственности.

Причины введения правовой охраны нетрадиционных объектов интеллектуальной собственности подразделяются на общие, которые касаются всех этих объектов, и специфические, которыми обусловлена охрана каждого конкретного объекта. К общим причинам следует отнести прежде всего то, что рассматриваемые объекты являются результатами интеллектуального труда. Как и результаты всякого другого труда, они не могут быть безосновательно отчуждены от их создателей. Напротив, интеллектуальный характер труда более чем какой-либо иной результат труда, предполагает признание особой связи достигнутого результата с его создателем.

Далее, в общественном и государственном признании особых прав создателей новых творческих результатов, не совпадающих с объектами авторского и патентного права, заинтересованы не только сами авторы, но и общество в целом. Введение специальной правовой охраны этих результатов стимулирует творческую активность его членов, способствует развитию научно-технического прогресса и умножению духовного богатства общества.

Наконец, важной причиной введения такой охраны служит то, что традиционные институты гражданского права - авторское и патентное право, а также институт охраны средств индивидуализации - не могут обеспечить в силу присущих рассматриваемым объектам особенностей их надлежащую правовую охрану. Так, авторское право охраняет форму, а не содержание творческих произведений. Между тем ценность открытий, топологий интегральных микросхем, селекционных достижений, рационализаторских предложений и других нетрадиционных объектов состоит прежде всего в содержании соответствующих положений и решений. Конечно, любой творческий результат, выраженный в объективной форме и доступный для восприятия третьими лицами, охраняется в качестве объекта авторского права. Но такая охрана не обеспечивает признания и защиты основного творческого вклада его создателя - разработки существа научной проблемы или содержания решения.

Охрана содержания новых решений практических задач обеспечивается патентным правом. Однако лежащие в основе данного института принципы, в частности идея патентной монополии, необходимость доведения существа решения до сведения третьих лиц как условие предоставления охраны, правоустанавливающее значение государственной регистрации объекта промышленной собственности и др., не позволяют использовать его без существенной модификации для охраны нетрадиционных объектов интеллектуальной собственности. Поэтому, несмотря на близость рассматриваемых объектов к изобретениям, полезным моделям и промышленным образцам, они не могут охраняться в рамках патентного права.

Наряду с этими общими причинами имеются и особые основания охраны каждого конкретного объекта. Так, основными целями системы государственной экспертизы и регистрации научных открытий, которая действовала в нашей стране около 40 лет, являлись: а) подтверждение достоверности научных положений, заявленных в качестве открытий; б) установление авторского и государственного приоритета; в) моральное и материальное стимулирование авторов открытий; г) содействие в решении научно-технических проблем, связанных с открытиями; д) государственный учет и информация об открытиях в целях всестороннего их использования в науке и народном хозяйстве.

Введение особой правовой охраны секретов производства обусловлено необходимостью ограждения законных интересов участников гражданского оборота, затрачивающих время, силы и средства на разработку и внедрение передовых технологий и методов ведения бизнеса, которые далеко не всегда могут быть защищены с помощью традиционных форм правовой охраны. Правила добросовестной конкуренции предполагают наличие у других участников оборота возможности самостоятельно добиваться аналогичных результатов, но запрещают вторжение в область чужих технических и коммерческих секретов путем промышленного шпионажа, подкупа и другими недозволенными методами.

Быстрое развитие современной вычислительной техники, основой которой являются интегральные микросхемы (ИМС), обусловило необходимость правовой охраны последних как на уровне структурно-функциональной схемы, так и на уровне топологической схемы. Структурно-функциональная и электрическая схемы ИМС, а также способы изготовления ИМС могут быть защищены в рамках патентного права, поскольку они подпадают под понятие "техническое решение задачи". Что же касается топологических схем ИМС (взаимное расположение элементов), разработка которых требует значительных трудовых затрат, дорогостоящего оборудования и творческих усилий, то они оказались практически беззащитными перед копированием. Копирование технологий, осуществляемое путем микрофотографирования последовательно снимаемых слоев кристалла и изготовления по этим фотографиям фотошаблонов, является значительно более быстрым и дешевым процессом по сравнению с первоначальной разработкой топологической схемы. В результате нарушитель имеет возможность изготавливать и поставлять на рынок более дешевые кристаллы, неправомерно получая преимущества в конкурентной борьбе. Невозможность обеспечения эффективной охраны рассматриваемых объектов нормами авторского и патентного права привела к появлению в гражданском праве особых правил о топологиях интегральных схем.

Необходимость признания и правовой охраны результатов творческой деятельности селекционеров достаточно очевидна. Однако ввиду специфики, присущей объекту охраны, а также особенностей его правового режима эта сфера творческой деятельности требует специальной правовой регламентации.

Наконец, особая правовая охрана рационализаторских предложений обусловлена необходимостью стимулировать в рамках конкретных предприятий творческие усилия работников по усовершенствованию применяемой техники, технологии или изменению состава материала.

Указанные научные и технические достижения являются, как правило, результатами творческой деятельности и в широком смысле слова рассматриваются как объекты интеллектуальной собственности. Однако их правовой режим существенно отличается от режима традиционных объектов, охраняемых авторским и патентным правом. Создатели этих объектов, равно как и другие лица, нередко не приобретают исключительного права на их использование. Особые права творцов этих результатов обычно сводятся к признанию их личных неимущественных прав на созданные объекты, а также материальному стимулированию их деятельности.

Тем не менее отнесение их прав к интеллектуальной собственности следует считать достаточно справедливым. Те права, которые признаются законодательством за создателями открытий, селекционных достижений, рационализаторских предложений и иных объектов, носят абсолютный и исключительный характер, т.е. характер, присущий интеллектуальной собственности. Многие связанные с ними общественные отношения регулируются такими же или сходными правилами, которые применяются к отношениям, вытекающим из создания и использования объектов авторского и патентного права. И тем и другим объектам свойственны многие общие признаки, которые предопределяются их общей творческой природой. Наконец, во многом совпадают возможные нарушения и способы защиты прав на эти объекты.

Таким образом, выделение в праве интеллектуальной собственности института охраны нетрадиционных результатов интеллектуальной деятельности имеет под собой достаточно весомые основания.

Итак, право интеллектуальной собственности как подотрасль гражданского права представлено четырьмя названными выше самостоятельными институтами, образующими соответственно авторское и патентное право, охрану средств индивидуализации и охрану нетрадиционных объектов интеллектуальной собственности. За рамками данной подотрасли нами оставлены нормы, посвященные защите против недобросовестной конкуренции, хотя это несколько расходится с подходом, закрепленным Конвенцией об учреждении ВОИС и Парижской конвенцией. При этом мы исходим из следующих отправных положений.

Во-первых, право, обеспечивающее защиту против недобросовестной конкуренции, не имеет какого-либо особого результата интеллектуальной деятельности в качестве объекта правовой охраны, что существенно отличает его от любого из институтов права интеллектуальной собственности. Во-вторых, основными формами недобросовестной конкуренции, против которых и обеспечивается защита, являются как раз посягательства на охраняемые законом объекты интеллектуальной собственности. В-третьих, немаловажно и то, что российское право о защите против недобросовестной конкуренции находится в зачаточном состоянии.

Поэтому более правильным представляется вывод о том, что те немногие правила российского права, которые направлены против недобросовестной конкуренции в сфере использования объектов интеллектуальной собственности (по сути, все они содержатся в ст. 16 Федерального закона от 26 июля 2006 г. "О защите конкуренции"*(127)), не составляют особого правового института, а входят в соответствующие институты права интеллектуальной собственности. Последовательному рассмотрению этих институтов и будут посвящены дальнейшие главы настоящего раздела учебника.

<< | >>
Источник: Е. Н. Абрамова, Н. Н. Аверченко, Ю. В. Байгушева. Гражданское право: учебник: в 3-х томах

Том 3. Часть 1.. 2010

Еще по теме § 1. Интеллектуальная собственность как совокупность прав и структурное образование в системе права:

  1. 3. Интеллектуальная собственность как совокупность авторских, смежных, патентных и других исключительных прав
  2. 10. Объекты права интеллектуальной собственности в системе объектов гражданских прав
  3. § 2. Исключительные права как интеллектуальная собственность
  4. 6. Конституция РФ и ГК РФ как источники права интеллектуальной собственности
  5. 3. Понятие и система права интеллектуальной собственности
  6. 4. Система источников права интеллектуальной собственности
  7. 7. Международные договоры как источники права интеллектуальной собственности
  8. Глава 7. ИНСТИТУТ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В СИСТЕМЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ПРАВА
  9. Публично-правовые образования как субъекты права публичной собственности
  10. 40. Понятие и структурные элементы системы права.
  11. § 1. Понятие и структурные элементы системы права