<<
>>

§ 2. Коллизионно-правовое регулирование вещных отношений

Господствующим правилом выступает положение о том, что регулирование вещных отношений подчиняется закону того государства, на территории которого данная вещь находится (lege situs).
При этом понимается, что право страны местонахождения вещи регулирует возникновение, способы, переход содержание, ограничения права собственности. Положение о привязке к закону места нахождения вещи разделяется всеми странами без исключения. Своими истоками эта норма восходит к средневековью и первоначально относилась только к недвижимым вещам. В отношении же движимостей считалось, что «движимость привязана к человеку» («mobilia ossibus haerent») и что «движимость следует за лицом» («mobilia personam sequuntur»). Основанием привязки служил личный закон — домицилий (местожительство) лица, являющегося собственником или владельцем вещи.

Вместе с тем подчинение движимостей личному закону вызывало серьезную критику, решительный характер которой со стороны немецких авторов Вехтера и Савиньи, подчеркнувших неясность этого принципа (о каком лице в данном случае говорят: о собственнике, о владельце или об уполномоченном лице — и как быть, если о праве собственности спорят два лица с несовпадающим личным законом), был подмечен русским ученым А.Н.Макаровым.* Вот почему Л. Раапе пишет, что в Германии со времен Савиньи и Вехтера не спорят о том, что «lex rei sitae» должен применяться и к движимым вещам. Другие страны шли в основном по такому же пути. Франция, Бельгия, Швейцария, Италия и Австрия (последняя даже частично вопреки иному, установленному в тексте закона) — все в отношении движимости делают привязку к «lex rei sitae». В Англии и повсюду в Соединенных Штатах хотя и в последнюю очередь, но все же отказались от положения «personalty(personal property) has no locality» («движимое имущество не имеет места нахождения»).**

* См.: Макаров А.Н. Основные начала международного частного права.

М., 1924. С. 83.

** См.: Раапе Л. Международное частное право. М., 1960. С. 530.

Выдвинутые в конце XIX в. теории о международно-правовом характере норм МЧП (Э. Цительман, Ф. Кан — Германия), и поддержанные с некоторой модификацией современными авторами (М. Келлером и К. Сиром — Швейцария), базировались именно на утверждении обычно-правовой природы коллизионного принципа «закона местонахождения вещи» («lex rei sitae»), поскольку длительность и всеобщность его применения не вызывали сомнений.

Разделение вещей на данные две категории — движимых и недвижимых вещей — до разработки и введения в действие Основ гражданского законодательства 1991 г. было не известно советскому праву, поэтому разграничение соответствующих коллизионных привязок также не было характерным для нашей правовой системы. Вследствие указанных изменений в вещно-правовом регулировании подобного рода проблемы приобрели в последнее время актуальность и для Российской Федерации. Особое значение они имеют, в частности, при осуществлении внешнеэкономических сделок и вообще сделок международного характера.

1. Коллизионно-правовое регулирование права собственности и иных вещных прав на недвижимое имущество

С точки зрения международного частного права следующие области определяют наиболее характерные несовпадения в правовом регулировании вещных отношений различных государств: возникновение и прекращение права собственности, момент перехода права собственности, круг вещей, изъятый из оборота для целей возникновения права собственности, способы возникновения и прекращения права собственности, форма сделки и дееспособность лица в отношении сделок с недвижимостью и специальными категориями вещей (морскими, речными, воздушными судами иными транспортными средствами и т. д.), содержание права собственности, обременение вещей (заклад, залог, ипотека) и иные права на вещи, а также защита добросовестного приобретателя и т.п.

В части недвижимости в силу самого своего характера неподвижности отыскать подлежащий применению к данной категории объектов права собственности правопорядок не составит труда: фактическое место нахождения не меняется и означает постоянство применяемого для регулирования закона (правопорядка в целом).

Сложной может оказаться в ряде случаев лишь привязка недвижимости к соответствующему праву, когда речь идет о ее пограничном в буквальном смысле слова местонахождении, т.е. когда вещь расположена на таком участке, который охватывается территорией двух или более государств.

Применение к недвижимости принципа lex situs и приобретение этим правилом всеобщего характера распространения обусловлено в первую очередь публично-правовыми интересами, которые всегда имеются в этом случае для государства местонахождения. Этим объясняется, например, практически повсеместное требование о регистрации недвижимости и прав ее приобретения по месту фактического ее нахождения. В подобных условиях данный коллизионный принцип является единственно действенным.

Определенное изъятие из общего правила применительно к недвижимым вещам составляет вопрос о переходе права собственности в некоторых особых ситуациях. Например, если переход права собственности осуществляется в рамках так называемого общего перехода (генеральной цессии) прав на имущество, как, скажем, это бывает в случаях наследования, то здесь возможно отступление от lex situs. Англия и Франция применяют его вне зависимости от статута наследования, в то время как ФРГ и Нидерланды рассматривают переходящую в порядке наследования недвижимую вещь частью всей наследственной массы и отступают от закона местонахождения вещи, применяя закон, регулирующий наследственные отношения как таковые.

Ранее отмеченная возможность известного осложнения в решении коллизионных вопросов вещных отношений, связанных с правопорядками разных государств в сфере недвижимого имущества, существует в ряде аспектов применительно к праву собственности на вещи (например, касающихся права владения, узуфрукта, залога, сервитута и т. д.). Наиболее непростыми чаще всего оказываются ситуации в связи с сервитутами. Особенно это важно для стран, по территории которых протекают водотоки, питающие земли и хозяйства ряда государств. Если «служебный» и «господствующий» участки земли находятся в разных странах (когда земельное владение находится по обе стороны границы или исток ручья находится на территории одной страны, а орошаемый участок земли — на территории другой), вопрос о lex situs становится краеугольным и в то же время неоднозначно решаемым.

М.Иссад, обращая на него внимание как на весьма важный в практическом смысле для Алжира и соседних с ним стран, подчеркивает, что доктрина не дает рекомендаций, а судебных решений по этому поводу не существует.* Однако, ссылаясь на мнение А. Батиффоля, он приходит к выводу, что, поскольку фактические действия по реализации сервитута имеют место на «служебном» участке, должен быть применен закон страны местонахождения последнего, хотя вспомогательный его характер по отношению к основному участку и не подлежит сомнению.

* См.: Иссад М. Указ. соч. С. 163 и след.

Весьма распространенным основанием приобретения и утраты права собственности в международном хозяйственном обороте служит договор. Трактовка вопроса о применимом праве в таком варианте возникновения права собственности не совпадает в разных странах и создает иную проблему, неодинаково решаемую в них. Дело в том, что нередко избирается путь кумуляции коллизионных привязок. Например, вещное право, основанное на договоре, браке (ипотека недвижимости замужней женщины в арабских странах) или судебном решении (судебная ипотека), может быть реализовано, только если оно признается законом местонахождения имущества. Разумеется, что подобное серьезно затрудняет юридическое решение проблемы по существу.

Сфера действия lex rei sitae. В вопросе сферы действия lex situs также нет совпадения в праве различных государств. Закон местонахождения вещи определяет статус недвижимости, а вопросы дееспособности и обязательств подчинены соответствующим правопорядкам, найденным в силу необходимых коллизионных норм. Такова доктрина континентальных стран. Англосаксонские страны подчиняют закону местонахождения весь спектр правоотношений — от статуса самого имущества до дееспособности лица. Некоторые государства занимают промежуточную позицию. Так, ст. 17 алжирского ГК гласит, что закон местонахождения имущества регулирует не только право собственности и владения, но и другие вещные права, к которым относятся как основные, так и дополнительные права, а согласно п.

2 ст. 18 все сделки с недвижимостью подчиняются закону ее местонахождения безусловным образом.

Форма сделок с недвижимостью — особая область коллизионно-правового регулирования, которая в большинстве случаев также подчиняется закону местонахождения имущества. Это касается и обременения недвижимости. Однако здесь имеются и свои нюансы. Например, можно считать действительной ипотеку, установленную за границей по местному закону на недвижимость, находящуюся в Алжире. Однако для признания ее действительной и в этой стране, потребуется выдача экзекватуры местного суда в соответствии со ст. 325 ГПК и оповещение третьих лиц о таком обременении, предусмотренное ст. 904 ГК. Иностранный закон регулирует обязательственные отношения, а территориальный — определяет форму и последствия сделки с недвижимостью. Существует также иная альтернатива: все регулирование осуществляется в соответствии с территориальным законом — lex situs.

Во французском ГК прямо предусматривается, что установленная за границей ипотека имущества, находящегося во Франции, недействительна (ст. 2128). То же самое предусматривается в отношении залога и гарантий по движимому имуществу.

Согласно ГК Испании и для недвижимых, и для движимых вещей (а также негаторных и виндикационных исков) существует единая коллизионная привязка — к закону местонахождения (ст. 334, 336 и 348.2). Для «вещей в пути» («res in transitu») предусматривается выбор между законом места отправки согласно Конвенции 1958 г. о переходе права собственности на товар в международной купле-продаже и законом места назначения, осуществляемый на основании автономии воли сторон, участвующих в договоре. В договорах купли-продажи товаров закон места отправки зачастую совпадает с законом местонахождения продавца (lex venditoris).

Применение закона места приписки судна, регистрации или внесения в реестр морских, речных, воздушных судов и транспортных средств для целей определения объема и содержания права собственности, а также режим торговли транспортными средствами в Испании имеет свое обоснование, которое заключается в том, что иные формулы для подобной страны, характеризующейся высоким уровнем туризма, были бы неприемлемы.

Указанные правила привязки, в частности, обеспечивают подчинение испанскому закону внесенных в испанские реестры средств и позволяют исключить его применение к иностранным транспортным средствам, зарегистрированным за границей.*

* См.: Hoffmann B. Ortis – Arce A. El nuevo sistema espaniol de Derecho Internacional Privado( Conflicto de leys)//Revista Espaniola de derecho international privado.Madrid Vol.XXX, No.1. p. 80.

2. Коллизионно-правовое регулирование права собственности на движимые вещи

Как указывалось, преобладающей тенденцией нынешнего коллизионно-правового регулирования отношений собственности становится прикрепление их к закону местонахождения вещи.

Однако в рамках отдельных категорий объектов (движимых и недвижимых вещей) существует несколько их разрядов, которые нередко требуют использования иных коллизионных форм прикрепления. Среди движимых вещей находятся прежде всего такие движимые по своей природе вещи, но обладающие особыми свойствами, как транспортные средства, и в первую очередь морские, воздушные, речные суда. В связи с этим следует подчеркнуть, что по законодательству, например, Российской Федерации подобного рода объекты квалифицируются как недвижимое имущество. Кроме того, специфической природой обладают и такие движимые вещи, как ценные бумаги. Наконец, нельзя отрицать абсолютно неординарный характер некоторых объектов, которые принято называть «нематериальными», «бестелесными». Закономерно, что регулирование права собственности и иных вещных отношений в связи с указанными категориями объектов не укладывается в русло обычных подходов. Однако и в этом случае решения, зафиксированные в праве различных государств, в юридическом плане не всегда совпадают друг с другом. Наиболее значимым различием является квалификация вещи в качестве движимой или недвижимой.

Когда суд рассматривает коллизионный вопрос, первое обстоятельство, которое ему нужно прояснить, — это категория, к которой относится спорная вещь. В зависимости от принятого решения будет определена регулирующая правовая система, в рамках которой и должна быть найдена необходимая материальная норма. Например, право ипотечного залогодержателя в Англии и Канаде (провинции Онтарио) считается недвижимым имуществом, в то время как в других странах Британского Содружества — Новой Зеландии и Австралии — таковое квалифицируется как движимое имущество. Если речь идет об Англии, то сходным образом деньги, получаемые по завещанию для целей вложения в покупку земли, и земля, подлежащая продаже и обращению в деньги, рассматриваются как то имущество, в которое они должны быть обращены, т.е. в первом случае — как недвижимость, а во втором случае— как движимое имущество. При этом в аспекте международного частного права утрачивает свое значение различие, проводимое внутренним правом англосаксонских стран, между реальным имуществом (realty) и персональным имуществом (personalty). Строение, воздвигнутое на земельном участке для целей проведения выставки и не подлежащее демонтажу без утраты своих свойств, очевидно должно относиться к разряду вещей, в который помещаются обычные строения. Вместе с тем по праву ФРГ и некоторых штатов США собственник такого сооружения считается имеющим интерес в движимости.*

* См.: Чешир Дж., Норт П. Международное частное право. М., 1982. С. 322—324.

Несмотря на то, что ныне основным (единым) коллизионным принципом в современном МЧП применительно к недвижимым и движимым вещам выступает привязка lex situs, критика целесообразности его применения к движимым вещам продолжается.

Если ранее закону местонахождения противостоял в части движимого имущества личный закон собственника, то в сегодняшних условиях спектр предлагаемых привязок значительно более широк. В немалой степени это связано с интенсификацией международных обменов в области хозяйства. Международный гражданский и торговый оборот невозможен без передачи права собственности (титула) на вещи, что выступает фактором осложняющего характера. Такие обстоятельства случаются в повседневной жизни большинстве своем не в порядке генеральной цессии, т.е. когда все имущество одного лица переходит к другому (реорганизация, банкротство, завещание), а на основании частных конкретных форм перехода имущественных прав в рамках продажи, дарения, мены, залога и т. д. В подобных ситуациях неразрывно соединяются два аспекта: вещное право и обязательственный статут. Именно коллизионные принципы, свойственные обязательствам, выступают альтернативой закону местонахождения. Во-первых, преимущественным законом, если исходить из обязательственного права, должен выступать правопорядок, избранный сторонами. В этом плане ст. 104 Закона Швейцарии о международном частном праве допускает свободу выбора применимого права (lex voluntatis) не только в отношении сделки, но и применительно к вещному статусу. Но в ФРГ, Нидерландах, Франции, Англии и большинстве других стран подобный выбор не допускается. Кроме того, по мнению исследователей, возможно обращение и к другим формулам: lex domicilii, lex loci actus, lex patriae цедента, собственное право договора (proper law of the contract).*

* См.: Коппенол-Ляфорс М. et als. International contracts. Aspects of Junsditien, Arbitiatien and Private International Law.L., 1996. С. 176—177.

В связи с передачей имущества возникают самые различные вопросы: является ли она недействительной вследствие отсутствия дееспособности, является ли ничтожной вследствие пороков формы или по существу, перешло ли право собственности к приобретателю, каков характер тех прав, что порождает передача имущества. Дж.Чешир и П.Норт пишут, что «договорные права и обязанности регулируются правом, свойственным акту передачи имущества... Однако решение не столь очевидно, когда дело касается не чисто договорных прав, а притязаний на вещно-правовой титул в самой вещи. Если в этом случае закон местонахождения вещи и право, свойственное договору, не совпадают, то какое из них подлежит применению?» По их свидетельству, по данным вопросам мало судебных решений, к тому же они говорят как в пользу lex situs, так и в пользу lex actus. В то же время потребности гражданского оборота и обеспечения стабильности возникающих в результате перехода прав и обязанностей диктуют наиболее целесообразное средство привязки именно к закону нахождения вещи который может быть известен третьим лицам.*

* Чешир Дж. Указ. соч. С. 329-330.

Из самого факта, что движимые вещи могут перемещаться, вытекает трудность ответа на вопрос, каков статут вещи при перемещении ее в другое, третье государство и т. д. Считается, что движимая вещь, правомерно приобретенная в одной стране, рассматривается как таковая и в ином государстве. При этом, правда, могут возникнуть обстоятельства, уточнить которые с помощью прежнего закона не представится возможным. Такого рода ситуации в МЧП именуются подвижными коллизиями (conflit mobile, Statutenwechsel).

В данном случае действует главное правило: вещные права подчиняются новому закону местонахождения вещи, который, однако, не может игнорировать некоторые юридические факты, возникшие на основании прежнего lex situs.

Руководящим английским судебным прецедентом в отношении преобладающего действия lex situs является дело «Cammel vs. Sewell», обстоятельства которого заключались в том, что русский продавец отгрузил из России на прусском судне лесоматериалы английскому коммерсанту в Англию. У берегов Норвегии судно потерпело аварию. Лесоматериалы были проданы с публичного аукциона, состоявшегося в Норвегии по настоянию капитана, покупателю X. Страховщик предъявил в норвежском суде иск об аннулировании продажи, но ему было отказано в иске. X передал лесоматериалы в Англии третьему лицу, к которому страховщик и предъявил иск о взыскании стоимости. Суд вынес решение в пользу ответчика на том основании, что решение норвежского суда было решением, в силу которого X приобрел право собственности на товар, действительное для всех лиц. Апелляционная инстанция вынесла решение не на основании позиций иска in rem, но пришла к выводу, что титул, возникший у X в силу норвежского закона, должен превалировать: «Если акт распоряжения персональным имуществом имеет силу по закону страны его нахождения, этот акт имеет силу повсюду».*

* Чешир Дж., Норт П. Указ. соч. С. 332.

Сходным образом, если вещь, обремененная в стране А залогом или иными правами, перевозится в страну Б, где и продается третьему лицу, возникает вопрос: кто имеет право притязать на такую вещь — лицо X, являющееся залогодержателем вещи, или лицо У, приобретшее эту вещь в стране Б? Действующее в данном случае правило состоит в том, что право собственности не колеблется до тех пор, пока не изменится ее статут. Тем самым, как видно, защищается право добросовестного приобретателя. Таким образом, право собственности на движимые вещи определяется по закону того государства, в котором вещь находилась в момент возникновения основания перехода права собственности.

Иной характер носят ситуации с решением вопросов о праве собственности в случаях с крадеными вещами. Если угнанный в Германии автомобиль затем продается в Голландии, право собственности будет регулироваться голландским законом, поскольку в момент перехода этого права на покупателя предмет находился в этой стране, которой известен институт истребования (виндикации) украденной вещи у добросовестного приобретателя в течение определенного срока. Право германского собственника признается голландским законом, однако определение исковой давности для предъявления виндикационного иска подлежит установлению согласно голландскому законодательству. Некоторые авторы, следуя жизненным ситуациям, рассматривают усложнение обстоятельств в подобных случаях, имеющее место, например, тогда, когда право собственности на угнанную автомашину возникает в порядке суброгации у страховщика. Если первоначальный собственник получил удовлетворение (страховое возмещение) со стороны страховщика и передает последнему ключи, то неясным представляется ответ о местонахождении автомобиля, следовательно, о применимом праве. Ответ на этот вопрос может оставаться неизвестным даже и потом. Голландское право, в частности, в подобных казусах признавало бы возникшее у страховщика право собственности на основе презумпции действия права того государства, в котором автомобиль находился в момент, непосредственно предшествующий угону. Иным вариантом является подчинение права собственности страховщика тому правопорядку, который регулирует страховой договор по существу.

Право собственности на товар, в отношении которого переход права собственности не завершился в момент пересечения границы. Несмотря на всю нетрадиционность, данный частный случай все-таки целесообразно рассмотреть отдельно, поскольку он является продуктом международного взаимодействия правопорядков соответствующих стран. Именно это обусловливает его практическую значимость. Проблема завершения или незавершения перехода права собственности особенно характерна для ФРГ и некоторых иных стран, сходным образом увязывающих полноту перехода с моментом возникновения права. В законодательстве других государств она включается в понятие перехода как такового. Например, по французскому ГК переход права собственности на товар с продавца на покупателя происходит в момент достижения сторонами соглашения. Для перехода права собственности по праву ФРГ и России, Украины, Монголии (ст. 202, 205, 207, 217 ГК), СРВ (ст. 432 ГК) необходима передача вещи в натуре.

Если покупатель А приобретает товар, находящийся во Франции, не принимая его физически, и товар поступает в Германию, право собственности на товар, возникшее у А, полностью признается в ФРГ, хотя это и противоречит немецкому праву. Однако указанное является следствием действия lex situs — французского закона. Противоположная ситуация более сложна. Товар приобретен в Германии, но не принят покупателем, следовательно, право собственности согласно закону местонахождения вещи (праву ФРГ) не перешло с продавца на покупателя. Сделка не может считаться на данном этапе завершенной. Затем товар отправлен во Францию. Немецкий покупатель становится полным собственником товара в момент пересечения последним французской границы, ибо для регулирования отношений, в которых не произошел переход права собственности, после пересечения границы применяется закон нового местонахождения вещи — французское право. Но поскольку права, возникшие под воздействием иностранного правопорядка, должны быть признаны, частичный переход права собственности, осуществленный на основе прежнего lex situs, все же учитывается. Таким образом, переход права собственности в Германии не был окончательными, он завершается в момент, когда закон местонахождения вещи сменяется другим lex situs, который рассматривает сделку как совершенную.

Вещи в пути. Для регулирования права собственности на вещи, отправленные в порядке внешнеэкономической поставки (купли-продажи) или в силу иного основания, в международном гражданском обороте применяются несколько коллизионных принципов. Во-первых, если переход права собственности опосредствует передача товаросопроводительного документа (коносамента, авиа-, авто- или железнодорожной накладной), определение закона места нахождения вещи не составит труда. В других случаях местом нахождения вещи может считаться страна отправки товара — lex loci expeditionis, как это предусмотрено в Гаагской конвенции о праве, применимом к переходу права собственности в международной купле-продаже товаров от 15 апреля 1958 г. (до сих пор не вступила в силу). В-третьих, возможно использование закона страны назначения товара — lex loci destinationis. По мнению ряда авторов (Й. Кропхоллера, В. Луссуарна, М. Буреля, М. Коппенол-Ляфорс), это наиболее общие подходы. Иногда суды западных стран для регулирования права собственности на вещи в пути применяли закон, которому подчиняются договорные отношения, кроме того, предлагалась привязка к закону флага судна. Вместе с тем Моррис и Дайси, Чешир и Норт отмечают, что указанного рода решения не принимались в английском суде. Настаивая на том, что нельзя отдать предпочтение какому-либо одному принципу, они полагают, что нормы международного частного права должны выбираться в зависимости от конкретных обстоятельств, в которых предстает подобный вопрос.

Ниже приводится ряд коллизионных правил, закрепленных в праве некоторых государств, нормативный материал которых еще не упоминался. Их оценка в сочетании с уже сказанным позволит получить объективный срез правового регулирования вещных отношений в современном мире.

В венгерском законодательстве о международном частном праве устанавливается довольно детальный перечень соответствующих норм, относящихся к праву собственности. Так, определяется общее правило о законе, применяемом к праву собственности на движимые и недвижимые вещи, вещи в пути, к переходу права собственности на имущественные комплексы — предприятия, а также на предметы, отчуждение которых происходит в порядке принудительного исполнения: законом местонахождения вещи является закон государства, на территории которого находится вещь в момент возникновения факта, вызывающего данные правовые последствия (п. 2 ст. 21 Указа Президиума ВНР № 13 1979 г.). К приобретению вещи путем приобретательной давности следует применять закон государства, на территории которого вещь находилась в момент истечения срока приобретательной давности (ст.22). Возникновение, существование или прекращение прав на зарегистрированные водные или воздушные транспортные средства рассматриваются согласно закону государства, под флагом или другим отличительным знаком суверенитета которого данное транспортное средство курсирует (п. 1 ст. 23).

К вещным правам на вещи в пути применяется закон государства места назначения. Однако в отношении вещно-правовых последствий, связанных с принудительной продажей, складированием или залогом таких вещей, применяется закон места нахождения вещи (п. 2 ст. 23). Если имущество предприятия (деловое обзаведение) переходит к правопреемнику как целое, то изменения в вещном праве, за исключением правовых изменений в отношении недвижимых вещей, следует оценивать на основании личного закона предыдущего собственника (п. 4 ст.23). Переход права собственности на вещь, передаваемую в порядке принудительной продажи на основании постановления суда или исполнительного производства, подчиняется закону того государства, чье судебное учреждение или административный орган выносит соответствующее постановление или осуществляет действие (п. 5 ст.23).

В Монголии в результате разработки новейшего регулирования в области международного частного права появился широкий спектр коллизионных принципов, в зависимости от специфики правоотношения определяющих закон, подлежащий применению (ст. 432, «Право собственности»).

Так, право собственности определяется в соответствии с нижеследующим:

1) право собственности на имущество — по праву того государства, где это имущество находится;

2) право собственности на имущество, подлежащее регистрации, — по праву того государства, в котором имущество внесено в реестр;

3) возникновение и прекращение права собственности на имущество — по праву того государства, где рассматриваемое имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием возникновения или прекращения права собственности, если иное не предусмотрено законом Монголии;

4) возникновение или прекращение права собственности на имущество, являющееся предметом сделки, определяется по праву места совершения сделки, если иное не установлено соглашением сторон;

5) право собственности на имущество, находящееся в пути по внешнеэкономической сделке, — по праву страны, из которой это имущество отправлено, если иное не установлено соглашением сторон;

6) права собственника в случае предъявления им требований о защите его вещных прав определяются по его выбору по праву государства, в котором имущество находится, или по праву страны, в реестр которой внесено имущество, либо по праву того государства, в судебное учреждение которого заявлено требование.

В СРВ регулирование менее специфицировано, однако и в нем содержится ряд новых для Вьетнама коллизионных формул прикрепления. В частности, возникновение и прекращение права собственности, содержание права собственности, а также установление, к какой категории вещей относится имущество, определяется по праву страны, где это имущество находится, если иное не установлено законодательством СРВ (ст. 833 ГК СРВ). Гражданско-правовой договор, связанный с недвижимостью, также подчиняется закону места нахождения недвижимости (п. 3 ст. 834). Право собственности на вещи, находящиеся в пути, определяется по праву страны назначения вещи, если иное не установлено законодательством СРВ (п. 2 ст. 833).

В праве Китая до принятия в 1986 г. Общих принципов гражданского права (ОПГП) не содержалось коллизионных норм, касающихся права собственности. Тем не менее доктрина и китайская практика неизменно высказывались за действие формулы lex rei sitae как решающего принципа для регулирования прав на недвижимое и движимое имущество. В соответствии с ним следует определять основания возникновения и прекращения права собственности, способы приобретения и отчуждения имущества, а также их юридические последствия. Статья 144 ОПГП касается утверждения принципа закона местонахождения в отношении права собственности на недвижимость. В данном случае следует констатировать более узкую сферу действия, так как анализируемое положение не говорит явным образом о его применении к движимым вещам. В то же время права, возникшие на имущество за границей в соответствии с действующими там законами, признаются в Китае в случае их ввоза на его территорию. Последовательность в использовании территориального начала в регулировании вещных прав требует дальнейшего вывода о том, что и защита нарушенного права в отношении движимого или недвижимого имущества должна осуществляться согласно законам того государства, где данная вещь находится. Придерживаясь подобного подхода, Китай признает законы о национализации иностранных государств применительно к собственности, находящейся на их территории. Mutatis mutandis, КНР вправе ожидать вследствие этого, что ее акты о национализации собственности иностранных государств, расположенной в Китае, будут адекватным образом признаваться другими странами.

Наряду с этим китайская доктрина отмечает недостаточность этого принципа для обеспечения экономических и иных интересов страны. В частности, высказывалось мнение, что движимое имущество, принадлежащее китайским гражданам и находящееся за границей, также должно подчиняться китайскому правопорядку как логическое продолжение юрисдикции Китая, осуществляемой в отношении граждан на основании принципов международного права.*

** Tung –Pi Chen.ChinesePrivate International Law// The American Journal of Comparative Law.1987.No. 3. Р. 445-486.

В связи с распадом Советского Союза вопросы собственности приобрели особое значение в отношениях между странами СНГ и другими государствами, входящими ранее в состав СССР, поскольку на их территориях находилось значительное количество объектов собственности различного подчинения. Для целей решения данной проблемы принципиально важно регулирование, содержащееся в упоминавшемся Соглашении о взаимном признании прав и регулировании отношений собственности от 9 октября 1992 г., заключенном между странами СНГ, в соответствии с которым стороны взаимно признают осуществленный в соответствии с их национальным законодательством переход в их собственность имущества, в том числе финансовых ресурсов, предприятий, учреждений, организаций, их структурных единиц и подразделений бывшего союзного подчинения, расположенных на территориях сторон (ст. 1), и подтверждают, что права собственности на землю и другие природные ресурсы регулируются законодательством стороны, на территории которой находятся объекты собственности, если иное не предусмотрено другими соглашениями сторон (ст. 3).

Государства, не входящие в Содружество Независимых Государств, подобные вопросы решают посредством заключения двусторонних договоров, в том числе и о правовой помощи.

Свод коллизионных правил, относящихся к праву собственности, содержится также в многосторонней (Минской) Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях 1993 г. Следует отметить определенное тождество регулирования, разработанного на двустороннем и многостороннем уровнях. Представляется, что в данном случае речь идет о включении в договоры таких конструкций, которые отвечают универсально распространенным концепциям применительно к тем или иным отношениям.

Так, право собственности на недвижимое имущество определяется по законодательству того государства—участника договора, на территории которого такое имущество находится. Вопрос о том, какое имущество является недвижимым, решается в соответствии с правом страны местонахождения имущества. Право собственности на транспортные средства, подлежащие внесению в государственные реестры, определяется по закону договаривающейся стороны, на территории которой находится орган, осуществляющий регистрацию транспортного средства. Возникновение или прекращение права собственности или иного вещного права на имущество определяется по закону той страны, на территории которой имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием возникновения или прекращения такого права. Возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество, являющееся предметом сделки, определяется по законодательству места совершения сделки, если иное не предусмотрено соглашением сторон (ст. 38). Форма сделки по поводу недвижимого имущества подчиняется правопорядку государства местонахождения недвижимости (ст. 39). При этом в случаях возникновения права собственности в силу наследования наследственная масса разделяется на движимое и недвижимое имущество с точки зрения применимого к регулированию права: право наследования движимого имущества определяется по законодательству государства, на территории которого наследодатель имел последнее постоянное место жительства, право собственности на недвижимое имущество — по законодательству того государства, на территории которого находится это имущество (ст. 45). Сходным образом конструируется коллизионное прикрепление в случаях выморочного имущества: если по законодательству договаривающейся стороны, подлежащему применению при наследовании, наследником является государство, то движимое наследственное имущество переходит договаривающейся стороне, гражданином которой являлся наследодатель в момент смерти, а недвижимое имущество переходит договаривающейся стороне, на территории которой оно находится (ст. 46).

Резюмируя краткий обзор коллизионных правил, имеющихся в конвенционном материале стран СНГ, включая Российскую Федерацию, необходимо подчеркнуть, что поскольку юридическим содержанием международно-правового договорного обязательства каждой стороны служит обеспечение соответствия регулирования, имеющегося в международном договоре, зафиксированному в национальном законе участвующих государств, коллизионные нормы национального права данных участников договора не могут расходиться. В этом основное назначение и эффект унификации как средства регулирования, который используется в случае разработки многостороннего международно-правового документа подобного рода. Вследствие этого понятно, почему коллизионное регулирование вещных отношений в странах СНГ обладает известным сходством.

<< | >>
Источник: Л.П. Ануфриева. Международное частное право: В 3-х т. Том 2. Особенная часть. 2000

Еще по теме § 2. Коллизионно-правовое регулирование вещных отношений:

  1. § 3. Коллизионное регулирование отношений собственности в Российской Федерации
  2. 1. Общие вопросы применения коллизионного метода правового регулирования
  3. ГЛАВА 1. Коллизионный метод регулирования правового статуса иностранных юридических лиц
  4. § 3. Коллизионно-правовое регулирование сделок международного характера
  5. 1.2. Коллизионные и материально-правовые методы регулирования в международном частном праве
  6. 1. Участие публично-правовых образований в вещных отношениях
  7. Тема 7. Право как средство регулирования общественных отношений. Понятие, значение и виды правового регулирования
  8. Глава 29. Правовое регулирование отношений по заключению и расторжению брака с участием иностранцев, имущественных и семейных отношений
  9. Тема 7. Право как средство регулирования общественных отношений, понятие, значение и виды правового регулирования
  10. Статья 2. Основные принципы правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений
  11. Статья 2. Основные принципы правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений
  12. § 1. Жилищные отношения и их правовое регулирование
  13. Правовое регулирование агентских отношений
  14. 16 ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НАЛОГОВЫХ ОТНОШЕНИЙ С ИНОСТРАННЫМ ЭЛЕМЕНТОМ
  15. Правовое регулирование комиссионных отношений
  16. § 3. Международно-правовое регулирование деликтных отношений
  17. РАЗДЕЛ I. ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ДОГОВОРНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  18. ГЛАВА 15 ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ШФОРМАЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ В ОБЛАСТИ АРХИВОВ
  19. Особенности правового регулирования отношений по энергоснабжению