<<

Заключение

Своеобразие темы, а соответственно, и предмета настоящей публикации состоит в том, что правотворческие функции Конституционного Суда, будучи производными от реализации основных статусных направлений и форм его деятельности, не имеют формального признания, конституционно и законодательно регламентируются, хотя сам реальный факт их существования уже давно отмечается не только специалистами-исследователями, но и, что особенно знаменательно, самими судьями Конституционного Суда РФ.
Результаты же проведенного исследования позволяют увидеть конкретные истоки такого правотворчества, формы и способы проявления свойственных Конституционному Суду РФ правотворческих потенций, теоретически осмыслить и оценить основные правовые опосредования и взаимосвязи конституционно-судебного правотворчества с законодательным органом государственной власти, а также с судами общей юрисдикции и арбитражными судами. К результатам исследования следует также отнести ряд суждений и выводов, которые позволяют на основе критической оценки деятельности Конституционного Суда РФ как органа государственной (судебной) власти в аспекте его правотворческих возможностей взглянуть на перспективу развития судебного правотворчества в нашей стране.
Автор придерживается мнения, что существующий статус Конституционного Суда РФ, позволяющий ему довольно широко использовать свои правотворческие возможности, нуждается в реформировании, которое могло бы стать существенной частью проводимой в стране судебной реформы. Содержанием указанного реформирования могло бы стать, с одной стороны, превращение Конституционного Суда РФ в реальный судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть, сняв многие из установленных Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" ограничений (невозможность по собственной инициативе оценивать конституционность нормативных актов и договоров, без чего практически и не может быть контроля; отсутствие права оценивать конституционность действий Президента РФ и других высших должностных лиц, правоприменительную практику, в том числе и других судов; связанность проверки конституционности только по предмету, указанному в обращении, и лишь в той части акта или компетенции органа, конституционность которых подвергнута сомнению в обращении, и др.).
С другой стороны, Конституционный Суд РФ, став в нынешнем своем виде по преимуществу органом вовсе не судебной власти, причем явно конкурирующей с властью законодательной, должен быть преобразован в орган действительного судебного контроля. Он мог бы быть лишен исключительных ("чрезвычайных") полномочий (решения Конституционного Суда РФ являются окончательными, не подлежат обжалованию, вступают в силу немедленно по их провозглашении, действуют непосредственно и не нуждаются в подтверждении другими органами и должностными лицами, не могут быть преодолены повторным принятием государственным органом или должностным лицом того же акта).
Высказанное в литературе мнение о том, что в статусе Конституционного Суда РФ находит свое проявление свойственная принципу разделения властей система сдержек и противовесов, когда "связанная инициатива" Конституционного Суда "уравновешивается" наделением его исключительными ("чрезвычайными") полномочиями, по нашему мнению, абсолютно несостоятельно уже потому, что "разделение властей" пытаются усмотреть в пределах одной власти - власти Конституционного Суда РФ <1>. В целом эта довольно уродливая конституционно-правовая конструкция во многих случаях приводит и к нарушению действительной системы разделения властей, и к нарушению основных прав человека и гражданина. Главная же угроза, постоянно исходящая от правотворчества Конституционного Суда РФ, - это подмена им функций законодательной власти. Такая подмена становится возможной и в результате присущих Конституционному Суду РФ исключительных полномочий, в силу которых обязательность его решений распространяется и на законодателя. Причина также кроется в том, что сфера компетенции Конституционного Суда РФ, по замечанию В.А. Туманова, "охватывает все законодательные и иные нормативные акты на уровне высших органов государственной власти Федерации и ее субъектов" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Туманов В.А. Комментарий к ст. 125 Конституции РФ // Конституция Российской Федерации.
Научно-практический комментарий. М., 1997. С. 626.
<2> Там же. С. 624.
Означает ли сказанное, что Конституционный Суд как подлинный судебный орган конституционного контроля должен быть отстранен от участия в процессе законодательствования и правотворчества вообще?
Мы полагаем, что нет, не означает. Да и мировой практический опыт в этом отношении достаточно поучителен. Как отмечает С.В. Боботов, англосаксонская модель конституционного правосудия характеризуется тем, что она ограничена "верховенством парламента во всем, что касается законодательства или проведения ранее одобренного парламентом политического курса правительства... Ни один из органов... судебной власти не может признать недействительным акт парламента как противоречащий Конституции" <3>. В противовес ортодоксальной английской юридической теории, подчеркивает С.В. Боботов, американские юристы делают акцент на творческую миссию правосудия как союзника законодателя. Главное, что отличает американскую систему от других стран, в том числе европейских, состоит в том, что осуществление конституционного контроля доверено всему судебному аппарату и конституционное правосудие не выделяется из общего правосудия <4>.
--------------------------------
<3> Боботов С.В. Конституционная юстиция (сравнительный анализ). М., 1994. С. 12 - 13.
<4> См.: Боботов С.В. Указ. соч. С. 21, 30.
В.Е. Чиркин, в свою очередь, пишет, что конституционный контроль, осуществляемый общими судами, получил распространение главным образом в странах англосаксонского права - США, Австралии, Канаде, Индии и др., за исключением самой Великобритании. "При рассмотрении судом уголовного или гражданского дела любая сторона в процессе может заявить о неконституционности применяемого закона. В этом случае обычный процесс прерывается (откладывается) и начинается разбирательство другого вопроса - о конституционности закона. Решение этого вопроса ведет либо к прекращению дела, либо к его возобновлению. Закон, признанный неконституционным, не применяется судами, административными и другими органами государства и таким образом лишается реального значения" <1>.
--------------------------------
<1> Чиркин В.Е.
Контрольная власть // Государство и право. 1993. N 4. С. 15.
Судебный орган конституционного контроля в рамках единой судебной системы может быть конституционно и законодательно наделен прерогативами, не только дающими ему право, но и возлагающими на него определенные функциональные обязанности участвовать по своему прямому назначению в качестве участника единого законодательного процесса. При этом место и роль Конституционного Суда в этом законодательном процессе должны, по нашему мнению, органично увязываться и с соответствующими полномочиями судов общей юрисдикции и арбитражных судов, правотворческие возможности которых существуют реально уже сейчас.
Как пишет в своем капитальном исследовании "Юрисдикция Конституционного Суда и структура Конституции. От правового государства к конституционному государству" профессор Геттингенского университета бывший судья Федерального конституционного Суда ФРГ Ханс Кляйн, суды должны принимать участие в законодательном процессе (если под этим понимать процесс формирования действующего права, а не только принятие закона). Вначале, получив полномочия по контролю норм, судопроизводство остается еще слабым, отмечает автор исследования, но со временем, применяя независимые методы интерпретации закона, его влияние на содержание действующего права несоизмеримо возрастает. Автор делает вывод: демократическое правовое государство является "судебным", т.е. регулирующим поведение посредством права через независимые суды <1>.
--------------------------------
<1> Государство и право. 1999. N 8. С. 111.
Участие судебного органа конституционного контроля в системно-функциональном единстве с судами общей юрисдикции и арбитражными судами в процессе законотворчества и правотворчества вообще объективно обусловливается, по нашему мнению, следующим фактом. По мере прохождения переходного периода к демократическому гражданскому обществу все более актуальный характер будет приобретать не только задача укрепления правопорядка и законности, но также всемерное формирование и становление права, правового законодательства в первую очередь, государственного гарантирования прав и свобод человека и гражданина, воплощающих право.
В этих условиях неизбежно увеличение роли и значения суда как необходимого института защиты, становление и укрепление права, правовых отношений, правовых институтов.
Нельзя не отметить, что деятельность Конституционного Суда РФ на современном этапе решает задачу становления и укрепления правовых начал в нормативно-правовой системе в целом. Однако эта сторона его деятельности не может быть достаточно последовательной и эффективной вследствие властно-противоречивой природы этого органа и исключительности его полномочий, которые делают, в частности, невозможным его функционально-системное единство в достижении этих целей с судами и другими правоприменителями. Сказанное, впрочем, не отрицает, о чем свидетельствуют результаты данного исследования, активного стимулирующего воздействия Конституционного Суда РФ на правотворчество судов общей юрисдикции и арбитражных судов.
В основе деятельности судебного органа конституционного контроля - выявление, установление и гарантирование конституционности. Конституционность же, как уже отмечалось, предполагает соответствие нормативного акта действующей Конституции. Но толкование самой Конституции, выявление конституционно-правового смысла ее принципов, норм и положений осуществляется, как отмечает В.Е. Чиркин, путем дачи абстрактных (вне связи с конкретным делом) заключений <1>. Конституционность в вышеозначенном ее понимании - это частное проявление конституционализма, воплощающего в себе общепризнанный мировым содружеством народов и выработанный прежде всего передовыми демократическими странами конституционный опыт. Реальным проявлением конституционализма как универсального конституционного опыта выступает современная система основных прав человека. Но системой основных прав и свобод конституционализм, разумеется, не исчерпывается. В своих решениях Конституционный Суд довольно часто, почти преимущественно, при рассмотрении вопросов, связанных с основными правами и свободами человека и гражданина, ссылается на общепризнанные принципы и нормы международного права.
--------------------------------
<1> См.: Чиркин В.Е.
Конституционное право в Российской Федерации: Учебник. М., 2001. С. 69.
Представляется вместе с тем, что и толкование Конституции РФ, и разрешение дел о соответствии нормативных актов и договоров Конституции РФ, и проверка конституционности примененного или подлежащего применению закона требуют расширения и углубления понятия конституционности, возведения этого понятия на уровень конституционализма. Лишь при этом может обеспечиваться и задача становления, укрепления и гарантирования права в законах и других нормативно-правовых актах, во всей сфере общественных отношений.
Признание нормотворческой функции суда могло бы иметь своим логическим продолжением констатацию существования судебного права. По нашему мнению, это не была бы самостоятельная отрасль права, возможная в принципе лишь на основе собственного предмета отрасли. Судебное право в нашем понимании - область правовых норм, относящихся к различным отраслям, отличительной особенностью которых был бы источник этих норм - суд, судебная система. При общеобязательности такие правовые нормы могли бы включаться в действующую правовую систему. Возможно предусмотреть в определенной форме и при соответствующей процедуре их санкционирование законодательным органом власти.
Еще в 1939 г. М.С. Строгович выдвинул свою концепцию судебного права. В декабре 1978 г. эта концепция была обсуждена на заседании сектора теоретических проблем правосудия ИГПАН СССР с участием ряда специалистов в области гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права. Основой концепции явилось положение о том, что судебное право представляет собой систему, образуемую судоустройственным, гражданско-процессуальным и уголовно-процессуальным правом. Предметом регулирования такого судебного права в целом является правосудие. "...Предметом регулирования судоустройственного, гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права можно объединить в более общее понятие "советское социалистическое правосудие", что обусловливает необходимость создания и более общего структурного подразделения советского права. Им могло бы быть судебное право" <1>.
--------------------------------
<1> Мельников А.А. Конституция СССР и проблемы судебного права // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1979. N 6. С. 46.
Вынашиваемый замысел учредить новое структурное подразделение права явно не имел в качестве основания непременного и универсального критерия группирования норм права в единую отрасль - предмета этой отрасли. В данном случае - предмета судебного права. Группироваться в отрасль они не могли и по такому видовому признаку, как принадлежность к одному органу судебной власти - к суду, к судебной системе, ведь в числе трех содержательных компонентов такой отрасли числилось и уголовно-процессуальное право. Но уголовно-процессуальное право относится не исключительно лишь к суду. Оно составляет процессуальную основу деятельности также и таких органов, как прокуратура, следственные органы, МВД, которые если и образуют с судебной системой некую общность, то разве что в качестве системы правоохранительных органов.
Попытка сформулировать подобную концепцию судебного права оказалась малоуспешной, широкого признания и поддержки она не получила. В свете же современных подходов к пониманию правосудия, его места в системе судебной власти, правовой основы этой власти концепция судебного права требует другого методического видения, совершенно иного обоснования. Думается, что в основе такой концепции должна лежать правотворческая функция суда, само судебное право - внутренне единая и цельная система специфических правовых норм, явившаяся результатом практической реализации этой функции.
В своем исследовании, посвященном правотворческим функциям конституционного правосудия в Российской Федерации, автор, по необходимости, мог затронуть лишь самые общие и, как ему кажется, принципиальные вопросы, имеющие не только теоретическое, но и практическое значение на данном этапе проведения правовой и судебной реформ. Вместе с тем совершенно очевидно, что данная проблематика должна получить в полной мере "права гражданства", быть официально признанной, приобрести заслуженно творческое развитие и обогащение. На очереди видится целый ряд перспективных проблем судебного правотворчества, ждущих осмысления и разработки на благо все более упрочивающейся правовой российской государственности.
<< |
Источник: А.А. Малюшин. Конституционно-судебное правотворчество в правовом государстве. 2006

Еще по теме Заключение:

  1. Статья 5.28. Уклонение от участия в переговорах о заключении коллективного договора, соглашения либо нарушение установленного срока их заключения
  2. Статья 5.28. Уклонение от участия в переговорах о заключении коллективного договора, соглашения либо нарушение установленного срока их заключения
  3. § 2. Заключение брака. Признание браков, заключенных за рубежом. Консульские браки
  4. Статья 298. Одобрение сделки, заключенной коммерческим агентом без полномочия на се заключение или с превышением полномочий
  5. Глава 4. АНТИМОНОПОЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ТОРГАМ, ЗАПРОСУ КОТИРОВОК ЦЕН НА ТОВАРЫ, ОСОБЕННОСТИ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРОВ С ФИНАНСОВЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ И ПОРЯДКА ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРОВ В ОТНОШЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО ИМУЩЕСТВА
  6. Глава 4. АНТИМОНОПОЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ТОРГАМ, ЗАПРОСУКОТИРОВОК ЦЕН НА ТОВАРЫ, ЗАПРОСУ ПРЕДЛОЖЕНИЙ, ОСОБЕННОСТИ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРОВ С ФИНАНСОВЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ И ОСОБЕННОСТИ ПОРЯДКА ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРОВ В ОТНОШЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО ИМУЩЕСТВА
  7. 3. Заключение, исполнение и прекращение договора Особенности заключения договора
  8. В предварительном договоре предусмотрена неустойка за отказ контрагента от заключения основного договора. Вероятно ли ее истребование в судебном процессе в случае отказа стороны от заключения основного договора?
  9. Закон об унитарных предприятиях предусматривает получение согласия собственника имущества на заключение крупных сделок. Сам механизм подобного согласования законом не установлен. Что подлежит согласованию: проект будущего договора или уже заключенный договор? Допустимо ли включать в договор условие о том, что договор вступает в силу только после получения соответствующего согласия собственника имущества?
  10. Заключение
  11. 13.3. Заключение договора