<<
>>

§ 8. Решения Конституционного Суда о пересмотре ранее принятых заключений

Согласно закону о Конституционном Суде Республики Беларусь решение Конституционного Суда может быть пересмотрено. Это возможно при наличии следующих условий:

1) изменилась конституционная норма, на основании которой принято решение;

2) открылись новые обстоятельства, которые могут существенно повлиять на его сущность.

В практике работы Конституционного Суда было два случая пересмотра ранее принятых заключений (в 1995 и 1997 гг.).

Причем формально первое такого рода решение прямо не было названо как решение о пересмотре ранее принятого заключения.

По форме это было решение о толковании, но по существу мы имеем дело с пересмотром ранее принятого заключения. Суть дела такова. Конституционный Суд Республики Беларусь 30 октября 1995 г. принял заключение “О соответствии Конституции Законов от 7 сентября 1995 года “О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О выборах депутатов Верховного Совета Республики Беларусь” и “О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О выборах депутатов местных Советов депутатов Республики Беларусь”.

Законами от 7 сентября 1995 г. в статью 57 Закона “О выборах депутатов Верховного Совета Республики Беларусь” и статью 54 Закона “О выборах депутатов местных Советов депутатов Республики Беларусь”, регламентирующие порядок проведения повторных выборов, были внесены изменения, касающиеся признания выборов состоявшимися. В Законах о выборах в прежней редакции было указано, что повторные выборы считаются состоявшимися, если в них приняло участие более 50 процентов от общего количества избирателей, внесенных в списки. Законами от 7 сентября 1995 г. цифра “50 процентов” заменена на “25 процентов”.

Обсудив вопрос о конституционности указанных законов в части признания повторных выборов состоявшимися, если в них приняло участие более 25 процентов от общего количества избирателей, внесенных в списки избирателей, Конституционный Суд пришел к выводу, что эти нормы не противоречат Конституции.

Конституционный Суд, в частности, отметил, что, поскольку повторные выборы представляют собой самостоятельный этап в избирательном процессе по формированию представительных органов власти, Верховный Совет был вправе изменить условия их проведения, обеспечив при этом равные основания для кандидатов в депутаты.

Конституционный Суд признал законы от 7 сентября 1995 г.

“О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О выборах депутатов Верховного Совета Республики Беларусь” и “О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О выборах депутатов местных Советов депутатов Республики Беларусь” не противоречащими Конституции.

После принятого Конституционным Судом Заключения и в Верховном Совете, и в печати развернулась острая его критика. Буквально через три недели, 22 ноября 1995 г., Конституционный Суд принимает новое решение “О толковании Заключения Конституционного Суда Республики Беларусь от 30 октября 1995 года “О соответствии Конституции законов от 7 сентября 1995 года “О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О выборах депутатов Верховного Совета Республики Беларусь” и “О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь “О выборах депутатов местных Советов депутатов Республики Беларусь”.

Конституционный Суд разъяснил, что вывод о конституционности этих законов, сделанный в Заключении, касается существа внесенных в законы о выборах изменений безотносительно к уже начавшемуся процессу формирования Верховного Совета 13-го созыва и местных Советов депутатов очередных созывов, поскольку рассматриваемые законы носят бессрочный характер.

По мнению Конституционного Суда, объявив проведение выборов Верховного Совета 13-го созыва и местных Советов в порядке и на условиях, предусмотренных законами о выборах, действовавшими до внесения в них изменений и дополнений законами от 7 сентября 1995 г., Верховный Совет двенадцатого созыва тем самым в соответствии со статьей 7 Конституции связал себя правом, взял на себя обязанность провести избирательный процесс по формированию представительных органов власти по правилам, известным участникам этого процесса до его начала.

В связи с изложенным Конституционный Суд пришел к выводу, что изменения в законы “О выборах депутатов Верховного Совета Республики Беларусь” и “О выборах депутатов местных Советов депутатов Республики Беларусь”, принятые Верховным Советом Республики Беларусь 7 сентября 1995 г., не могут распространяться на повторные выборы депутатов Верховного Совета Республики Беларусь 13-го созыва и местных Советов депутатов Республики Беларусь очередного созыва до избрания их в правомочном составе.

Конечно, вряд ли серьезно следует воспринимать доводы Конституционного Суда о том, что, рассматривая 30 октября 1995 г.

дело, Конституционный Суд оценивал конституционность законов лишь с точки зрения возможности применения их положений во время каких-то отдаленных (будущих) выборов, а не тех, которые были ближайшими и должны были проводиться в ноябре 1995 г. Именно с целью разрешения спора, складывавшегося на тот момент, Конституционный Суд постарался оперативно рассмотреть дело, и именно с этой целью предложение было внесено в Конституционный Суд Республики Беларусь.

Внимательный анализ двух решений позволяет сделать вывод, что второе решение было пересмотром первого. При этом следует подчеркнуть, что заключение должно пересматриваться таким же по юридической силе актом Конституционного Суда – заключением, а не “решением”.

Вторым решением о пересмотре ранее принятого (4 ноября 1996 г.) Заключения Конституционного Суда было дело о проверке конституционности постановления Верховного Совета от 6 сентября 1996 г. “О проведении республиканского референдума в Республике Беларусь и мерах по его проведению”. Конституционный Суд пересмотрел его 15 апреля 1997 г.

Что побудило Суд пересмотреть Заключение от 4 ноября 1996 г. и какие для этого правовые основания?

Согласно статье 42 закона о Конституционном Суде Республики Беларусь решение Суда должно быть пересмотрено им по собственной инициативе в случаях, если открылись новые обстоятельства, неизвестные на момент принятия решения и которые могут существенно повлиять на его сущность, изменилась конституционная норма, на основании которой принято решение.

Таким образом, названная статья закона определяет, что только Суд вправе решить вопрос о пересмотре своего заключения. В этом проявляется и окончательность решения, которое невозможно обжаловать или опротестовать. Если же допущена ошибка, то Суд не только может, но и должен по своей инициативе ее исправить.

Это вполне нормально. Мы видим, что очень часто изменяются (пересматриваются) законы, указы, иные акты самими же органами, их принявшими. Высшие судебные инстанции, например Пленумы, также нередко возвращаются к своим решениям и их пересматривают.

Органы конституционного контроля здесь не исключение. За рубежом судебные инстанции, осуществляющие конституционный контроль, также принимают решения, которые расходятся с ранее принятыми решениями, т.е. по существу пересматривают их, формируя новые правовые отношения. Достаточно в этой связи проанализировать практику Верховного Суда США. Напомню, что ранее в практике Конституционного Суда Беларуси были случаи, когда он “дезавуировал” ранее принятые решения.

При возбуждении производства по делу о пересмотре Заключения от 4 ноября 1996 г. учитывались многие обстоятельства и, в частности, неисследование практики назначения майского (1995 г.) референдума. Именно в принятом тогда Верховным Советом постановлении от 13 апреля 1995 г. по данному вопросу адекватно отражены нормы ряда статей Конституции (74, 149 и др.). При вынесении Судом 4 ноября 1996 г. Заключения это следовало учитывать.

Читателю предлагаю еще раз внимательно изучить Заключение от 4 ноября 1996 г. При вдумчивом его прочтении можно увидеть, что оно носит противоречивый характер, многие положения не соответствуют реалиям, носят явно избирательный, а порой просто надуманный характер. Резолютивная часть не вытекает из приведенных в мотивировочной части доводов. Это равносильно тому, как если бы суд общей юрисдикции в мотивировочной части приводил доказательства хищения, а осудил за хулиганство. Заключение от 4 ноября 1996 г. грешит явными “натяжками”. На все это обращено внимание Судом при вынесении им решения 15 апреля 1997 г.

Одним из наиболее острых при проведении в ноябре 1996 г. референдума был вопрос о том, кто определяет его вид.

Для тех, кто желает разобраться в этом вопросе, подчеркну, что статья 74 Конституции от 15 марта 1994 г. вовсе не случайно состояла из трех частей. Такая конструкция и редакция статьи 74 были сделаны разработчиками проекта Конституции умышленно, и они были так сформулированы после того, как Верховный Совет 12-го созыва отказал в назначении республиканского референдума, предложенного оппозицией БНФ, о досрочном прекращении полномочий Верховного Совета и проведении осенью 1992 года новых выборов.

Тогда было собрано несколько сотен тысяч подписей граждан, однако народная инициатива в проведении референдума Парламентом не была поддержана.

Для того чтобы избежать подобных ситуаций, в проекте Конституции 1994 г. появилось положение о том, что если предложение о проведении референдума исходит от Президента, избираемого всем народом, или реализуется народная инициатива путем сбора необходимого числа подписей, то Верховный Совет в тридцатидневный срок обязан назначить только дату проведения референдума. Здесь нет ничего необычного, подобная практика существует и за рубежом, где, кстати, нередко президенты самостоятельно решают вопросы о проведении народных голосований.

В отличие от указанных субъектов инициатива в проведении референдума может исходить и от 70 и более депутатов. В этом случае большинство Верховного Совета могло поддержать такую инициативу, а могло и не согласиться с ней, ограничившись лишь рассмотрением данного вопроса.

Особо следует сказать о видах референдумов. Они могут классифицироваться по различным основаниям. Можно выделить общенациональные и местные, обязательные и факультативные, консультативные и решающие, петиционные, конституционные, статутные, законодательные, инициативные и другие. На это обращали внимание и эксперты по делу Широков А.Т. и Гавриленко Д.А.

Под обязательным референдумом за рубежом, кстати, понимают такой его вид, когда иным образом решение по определенному вопросу не может быть принято.

В преддверии ноябрьского референдума, а иногда и после него высказывались утверждения, что путем народного голосования можно вносить только отдельные изменения и дополнения в Конституцию, но нельзя обновлять (изменять) ее целиком.

Более вредного и бессмысленного утверждения, видимо, трудно придумать. Вред его состоял в том, что вместо размышлений о содержательной стороне спорили – это новая Конституция или нет. Рассудительными оказались зарубежные эксперты. Никто из них не высказался против вынесения вопроса о конституционных изменениях на референдум: они критиковали, и порой обоснованно, то, что предложили инициаторы проведения народного голосования.

Посвятив выяснению этого вопроса почти 99% времени, в конце концов и Конституционный Суд вынужден был признать, что в Конституции 1994 г. не содержатся критерии оценки объема и характера внесенных в нее изменений и дополнений, поэтому Верховный Совет вправе был вынести на референдум предложенные инициаторами проекты решений.

Статьи 83 и 149 Конституции от 15 марта 1994 г. позволяли изменять Конституцию двум субъектам: Верховному Совету и народу. За рубежом очень часто помимо парламента и народа правом изменения Конституции могут наделяться также и специально создаваемые для этих целей органы – конституционные ассамблеи.

Раздел VIII Конституции регламентировал порядок ее изменения. Кстати, в нем вообще не шла речь о необходимости принятия специального закона, определяющего процедуру изменений Конституции путем народного голосования, поскольку в ней решены практически все наиболее важные вопросы: кто может инициировать такой референдум, кто назначает дату и в какие сроки, когда не могут вноситься изменения, какое требуется число голосов и т.д. (ст. 3, 37, 73, 74, 77, 78, 149 Конституции, а также ст. 36 и др. Закона о народном голосовании (референдуме) в Республике Беларусь).

Ну, а если уж кто-то полагает, что все же нужен специальный закон, то его следовало принять в течение двух лет, т.е. до 30 марта 1996 г. Однако ни в одном из планов законопроектных работ, в том числе и по приведению текущего законодательства в соответствие с Конституцией, он не значился. Конституционная норма должна действовать напрямую и при отсутствии специального акта. Это аксиома права.

Особый интерес представляет анализ статьи 149 Конституции. В первой части говорится о конституционных преобразованиях, осуществляемых Верховным Советом. Во второй – о том, что изменения и дополнения Конституции могут быть проведены через референдум.

В юриспруденции, как и в точных науках, значение имеет даже запятая. Обращаю внимание читателей на то, что во второй части этой статьи речь идет не об изменениях и дополнениях, вносимых в Конституцию, а об изменении Конституции. То есть под изменениями понимается как ее частичное, так и полное обновление (изменение). Если обратиться к текстам прежних конституций 1937 (ст. 122), 1978 (ст. 172) годов, то там специально не оговаривалось, как принимается новая Конституция, а речь шла в целом об изменениях Конституции, и этими требованиями руководствовались при полном обновлении (изменении) Конституции. Стать на другой путь значит признать, что 15 марта 1994 г. Конституция принята с нарушениями.

Вообще удивительно, что нужно доказывать верховенство воли народа. Именно народ всегда выступал высшим арбитром в споре между властями. Об этом справедливо говорилось при подготовке к референдуму в 1992 году. Никто из разработчиков проекта Конституции 1994 года не имел цели ограничить власть народа в сфере конституционных преобразований. Во всяком случае этот вопрос на протяжении четырех лет работы в таком контексте ни разу не поднимался. К тому же вряд ли можно считать легитимной ту Конституцию, которая запрещает народу самому определять, по какому Основному Закону жить.

В пылу баталий перестали верить даже очевидным вещам. Второе предложение второй части статьи 149 Конституции от 15 марта 1994 г. гласит: “Решение об изменении и дополнении Конституции путем референдума считается принятым, если за него проголосовало большинство граждан, внесенных в списки”. Казалось бы яснее ясного: именно решение об изменении Конституции, а не “о рекомендации изменить Конституцию” “считается принятым”, а не “нуждается в утверждении”.

Вторая часть статьи 149 Конституции по существу не допускает проведения референдума, решение которого не является окончательным. Поэтому, уж если референдум об изменении Конституции назначен, то его решение является окончательным. Другого Конституция не допускает.

Отмечу, что конституции путем народного голосования принимались в переломные моменты во многих странах: Франции, России, Эстонии, Казахстане, Румынии, Таджикистане, Польше, восточных землях объединенной Германии. И никто после референдума не претендовал на роль редактора воли народа.

Я уже обращал внимание на противоречивый характер Заключения Конституционного Суда от 4 ноября 1996 г. Когда его читаешь, невольно возникает вопрос: можно ли так безответственно относиться к подготовке документа, всколыхнувшего не только Беларусь, но добрую часть Европы. Плоды этой правовой ошибки мы сейчас пожинаем.

Остановлюсь еще на одном моменте. Суд анализировал пункты 2.2, 2.5, 3 постановления Верховного Совета от 6 сентября 1996 г.

Пункт 2.2 сформулирован так: “Принять Конституцию Республики Беларусь 1994 года с изменениями и дополнениями (новая редакция Конституции Республики Беларусь), предложенными Президентом Республики Беларусь А.Г.Лукашенко”, а пункт 2.5 – “Принять Конституцию Республики Беларусь 1994 года с изменениями и дополнениями, предложенными депутатами фракций коммунистов и аграриев”.

Что же признает неконституционным в своем Заключении от 4 ноября 1996 г. Конституционный Суд? Он признает не соответствующим Конституции и законам пункт 3 постановления Верховного Совета от 6 сентября 1996 г. “в части вынесения проектов изменений и дополнений Конституции на обязательный референдум”. Однако в анализируемом постановлении речь шла о Конституции 1994 года с изменениями и дополнениями, предлагаемыми соответственно Президентом и фракциями депутатов, а не о проектах изменений и дополнений Конституции. Это, как говорят, две большие разницы. Юридический ляп Заключения Конституционного Суда от 4 ноября 1996 г. сразу обнаруживается при внимательном его прочтении. Признали неконституционным то, чего не было в постановлении от 6 сентября 1996 г. Но зато резонанс огромный: Суд “что-то запретил”...

В продолжение этого отмечу, что Суд в резолютивной части Заключения от 4 ноября 1996 г. указал на невозможность проведения обязательного референдума: из пункта 3 постановления Верховного Совета он выхватил лишь эту фразу. Однако он не перечеркнул проведение референдума, решение которого является окончательным и имеет обязательную силу. Референдумы, как отмечалось, могут быть различных видов, в том числе конституционные, факультативные, законодательные и т.д., и их решения – окончательные.

Интересным в этой связи является выступление заместителя Председателя Конституционного Суда 5 ноября 1996 г. на сессии Верховного Совета, который, по его словам, был уполномочен сделать некоторые заявления, адресованные Парламенту. Он сказал, что хотя Суд признал “неконституционным пункт 3 постановления Верховного Совета в части вынесения на обязательный референдум двух проектов, но мы вас не подталкиваем к тому, какой должен быть референдум – обязательный либо консультативный. Это решение должны принять вы и, наверное, с учетом мнения инициаторов”.

Следуя этой логике, Верховный Совет попытался изложить пункт 3 постановления от 6 сентября 1996 г. в новой редакции. Однако принятые постановления не вступили в действие.

После вынесенного 4 ноября 1996 г. Конституционным Судом Заключения Верховный Совет Республики Беларусь на следующий день, т.е. 5 ноября 1996 г., принял постановление “О внесении изменения в постановление Верховного Совета Республики Беларусь “О проведении республиканского референдума в Республике Беларусь и мерах по его обеспечению”. Пункт 3 постановления был изложен в новой редакции. Было предусмотрено, что на обязательный референдум выносятся вопросы о Дне независимости и избрании руководителей местных органов власти непосредственно гражданами. Что касается редакций Конституции, предложенных как Президентом, так и депутатами, то вид референдума не был определен.

Более того, в постановлении Верховного Совета не была определена дата вступления его в силу. Согласно закону о Верховном Совете Республики Беларусь постановления Верховного Совета имеют обязательную силу с момента, определяемого Верховным Советом.

Видимо, увидев свою оплошность, Верховный Совет 6 ноября 1996 г. принимает очередное постановление по данному вопросу, которым принимает решение о введении в действие принятого 5 ноября 1996 г. постановления Верховного Совета с момента его принятия. Однако в свою очередь в постановлении от 6 ноября 1996 г. не указано, с какого момента вводится в действие уже само постановление от 6 ноября 1996 г. Таким образом, можно считать, что ни одно из названных постановлений Верховного Совета (от 5 и 6 ноября) не приобрело юридической силы.

Но самый главный вопрос: а могло ли вообще постановление Верховного Совета “О проведении республиканского референдума в Республике Беларусь и мерах по его обеспечению” быть предметом рассмотрения Конституционного Суда? Нет! Ни Конституция, ни закон не наделили Конституционный Суд правом конституционного контроля ненормативных актов.

Постановление от 6 сентября 1996 г. не носит нормативный характер, оно является правоприменительным актом, и это следует не только из названия акта – постановление, но и из анализа его содержания. Об этом убедительно сказал в своем заключении заведующий кафедрой теории и истории государства и права Академии управления Широков А.Т. – эксперт по делу. Данный акт был принят в форме постановления, а не закона, так как вопросы распорядительного, контрольного характера согласно статье 116 Временного регламента Верховного Совета принимаются в форме постановления. Совсем не случайно в статье 127 Конституции 1994 года среди нормативных актов не были указаны постановления Верховного Совета.

Нормативным актом считается письменный документ, принятый уполномоченным органом, направленный на установление, изменение или прекращение норм права. Очень важно иметь в виду, что нормативный акт адресуется широкому кругу лиц и не исчерпывается однократным применением, например, проведением только референдума 24 ноября 1996 г. В отличие от этого ненормативные акты адресуются конкретным лицам, они рассчитаны на однократное применение, например, на проведение конкретного референдума 24 ноября 1996 г. В постановлении не установлены новые правила поведения, а принимаются меры по исполнению закона, в котором эти правила зафиксированы.

Именно такой подход получил свое закрепление в рекомендательном законодательном акте “О нормативных правовых актах государств – участников СНГ”, одобренном Межпарламентской Ассамблеей государств – участников Содружества Независимых Государств еще 13 мая 1995 г. Названный документ был принят в целях упорядочения системы действующих в государствах – участниках Содружества нормативных правовых актов, создания стандартов подготовки и оформления проектов и повышения культуры правотворчества. Этот документ вообще не фигурировал в деле, по которому 4 ноября 1996 г. вынесено Заключение. Согласно статье 2 рекомендательного акта под нормативным правовым актом понимается письменный официальный документ установленной формы, принятый правотворческим органом в пределах его компетенции и направленный на установление или отмену правовых норм, т.е. общеобязательных предписаний постоянного или временного характера, рассчитанных на многократное применение. Этим критериям постановление Верховного Совета от 6 сентября 1996 г. не отвечает, так как оно носит правоприменительный характер. На это, кстати, обращали внимание в своих письменных отзывах при рассмотрении дела 4 ноября 1996 г. Верховный Суд, Высший Хозяйственный Суд, Прокуратура, Министерство юстиции.

В отличие от зарубежных органов конституционного контроля Конституционный Суд Беларуси ни Конституцией, ни законом не наделен правом проверки конституционности проведения референдумов, выборов, разрешения споров о компетенции и т.п. Поэтому он не может разрешать подобного рода споры, так как и Суд связан требованиями Конституции. Хотя я не исключаю возможности наделения Суда в законодательном порядке таким правом.

В связи с тем, что Заключение Конституционного Суда от 4 ноября 1996 г. не было основано на Конституции, а постановление от 6 сентября 1996 г. не могло быть предметом рассмотрения, Конституционный Суд 15 апреля 1996 г. отменил ранее принятое Заключение, а производство по данному делу прекратил.

И в заключение еще две ремарки. Исходя из анализа развития конституционного процесса в конце 1996 года складывается впечатление, что его участники (стороны) практически повторяли ходы друг друга и каждый при этом не прочь был бы выиграть, а когда же народ сказал свое слово, проигравшая сторона вдруг стала упрекать другую, что та “неправильно ходила”. Видимо, более разумным был бы подход, в соответствии с которым предложения Президента, в том числе и о конституционных изменениях, внимательно изучались бы в Парламенте. Ведь на референдум Глава государства пошел после того, когда его инициативы были проигнорированы в Парламенте. В результате отказ пойти на небольшие уступки привел к существенным правовым корректировкам.

Сейчас, как представляется, разумным было бы стремление содействовать формированию конституционной практики, становлению правовой системы Беларуси, которая бы отвечала высоким международным стандартам.

<< | >>
Источник: Г.А. Василевич. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОСУДИЕ НА ЗАЩИТЕ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА. 2003

Еще по теме § 8. Решения Конституционного Суда о пересмотре ранее принятых заключений:

  1. § 7. Решения Конституционного Суда о толковании ранее принятых заключений
  2. Глава V. Возможен ли пересмотр решений Конституционного Суда России: внутригосударственный и международно-правовой аспекты
  3. Статья 397. Определение суда о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, постановления президиума суда надзорной инстанции
  4. Статья 397. Определение суда о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, постановления президиума суда надзорной инстанции
  5. Глава 42. Пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции, вступивших в законную силу
  6. Глава 42. ПЕРЕСМОТР ПО ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ РЕШЕНИЙ, ОПРЕДЕЛЕНИЙ СУДА, ПОСТАНОВЛЕНИЙ ПРЕЗИДИУМА СУДА НАДЗОРНОЙ ИНСТАНЦИИ, ВСТУПИВШИХ В ЗАКОННУЮ СИЛУ
  7. Статья 395. Исчисление срока подачи заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, постановления президиума суда надзорной инстанции
  8. Статья 394. Подача заявления, представления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции
  9. Статья 395. Исчисление срока подачи заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, постановления президиума суда надзорной инстанции
  10. Статья 396. Рассмотрение заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, постановления президиума суда надзорной инстанции
  11. Статья 394. Подача заявления, представления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции
  12. Статья 396. Рассмотрение заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, постановления президиума суда надзорной инстанции
  13. Статья 392. Основания для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции, вступивших в законную силу
  14. 2. Восстановление на работе работника, ранее выполнявшего эту работу, по решению государственной инспекции труда или суда
  15. Статья 392. Основания для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции, вступивших в законную силу
  16. Статья 239. Действия суда после принятия заявления об отмене заочного решения суда
  17. Статья 239. Действия суда после принятия заявления об отмене заочного решения суда
  18. § 4. Провозглашение решения Конституционного Суда