<<
>>

Глава 6. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНОВ

Как показывает проведенный анализ, многие формы правотворческой деятельности формируются в процессе разрешения дел о соответствии Конституции РФ законодательных актов.
Одна из таких форм выражается в том, что Конституционный Суд РФ, выявляя конституционно-правовой смысл законодательных норм, санкционирует этот новый смысл в качестве общеобязательного правового установления и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
Примером такой формы правотворчества может служить Постановление Конституционного Суда РФ от 23 ноября 1999 г.
N 16-П. Правоприменители столкнулись с неопределенностью в понимании положений абз. 3 и 4 п. 3 ст. 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. N 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" <1>: распространяются ли предусмотренные в них правовые последствия на религиозные организации, учрежденные до вступления этого Федерального закона в силу или входящие в структуру централизованной организации и при этом не имеющие подтверждения о том, что они действуют на соответствующей территории не менее 15 лет?
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1997. N 39. Ст. 4465.
По буквальному смыслу положений абз. 3 и 4 п. 2 ст. 27 данного Федерального закона предусмотренные в них требования распространяются на все религиозные организации, которые не имеют документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее 15 лет (на основании именно такого истолкования были приняты правоприменительные решения по конкретным делам заявителей в Конституционный Суд РФ). Между тем, по мнению Конституционного Суда РФ, конституционно-правовой смысл указанных положений Федерального закона не может быть выявлен без учета взаимосвязи с другими статьями Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", прежде всего регулирующими учреждение (создание) религиозных организаций, условия и порядок их государственной регистрации.
Конституционно-правовой смысл указанных положений Федерального закона был выявлен Конституционным Судом РФ в Постановлении от 23 ноября 1999 г. N 16-П, и, как сказано в резолютивной части этого Постановления, выявленный конституционно-правовой смысл является общеобязательным и исключает любое иное истолкование в правоприменительной практике <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 51. Ст. 6363.
Конституционно-правовой смысл законодательной нормы может быть выявлен Конституционным Судом РФ и применительно к законодательному акту, которым регламентируется деятельность самого Конституционного Суда, и тем самым Конституционный Суд, осуществляя в этой форме свою правотворческую функцию, в результате формирует норму, которой сам же и должен руководствоваться.
Согласно ч. 3 ст. 15 Конституции РФ законы подлежат официальному опубликованию, неопубликованные законы не применяются. В соответствии с этим конституционным требованием Федеральный закон от 14 июня 1994 г. N 5-ФЗ "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания" <2> определяет общие правила вступления законов в силу и устанавливает, что официально опубликованные федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней после дня официального опубликования, если самим законом не установлен другой порядок вступления их в силу.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 1994. N 8. Ст. 801.
Вопрос о конституционности законоположений, допускающих придание обратной силы законам, устанавливающим новые налоги или ухудшающим положение налогоплательщиков, был предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ (Постановления от 24 октября 1996 г. и от 8 октября 1997 г.). В них Конституционный Суд РФ указал, что ст. 57 Конституции РФ, возлагая на граждан одну из важнейших конституционных обязанностей - платить законно установленные налоги и сборы, гарантирует им вместе с тем защиту в тех случаях, когда налоги не являются законно установленными либо когда законам, устанавливающим новые налоги или ухудшающим положение налогоплательщиков, придана обратная сила; закон в части, ухудшающей положение налогоплательщиков, не подлежит введению в действие ранее, чем истекает 10-дневный срок с момента его опубликования <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ.
1996. N 45. Ст. 5202; 1997. N 42. Ст. 4901.
Правовые основания, приведенные в указанных Постановлениях Конституционного Суда РФ, а следовательно, и изложенная правовая позиция носят общий характер и распространяются на все законы, принимаемые в сфере налогообложения.
К важнейшим правоустановительным прерогативам Конституционного Суда РФ следует, безусловно, отнести его возможности влияния на законодателя, основывающиеся на обязательности принимаемых Судом решений.
В ряде постановлений Конституционного Суда РФ, в которых по результатам проверки конституционности отдельных законодательных актов или части положений этих актов констатируется несоответствие их Конституции РФ, содержится весьма категорическое предложение (употребляется слово "подлежит") Федеральному Собранию как законодательному органу Российской Федерации "решить вопрос" о внесении в законодательство соответствующих изменений и дополнений, вытекающих из постановления Конституционного Суда РФ.
Так, в п. 2 резолютивной части Постановления Конституционного Суда РФ от 6 июля 1998 г. N 21-П, например, указывается: "Федеральному Собранию надлежит внести в уголовно-процессуальное законодательство изменения в соответствии с требованиями ст. 50 (ч. 3) Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 28. Ст. 3394.
В некоторых случаях обязательное предписание законодательному органу сопровождается указанием конкретного срока его исполнения: в Постановлении Конституционного Суда РФ от 24 февраля 1998 г. N 7-П говорится: "Федеральному Собранию в течение шестимесячного срока надлежит внести изменения в Федеральный закон от 8 января 1998 г. "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год, вытекающие из настоящего Постановления" <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ.
1998. N 10. Ст. 1242.
Отдельные обязательные поручения, даваемые Федеральному Собранию Конституционным Судом РФ, носят весьма конкретный характер.
Так, в резолютивной части (п. 2) Постановления Конституционного Суда РФ от 17 февраля 1998 г. N 6-П указывается: "Федеральному Собранию надлежит урегулировать порядок задержания иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих выдворению из пределов Российской Федерации и уклоняющихся от выезда, в соответствии с Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 9. Ст. 1142.
Постановлением Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. N 14-П была признана неконституционной ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР, в связи с чем "Федеральному Собранию РФ, - как сказано в Постановлении, - надлежит решить вопрос об изменении уголовно-процессуального закона в части обеспечения гарантий закрепленного в статье 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации права каждого на свободу при применении ареста и содержания под стражей в качестве меры пресечения" <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 1996. N 26. Ст. 3185.
Решая при этом вопрос о необходимости законодательному органу внести изменения в действующее законодательство либо ввести им новые правовые институты, Конституционный Суд РФ учел одновременно, что для принятия соответствующих законодательных решений, учитывающих в том числе позицию Конституционного Суда РФ, требуется определенное время. Поэтому в Постановление были включены два положения:
1) признанная неконституционной ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР утрачивала юридическую силу по истечении шести месяцев с момента провозглашения Постановления Конституционного Суда РФ;
2) решить вопрос об изменении уголовно-процессуального закона в части обеспечения гарантий права каждого на свободу при применении ареста и содержании под стражей в качестве меры пресечения Федеральному Собранию РФ предоставлялась возможность в течение шести месяцев с момента провозглашения Постановления.
Установление конкретных сроков исполнения содержащихся в Постановлении выводов вытекает из смысла ст.
80 Закона о Конституционном Суде РФ. Суд вправе в своем итоговом решении, в зависимости от характера рассматриваемого вопроса, предусмотреть специальный порядок, сроки и особенности исполнения его Постановления, установившего неконституционность конкретной части статьи уголовно-процессуального закона. Безусловно, эта нормативная новелла, введенная Конституционным Судом РФ, находится в очевидном противоречии со ст. 79 Закона о Конституционном Суде: "Акты или отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу".
В Особом мнении на Постановление Конституционного Суда РФ судья Н.В. Витрук расценил указанное положение Постановления как противоречащее общим принципам конституционного права, а также ч. 3 ст. 79 Закона о Конституционном Суде РФ. "Обусловив изменение уголовно-процессуального закона шестимесячным сроком (что явно нереально, если учитывать конституционную процедуру принятия, изменения, дополнения федерального закона в Российской Федерации), - пишет Н.В. Витрук, - нужно четко отдавать отчет в том, что при неисполнении этого пункта Постановления Конституционного Суда последний через 6 месяцев выступит в роли законодателя, по существу, явочным порядком изменит уголовно-процессуальный закон: ознакомление с материалами дела обвиняемого и его защитника автоматически будет включаться в фиксированные сроки предварительного расследования" <1>.
--------------------------------
<1> ВКС РФ. 1996. N 4.
"В связи с реальными перспективами нового законодательного регулирования, - говорится в Постановлении Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. N 14-П, - признавая возможность непосредственного применения положений статьи 46 Конституции Российской Федерации о праве на судебное обжалование любых нарушений прав и свобод, включая необоснованность ареста, а также имея в виду, что пробельность в урегулировании института содержания под стражей, возникающая в результате признания оспариваемой нормы неконституционной, может иметь определенные отрицательные последствия, Конституционный Суд Российской Федерации считает необходимым использовать процедуру отсрочки исполнения решения по настоящему делу, с тем чтобы законодатель в надлежащий срок принял меры, обеспечивающие баланс интересов правосудия и прав граждан на свободу и личную неприкосновенность, а также исключающие возможность произвольного ареста, в том числе с помощью закрепления процедуры судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста и содержания под стражей на любой стадии уголовного процесса" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ.
1996. N 26. Ст. 3185.
В Постановлении же Конституционного Суда РФ содержится нормотворческое положение: до разрешения в законодательном порядке поставленных в Постановлении Суда РФ вопросов, связанных с обеспечением гарантий права каждого на свободу, лицо, обвиняемое в совершении преступления, вправе обжаловать в суд законность и обоснованность содержания под стражей на любом этапе уголовного судопроизводства, включая ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.
Конечно же, Конституционный Суд РФ в данном случае конкретизировал в смысловом и содержательном отношениях принцип Конституции РФ о гарантировании каждому судебной защиты его прав и свобод (ч. 1 ст. 46), однако конкретизация эта воплотилась в правовую норму, выраженную в Постановлении суда, причем с той принципиальной особенностью, что норма эта стала действовать и применяться еще до принятия закона ("до разрешения в законодательном порядке").
Таким образом, предположение Н.В. Витрука о том, что Конституционный Суд РФ выступит в роли законодателя, вполне оправдалось, но для этого не надо было ждать истечения шестимесячного срока.
В Постановлении Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. N 13-П по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия содержится не только положение о том, что Федеральному Собранию "надлежит" решить вопрос о внесении в уголовно-процессуальный закон изменений и дополнений, вытекающих из п. 1 резолютивной части Постановления и обеспечивающих реализацию закрепленных в ст. 45 и 46 Конституции РФ права на судебное обжалование и права защищать свои права и свободы всеми не запрещенными законом способами, но также указывается, что до внесения законодателем соответствующих изменений и дополнений в уголовно-процессуальный закон при рассмотрении жалоб на постановления прокурора, следователя или органа дознания об отказе в возбуждении уголовного дела должны непосредственно применяться положения ст. 45 (ч. 2) и 46 (ч. 1 и 2) Конституции РФ <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 19. Ст. 2142.
В случае несогласия Федерального Собрания РФ или какой-либо из палат парламента с постановлением Конституционного Суда РФ они полностью лишены конституционно-правовых возможностей оспорить такое постановление. Представительный и законодательный орган государства может только исполнять те касающиеся законодательной сферы предписания, которые односторонне обосновывает (порою при наличии особого мнения отдельных судей) Конституционный Суд РФ.
Так, в Постановлении Государственной Думы РФ от 23 января 1998 г. N 2140-II ГД "О Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 декабря 1997 года N 21-П "О проверке конституционности пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации и части шестой статьи 15 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" подчеркивалось, что принятие указанного Постановления Конституционного Суда РФ "вызвало поток жалоб и заявлений граждан, трудовых коллективов, профсоюзных и других общественных объединений, настаивающих на восстановлении того порядка, который был предусмотрен Федеральным законом от 12 августа 1996 года N 110-ФЗ. В заявлениях указывается, что решение Конституционного Суда Российской Федерации повлекло за собой массовую невыплату заработной платы под предлогом исполнения налоговых обязательств предприятиями различных форм собственности". С учетом этих обстоятельств Государственная Дума Федерального Собрания РФ постановила "обратиться к Конституционному Суду РФ с предложением рассмотреть возможность приостановления действия Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 23 декабря 1997 года N 21-П "О проверке конституционности пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации и части шестой статьи 15 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 52. Ст. 5930.
Можно было бы себе представить реально ситуацию, когда Конгресс США обращается к Верховному Суду США, признавшему закон неконституционным и тем самым лишившему его юридической силы, с просьбой приостановить действие своего постановления? Конечно нет, ибо это вопиющее пренебрежение принципом разделения властей. Другое дело, что конституционная урегулированность этого вопроса, неотлаженность системы властных взаимоотношений Федерального Собрания РФ и Конституционного Суда РФ приводит к тупиковому состоянию, тогда и появляются на свет подобные обращения.
В качестве одной из особенностей практики принятия решений Конституционным Судом РФ, которые во многом представляют источники российского права, А.А. Белкин в выступлении на научно-практической конференции, посвященной судебному конституционному контролю в России, в ноябре 1996 г. сказал следующее в отношении решения Конституционного Суда, принятого по Уставу Алтайского края: "Сегодня парламент фактически уже связан состоявшимися решениями Конституционного Суда. Хотя теоретически эта практика спорна, ее все же надо приветствовать, потому что федеральный парламент не удовлетворяет субъекты Российской Федерации в решении многих вопросов. Законодательное Собрание Алтайского края изменило Устав в соответствии с решением Конституционного Суда по этому Уставу, но не внесло тех изменений, которые вытекают из решения Суда по Калининградской области. На такую ситуацию надо реагировать" <1>.
--------------------------------
<1> Государство и право. 1997. N 5. С. 10.
Если и надо реагировать, то в первую очередь самому Конституционному Суду, решения которого носят общеобязательный и окончательный характер. Те нормативные установки, которые вытекают из решения Суда по Калининградской области, должны были быть в обязательном порядке реализованы при пересмотре Устава Алтайского края, и наоборот. Универсальность и общеобязательность постановлений и определений Конституционного Суда РФ - это такие качественные определенности, которыми и определяется нормативно-правовая природа соответствующих решений Конституционного Суда РФ.
В тех случаях, когда федеральный закон в достаточной мере подробно не регламентирует порядок и последствия определенных действий органов государственной власти, что создает неопределенность и трудности при их применении, Конституционный Суд РФ может путем конституционно-правовой интерпретации законодательных норм (правовой позиции) восполнить действующий законодательный акт и устранить возникшие коллизии. В результате подобной конституционно-правовой интерпретации норм законодательства возникают новые правовые нормы, носящие всеобщеобязательный характер, которые не допускают какой-либо иной интерпретации и не могут быть оспорены. В этом, на наш взгляд, находит одно из своих проявлений правотворческая функция Конституционного Суда РФ.
Например, ч. 6 ст. 13 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" предусматривает, что судьи верховных судов республик в составе Российской Федерации назначаются на должность Президентом РФ по представлению Председателя Верховного Суда РФ, основанному на заключении квалификационных коллегий судей этих судов и согласованному с законодательными (представительными) органами законодательной власти соответствующих республик. Из ст. 6 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" следует лишь то, что при представлении Президенту РФ кандидатуры для назначения на должность Председателя соответствующего суда необходимо соблюдение определенных согласительных процедур с участием законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ. Но каковы конституционно-правовое значение и последствия таких согласований? Может ли кандидатура для назначения на должность Председателя суда в дальнейшем представляться Председателем Верховного Суда РФ Президенту РФ в случае, если она при согласовании не получила поддержки законодательного (представительного) органа власти субъекта РФ? Законы не дают на это ответ в силу отсутствия регламентирующих норм.
В Определении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2000 г. N 252-О сформулирована правовая позиция, нашедшая свое закрепление и в ряде других решений. Суть ее состоит в том, что несогласие законодательного (представительного) органа с назначением конкретного лица на должность не исключает как возможность представления Председателем Верховного Суда РФ данной кандидатуры Президенту РФ, так и право Президента РФ назначить на должность то лицо, чья кандидатура не была согласована с законодательным (представительным) органом. Иными словами, норма о согласовании кандидатуры на должность судьи верховного суда республики - субъекта Федерации на практике не всегда выполняется. Однако это не отражается на решении вопроса об утверждении данной кандидатуры на должность. В этом отношении эта акция как полномочие представительного (законодательного) органа республики, являющейся, согласно Конституции РФ, государством, уравнивается по отсутствию правовых последствий с заключением квалификационной коллегии судей, мнение которой также может быть учтено в процессе представления и утверждения кандидатуры на должность, а может и не быть учтено <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2000. N 3. Ст. 273.
В качестве обоснования этой своей правовой позиции Конституционный Суд РФ приводит такой довод: "Иной порядок означал бы сужение компетенции Российской Федерации в решении вопросов, отнесенных к ее ведению ст. 71 (п. "о") Конституции РФ, а также ограничение предусмотренного ст. 83 (п. "е") и 128 (ч. 2) Конституции РФ полномочия Президента РФ". Законодатель, как это следует из ряда постановлений, должен руководствоваться смыслом и конкретным содержанием правовой позиции Конституционного Суда РФ.
Вот одно из таких правоустанавливающих требований: "Внося изменения и дополнения в статью 20 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", федеральный законодатель должен был учитывать общие принципы налогообложения, а также их развитие и истолкование, которое нашло отражение в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации и последующее закрепление в части первой Налогового кодекса Российской Федерации" <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 2001. N 7. Ст. 701.
Конституционным требованием законного установления налога, в том числе регионального, является определение федеральным законодателем исчерпывающим и недискриминирующим образом круга плательщиков этого налога. Согласно же правовой позиции Конституционного Суда РФ, не допускается установление носящих дискриминационный характер правил налогообложения, в том числе в зависимости от организационно-правовой формы и характера (содержания) предпринимательской деятельности налогоплательщиков (Постановление Конституционного Суда РФ от 21 марта 1997 г. N 5-П) <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1997. N 13. Ст. 1602.
Конституционный Суд РФ может предписывать законодателю, и в этом также проявляется его правотворческая функция, конкретные нормативные меры на основе определенных им же "конституционных критериев допустимости привлечения к административной ответственности". Конституционные критерии допустимости привлечения к административной ответственности предприятия - юридического лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, за неприменение контрольно-кассовой машины при ведении денежных расчетов с населением выявлены Конституционным Судом РФ в ряде решений: в Постановлении от 12 мая 1998 г. N 14-П, в Определении от 1 апреля 1999 г. N 29-О, в Определении от 14 декабря 2000 г. N 244-О <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 1998. N 20. Ст. 2173; 1999. N 16. Ст. 2079; 2001. N 3. Ст. 272.
Данные конституционные критерии установлены Судом в результате выявления конституционно-правового смысла абз. 6 ст. 6 и абз. 2 ч. 1 ст. 7 Закона РФ от 18 июня 1993 г. N 5215-1 "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" (ныне утратил силу). Они имеют общеобязательный характер и исключают любое их истолкование в правоприменительной практике <3>.
--------------------------------
<3> СЗ РФ. 2001. N 3. Ст. 272.
Применение выявленных Конституционным Судом РФ конституционных критериев дает законодателю право предусмотреть в качестве меры административной ответственности предприятия - юридического лица или индивидуального предпринимателя, осуществляющего предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, штраф за виновное нарушение правил применения контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением. В случае неприменения контрольно-кассовой машины штраф может быть наложен при условии, что доказаны не только сам факт совершения правонарушения, но и вина предприятия - юридического лица или физического лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (индивидуального предпринимателя), которая проявляется в виновном действии (бездействии) соответствующих лиц, действующих от имени предприятия и допустивших неприменение контрольно-кассовой машины. При этом наложенное взыскание (конкретная сумма штрафа) должно быть соразмерно степени вины правонарушителя <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 3. Ст. 272.
Конституционно-правовой смысл и значение отдельных законодательных статей и положений не есть величина постоянная и неизменная. Сам закон с содержащимися в нем правовыми нормами призван регулировать определенную группу отношений в необходимой зависимости от многих социально-экономических условий, обстоятельств и факторов. Совершенно очевидно, что с изменением этих условий и обстоятельств не может не претерпевать изменений также и правовой механизм правового регулирования. Вследствие этого происходят изменения в конституционно-правовом смысле отдельных норм законов, с чем вынужден считаться и что неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ.
В Постановлении от 3 ноября 1998 г. N 25-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 4 Закона РФ "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" в связи с запросами Волгоградской областной Думы, Дмитровского районного суда Московской области и жалобой гражданина В.А. Мостипанова Конституционный Суд РФ отметил, что, устанавливая ранее запрет на приватизацию жилых помещений в коммунальных квартирах, законодатель исходил из задач государственной жилищной политики по ликвидации коммунальных квартир как способа удовлетворения жилищных потребностей человека. Жилищная политика государства в тот период предусматривала обеспечение каждого человека (каждой семьи) отдельной квартирой (отдельным домом), и потому введение путем приватизации в гражданский оборот отдельных жилых помещений в коммунальной квартире как объектов частной собственности могло бы на том этапе реально отсрочить выполнение стоящей перед государством задачи.
На момент же принятия Постановления Конституционного Суда РФ состояние экономики Российской Федерации, недостаток финансовых средств на социальные нужды не дают оснований рассчитывать на ликвидацию в обозримом будущем коммунальных квартир как вида жилищного фонда социального пользования.
"Именно с учетом данных обстоятельств, - говорится в Постановлении Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1998 г., - изменяется конституционно-правовое значение оспариваемых положений статьи 4 Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" и, следовательно, подход Конституционного Суда Российской Федерации к их оценке. В этих условиях, учитывая, что возможность законодательного решения вопроса в какой-либо определенный срок не представляется реальной, Конституционный Суд Российской Федерации признал запрос, в котором оспаривается конституционность положений статьи 4 Закона РФ, касающихся приватизации жилых помещений в коммунальных квартирах, допустимым и принял его к своему рассмотрению. В результате Суд признал статью 4 Закона РФ "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" в части, ограничивающей приватизацию жилых помещений в коммунальных квартирах государственного и муниципального жилищного фонда социального использования, не соответствующей Конституции РФ, ее статьям 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2) и 55 (часть 3)" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 45. Ст. 5603.
Выявление Конституционным Судом конституционно-правового смысла нормативных положений действующего законодательства с учетом конкретных социальных потребностей и государственных возможностей удовлетворения этих потребностей позволяет Суду корректировать законодательства в русле этих объективных обстоятельств и тем самым непосредственным образом принимать участие в осуществлении законодательной политики государства, что представляет собой одно из важнейших проявлений и осуществлений правотворческой деятельности Конституционного Суда РФ.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 23 мая 1995 г. по делу о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года N 1761-1 "О реабилитации жертв политических репрессий" сформулировал правовую позицию, согласно которой действовавшее в период применения репрессий законодательство формально не требовало вынесения решений о применении репрессий в отношении детей, не достигших 16-летнего возраста, хотя фактически эти дети репрессировались, подвергаясь мерам принуждения. Поэтому не имеет значения для оценки их правового положения и не может служить основанием для ограничения их прав и свобод в процессе реабилитации то обстоятельство, что к моменту необоснованных применений репрессий к родителям эти дети не достигли возраста, позволяющего юридически привлечь их к ответственности. Такие дети, насильственно или вынужденно помещенные в места заключения, ссылки, высылки, спецпоселения, т.е. в условия явного лишения прав и свобод, должны быть признаны репрессированными по политическим мотивам со всеми вытекающими отсюда последствиями <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1995. N 22. Ст. 2168.
Федеральному Собранию было предложено Конституционным Судом РФ внести изменения в Закон РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" в целях наиболее полного восстановления этой категории детей, которые указанным Законом были отнесены к пострадавшим от политических репрессий, но не к репрессированным.
Обращенное к Федеральному Собранию требование Конституционного Суда РФ (Постановление от 23 мая 1995 г.) не было выполнено на момент обращения в Суд г-на М.Л. Пинхасика в апреле 2000 г.
Конституционный Суд РФ тем не менее признал в Определении от 18 апреля 2000 г. N 103-О, что это обстоятельство, т.е. невыполнение законодательным органом государственной власти обязательного постановления Конституционного Суда РФ, не может служить препятствием для восстановления нарушенных прав в соответствии с вышеизложенной правовой позицией суда, содержащейся в Постановлении от 23 мая 1995 года <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 2000. N 33. Ст. 3429.
Таким образом, как определил Конституционный Суд РФ от 18 апреля 2000 г., "в силу правовой позиции, выраженной в сохраняющем свою силу Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 мая 1995 года, и исходя из конституционно-правового смысла нормы части первой статьи 2.1 Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий", дети, оставшиеся в несовершеннолетнем возрасте без попечения одного или обоих родителей, необоснованно репрессированных по политическим мотивам, должны признаваться репрессированными по политическим мотивам со всеми вытекающими отсюда последствиями".
Показательно, что в п. 1 Определения от 18 апреля 2000 г. содержится, по существу, текстуальное воспроизведение п. 1 Постановления Конституционного Суда РФ от 23 мая 1995 г. N 6-П с выводом об отмене в установленном порядке положения Закона РСФСР от 18 октября 1991 г., которое еще пять лет назад было признано неконституционным, а также о том, что оно не может применяться судами, другими органами и должностными лицами.
При определении конституционности того или иного правового акта в ряде случаев решающее значение приобретает факт наличия или отсутствия у этого правового акта тех правовых оснований, которые были ранее сформулированы Конституционным Судом РФ в порядке его правотворчества.
Так, согласно ч. 3 ст. 75 Конституции РФ система налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской Федерации устанавливаются федеральным законом. Следовательно, только федеральный закон определяет критерии и признаки отнесения тех или иных сборов к налоговой системе. В июле 1998 г. предметом проверки конституционности стали Постановления Правительства РФ от 26 сентября 1995 г. N 962 и от 14 октября 1996 г. N 1211 о взимании платы с владельцев или пользователей автомобильного транспорта, перевозящего тяжеловесные грузы, при проезде по автомобильным дорогам общего пользования и об установлении временных ставок платы за провоз тяжеловесных грузов по федеральным дорогам и использовании средств, получаемых от взимания этой платы.
В Постановлении Конституционного Суда РФ от 17 июля 1998 г. N 22-П констатируется, что на платеж, взимаемый с владельцев или пользователей автомобильного транспорта, перевозящего тяжеловесные грузы, при проезде по федеральным автомобильным дорогам не распространяется правовой режим налогового платежа <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 30. Ст. 3800.
Для такого вывода, казалось бы, Конституционный Суд РФ должен был сослаться на федеральный закон или на отсутствие такового. Другого основания, как нам представляется, ч. 3 ст. 75 Конституции РФ не дает. Между тем Конституционный Суд РФ в качестве основания для своего вывода привел тот факт, что рассматриваемый им платеж не обладает рядом признаков и элементов, которые присущи налоговому обязательству в его конституционно-правовом смысле, как он был определен Конституционным Судом РФ в Постановлении от 11 ноября 1997 г. по делу о проверке конституционности статьи 11.1 Закона РФ от 1 апреля 1993 года "О государственной границе Российской Федерации" в редакции от 19 июля 1997 г. На этом основании Конституционным Судом РФ делается вывод о том, что и рассматриваемый в деле платеж не включается в систему налогов Российской Федерации, устанавливаемую, согласно ч. 3 ст. 75 Конституции РФ, федеральным законом.
Поскольку же плата за провоз тяжеловесных грузов по федеральным автомобильным дорогам не является налоговым платежом, то на нее, как устанавливается Постановлением Конституционного Суда РФ от 17 июля 1998 г., не распространяется требование ст. 57 Конституции РФ об установлении налоговых платежей только законами, предполагающее закрепление в них помимо наименования самого налогового платежа также существенных его элементов <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 30. Ст. 3800.
Таким образом, изначальные основы отнесения (или неотнесения) платежа к налоговой системе определяются в данном случае одним из предшествующих Постановлений самого же Конституционного Суда РФ, после чего и делается вывод о применении требований ст. 57 Конституции РФ.
Формой правотворчества Конституционного Суда РФ, связанного с процессом законодательствования, может служить и установление Судом правил восполнения пробелов, возникающих в правовом регулировании в связи с признанием неконституционности запрета обжаловать судебные постановления.
Так, согласно Кодексу РСФСР об административных правонарушениях административное судопроизводство обладало той особенностью, что судебные постановления о наложении административного взыскания и решения, выносимые судом в случае обжалования постановлений других органов по делам об административных правонарушениях, были окончательными. Понятие же окончательности по смыслу данного Кодекса означало, что решение суда вступает в силу и подлежит исполнению немедленно после вынесения, а обжалование этого решения и, следовательно, обязательность проверки по жалобе заинтересованного лица его законности и обоснованности, как и возможность приостановления его исполнения, исключались.
Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ положения и пункты статей этого Кодекса, поскольку они исключали какой бы то ни было порядок проверки по жалобам граждан (законности и обоснованности судебного решения) еще одной судебной инстанцией в целях исправления судебной ошибки и тем самым лишали гражданина права обжаловать применение административных санкций, затрагивающих его основные права. В Постановлении от 28 мая 1999 г. N 9-П сформулировано следующее, обязательное для всех правоприменителей положение: "Пробелы, возникающие в правовом регулировании в связи с признанием неконституционности запрета обжаловать судебные постановления по делам об административных правонарушениях, впредь до установления законодателем соответствующих процедур их пересмотра могут восполняться в правоприменительной практике на основе процессуальной аналогии" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 23. Ст. 2890.
Норма о возможности применения процессуальной аналогии в условиях вышеуказанных обстоятельств носит временный и избирательный характер, но все же это полноценная правовая норма.
К одной из форм правотворческой деятельности Конституционного Суда РФ следует отнести следующее проявление такой деятельности: Конституционным Судом восстанавливается юридическая сила норм законодательного акта, переставшего использоваться правоприменителями по причине введения в действие нового закона, нормы которого предусматривают иные, отличные от прежних последствия.
Конституционный Суд РФ при рассмотрении в мае 2001 г. дела о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 2 Федерального закона "О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей" в связи с жалобами граждан А.С. Стах и Г.И. Хваловой установил, что люди, выехавшие из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, до вступления в силу Федерального закона "О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей", исходили из действовавших в тот период нормативных правовых актов Правительства РФ и Федерального закона от 17 августа 1996 г. "О распределении жилищных субсидий между районами Крайнего Севера и приравненными к ним местностями в 1996 году". Согласно этим правовым актам, действовавшим до принятия нового Закона, для предоставления жилищных субсидий требовался стаж работы в этих местностях до 10 лет. Новый же Закон изменил условия предоставления жилищных субсидий, увеличив стаж работы в указанных местностях уже до 15 лет. "По существу, такого рода изменение, - говорится в Постановлении Конституционного Суда РФ от 24 мая 2001 г. N 8-П, - означает отказ государства от выполнения в конкретных правоотношениях своих обязательств, возникших из ранее действовавшего регулирования и правоприменительных актов, которыми решался вопрос о постановке гражданина на учет как нуждающегося в улучшении жилищных условий, что не только подрывает доверие к действиям государства, к закону, но и приводит к нарушению конституционного принципа равенства" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 22. Ст. 2276.
Конституционный Суд РФ признал неконституционными ряд положений Федерального закона от 25 июля 1998 г. в той части, в какой предусмотренное ими требование о наличии минимального 15-летнего стажа работы (времени проживания) в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, дающего право на получение жилищных субсидий, предоставляемых за счет средств федерального бюджета, распространяется на граждан, которые в соответствии с ранее действовавшим законодательством приобрели такое право при наличии стажа работы в указанных районах и местностях не менее 10 лет.
В соответствии со ст. 83 Закона о Конституционном Суде РФ решение Конституционного Суда РФ может быть официально разъяснено только самим Конституционным Судом РФ в пленарном заседании или заседании палаты, принявшей это решение, по ходатайству органов и лиц, имеющих право на обращение в Конституционный Суд РФ, других органов и лиц, которым оно направлено.
Вопрос о разъяснении решения Конституционного Суда РФ рассматривается в пленарном заседании или в заседании палаты, принявшей это решение, с участием ходатайствующего органа или лица. На заседание приглашаются также органы и лица, выступавшие в качестве сторон по рассмотренному делу. О разъяснении решения Конституционного Суда РФ выносится определение, излагаемое в виде отдельного документа и подлежащее опубликованию в тех изданиях, где было опубликовано само решение.
Казалось бы, ст. 83 Закона о Конституционном Суде РФ, регламентирующего деятельность органа судебной власти, нормам которого должен неукоснительно следовать Конституционный Суд РФ, не нуждается, в силу своей предельной ясности и содержательной полноты, в каком-либо выяснении его смысла. Да если бы в этом и возникла необходимость, то сам Конституционный Суд РФ уполномочен Конституцией РФ (п. "а" ч. 2 ст. 125) в данном случае лишь разрешать дела о соответствии отдельных норм этого Закона Конституции РФ и лишь по запросу органов и должностных лиц, перечисленных в ч. 2 ст. 125 Конституции РФ, к числу которых сам Конституционный Суд РФ по вполне понятным причинам не относится.
Тем не менее на практике Конституционный Суд РФ дает собственное толкование смысла отдельных статей Закона о Конституционном Суде РФ, формулируя для собственных потребностей новые, отличающиеся от содержащихся в этом Законе правовые нормы.
Примером в данном случае может послужить правовая позиция Конституционного Суда РФ, сформулированная им в Определениях от 8 февраля 2001 г., от 11 апреля 2001 г. и от 19 апреля 2001 г. N 65-О. Суть данной позиции состоит в том, что по смыслу ст. 83 Закона о Конституционном Суде РФ официальное разъяснение решения Конституционного Суда РФ дается самим Конституционным Судом РФ в пределах содержания разъясняемого решения и не должно являться простым его воспроизведением, равно как и воспроизведением положений законодательства. То есть ходатайство не подлежит рассмотрению в процедуре публичного заседания Конституционного Суда РФ, если поставленные в нем вопросы не требуют какого-либо дополнительного истолкования именно самого решения по существу <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 20. Ст. 2059.
Содержащаяся в ст. 83 указанного Закона норма устанавливает между тем, что официальное разъяснение решения Конституционного Суда РФ, которое может давать лишь только сам Конституционный Суд РФ, предлагает во всех случаях рассмотрение этого вопроса в пленарном заседании или в заседании палаты, принявшей это решение, с участием ходатайствующего органа или лица и с приглашением на заседание органов и лиц, выступавших в качестве сторон по рассмотренному делу. В сформулированной же самим Конституционным Судом правовой норме, как нетрудно заметить, устанавливается процедура рассмотрения вопроса о разъяснении решения, исключающая проведение публичных заседаний, т.е., по-видимому, без участия ходатайствующего органа или лица и без приглашения на заседание выступавших в качестве сторон по рассмотренному делу органов и лиц, если поставленные в ходатайстве о разъяснении решения вопросы не требуют какого-либо дополнительного истолкования.
Логику Конституционного Суда РФ в данном случае можно понять так: если ходатайствующим лицом или органом не заявлено дополнительных вопросов, требующих истолкования, то рассмотрение ходатайства на пленарном заседании Суда уподобится повторному рассмотрению уже рассмотренного вопроса и, соответственно, вынесению повторного решения, уже ранее вынесенного.
Представляется, однако, что законодатель, предусмотрев в ст. 83 Закона о Конституционном Суде РФ проведение во всех случаях публичного заседания как пленума, так и палаты, преследовал совсем иную цель. Речь, разумеется, и не могла идти о принятии иного, отличного от уже принятого решения при наличии все тех же фактических обстоятельств. А речь шла о том, чтобы доводы, аргументы, доказательства, обоснования, логические посылки, наконец, положенные Конституционным Судом РФ в основу принятого решения (без покушения, разумеется, на его пересмотр), были публично, причем более детально и обстоятельно, разъяснены не только всем участвующим в заседании, но и всем правоприменителям. Особое значение это имеет при наличии опубликованных и доведенных до всеобщего сведения особых мнений отдельных судей Конституционного Суда РФ.
Официальное публичное разъяснение принятых решений Конституционным Судом РФ в правовом отношении отвечает качествам общеобязательности и бесспорности решений этого Суда, что отличает его от законодательного органа, характеризует его как орган судебной власти государства, конституционно заявленного как правовое.
Но и этим проблема не исчерпывается. Важнейшая составляющая понятия конституционности правового акта - будь то закон, подзаконный акт, решение суда - это соответствие его принятия полномочиям органа государственной власти, который это принятие осуществил. Вышеприведенные Определения Конституционного Суда, закрепившие нормативно-правовую его позицию, касаются смысла ст. 83 Закона о Конституционном Суде РФ.
Принимая решение по делу, Конституционный Суд РФ оценивает буквальный смысл рассматриваемого акта, а также смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, исходя из места этого акта в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74 Закона о Конституционном Суде РФ).
По нашему мнению, следует определенно и четко развести понятия "буквальный смысл правового акта", с которым имеет дело Конституционный Суд в процессе конституционного судопроизводства, и "конституционно-правовой смысл правового акта", который им выявляется. Конституционность, соответствие Конституции РФ данного правового акта, причем такого анализа конституционности, в котором существенен учет обусловленности акта в целом либо отдельных его норм системой конституционных принципов и норм, взятых во взаимосвязи с той нормой Конституции, соответствие или несоответствие которой и определяет Конституционный Суд РФ в процессе конституционного судопроизводства. Если оценка Судом буквального смысла рассматриваемого правового акта (отдельных норм этого акта) - это тот исследованный Конституционным Судом РФ материал, на котором основывается решение Конституционного Суда РФ (ч. 1 ст. 74 Закона о Конституционном Суде РФ), то выявленный Судом конституционно-правовой смысл нормы - это либо смысл, который выявлен Судом у конституционной нормы, служащей критерием для оценки конституционности проверяемых актов и норм, либо это смысл проверяемых Судом актов и норм, выявленный им в результате сопоставления с конституционной нормой-критерием и свидетельствующий о конституционности или неконституционности проверяемого правового акта (норм этого акта).
Представляется очевидным вывод, что, выявив конституционно-правовой смысл ст. 83 Закона о Конституционном Суде РФ, Конституционный Суд не мог избежать необходимости определить конституционность этой статьи и лишь признание ее неконституционности в каком-то смысле или в какой-то ее части могло послужить основанием для изменения ее содержания.
Понятие "конституционность", как нам представляется, включает в себя элемент обязанности соблюдения всеми органами государственной власти, органами местного самоуправления, должностными лицами, гражданами и их объединениями соблюдать Конституцию РФ и законы. Применительно к Конституционному Суду РФ это, в частности, означает, что он обязан соблюдать Закон о Конституционном Суде РФ, в котором законодателем определяются полномочия, порядок образования и деятельности Конституционного Суда РФ. Изменять условия своей деятельности путем фактического нормативно-правового изменения его норм, вводя в действие содержательно иные нормы, Конституционный Суд не вправе. Это не отвечает принципу конституционности, а фактически вводимые новые нормы не являются по существу конституционными (формальную конституционность им придает своими общеобязательными и бесспорными решениями сам Конституционный Суд РФ).
Представляется необходимым, оставив полномочия принятия, изменения, дополнения, упразднения и т.п. нормативно-правового содержания Закона о Конституционном Суде РФ за законодательным органом власти, конституционно и законодательно исключить правомочия Конституционного Суда РФ по разрешению дел о соответствии Конституции РФ Закона, определяющего его полномочия, порядок образования и деятельности.
<< | >>
Источник: А.А. Малюшин. Конституционно-судебное правотворчество в правовом государстве. 2006

Еще по теме Глава 6. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНОВ:

  1. Глава 5. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О СООТВЕТСТВИИ ДЕЙСТВУЮЩИХ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ КОНСТИТУЦИИ РФ
  2. Глава 7. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕРКИ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНА ПО ЖАЛОБАМ НА НАРУШЕНИЕ ОСНОВНЫХ ПРАВ И СВОБОД ГРАЖДАН
  3. Глава 4. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ВЫЯВЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОСТИ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ
  4. Глава 8. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕРКИ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНАПО ЗАПРОСАМ СУДОВ
  5. Глава 3. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ОФИЦИАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ КОНСТИТУЦИИ РФ
  6. Глава 9. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО В АСПЕКТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ, СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
  7. Глава 10. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
  8. Глава 11. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО В СИСТЕМЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  9. Глава 5. Принципы правового государства как основа конституционного правосудия
  10. Глава 2. Судебная власть и конституционное правосудие в системе разделения и взаимодействия властей
  11. А.А. Малюшин. Конституционно-судебное правотворчество в правовом государстве, 2006