<<
>>

Глава 3. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ОФИЦИАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ КОНСТИТУЦИИ РФ

В соответствии с ч. 5 ст. 125 Конституции РФ Конституционным Судом РФ по запросам Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации дается толкование Конституции РФ.
Данное Конституционным Судом РФ прямое толкование Конституции РФ является официальным и обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.
Следует отметить, что официальное толкование Конституции РФ не может быть связано с проверкой конституционности нормативных правовых актов или спора о компетенции.
К числу первых (март 1995 г.) толкований Конституции РФ относится решение Конституционного Суда РФ по запросу Совета Федерации относительно следующего положения: согласно Конституции РФ принятый Государственной Думой федеральный закон в течение пяти дней передается на рассмотрение Совета Федерации, причем федеральный закон считается одобренным Советом Федерации, если за него проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты либо если в течение 14 дней он не был рассмотрен Советом Федерации.
Из содержания Конституции РФ не было, однако, ясно - распространяется ли 14-дневный срок на законы, которые в силу ст. 106 Конституции РФ должны быть в обязательном порядке рассмотрены в Совете Федерации (о федеральном бюджете, о ратификации и денонсации международных договоров РФ, войне и мире и др.).
В своем решении по данному вопросу Конституционный Суд РФ указал, что рассмотрение в Совете Федерации федерального закона, подлежащего в соответствии со ст. 106 Конституции РФ обязательному рассмотрению в этой палате парламента на предмет одобрения, должно начаться согласно ч. 4 ст. 105 Конституции РФ не позднее 14 дней после его передачи в Совет Федерации.
Если Совет Федерации не завершил в указанный срок рассмотрение принятого Государственной Думой закона, подлежащего обязательному рассмотрению, этот закон не считается одобренным и его рассмотрение продолжается на следующем заседании Совета Федерации до вынесения решения о его одобрении или отклонении. Как указывается в решении Конституционного Суда РФ, данное толкование не распространяется на федеральные законы, признаваемые самим Советом Федерации подлежащими обязательному его рассмотрению, если они приняты Государственной Думой по вопросам, не перечисленным в ст. 106 Конституции РФ <1>.
--------------------------------
<1> ВКС РФ. 1995. N 2 - 3.
По запросу Государственной Думы Конституционный Суд РФ дал толкование ст. 136 Конституции РФ, устанавливающей порядок внесения поправок в Конституцию РФ. Потребность в толковании была вызвана тем, что ст. 136 Конституции РФ не содержит четкого определения правовой формы документа, в котором должна быть изложена поправка. В этой конституционной статье указывается лишь, что поправки в Конституцию РФ принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона. Давая толкование данной статьи Конституции РФ, Конституционный Суд РФ пришел к выводу о том, что в подобных случаях необходим особый правовой акт - федеральный конституционный закон о поправке к Конституции РФ (Постановление Конституционного Суда РФ от 31 октября 1995 г. <1>).
--------------------------------
<1> ВКС РФ. 1995. N 6.
Теоретический интерес в контексте рассматриваемой проблемы представляет ставший предметом рассмотрения Конституционным Судом РФ спор о компетенции между Советом Федерации и Президентом РФ в части, касающейся полномочий указанных органов по изданию акта о временном отстранении Генерального прокурора РФ от должности в связи с возбуждением в отношении его уголовного дела.
По мнению Совета Федерации, издание Президентом РФ указа о временном отстранении от должности Генерального прокурора РФ в связи с возбуждением в отношении его уголовного дела нарушает установленное Конституцией РФ разграничение компетенции между Советом Федерации и Президентом РФ.
Такое отстранение, считает Совет Федерации, должно было осуществляться им по представлению Президента РФ в порядке, установленном п. "е" ст. 83, п. "з" ч. 1 ст. 102, ст. 129 Конституции РФ, в которых определяется порядок назначения на должность и освобождения от должности Генерального прокурора РФ.
Конституционный Суд РФ тем не менее пришел к выводу о том, что конституционные полномочия Совета Федерации сами по себе не предопределяют его компетенцию по временному отстранению Генерального прокурора РФ от должности в связи с возбуждением в отношении его уголовного дела. К тому же в таких случаях оценка основания отстранения исключается, а поэтому Совет Федерации как коллегиальный представительный орган не может решать подобного рода вопросы.
Кроме того, выявление путем голосования согласия или несогласия большинства членов Совета Федерации об отстранении Генерального прокурора РФ от должности в связи с возбуждением в отношении его уголовного дела могло бы привести к нарушению требований законодательства РФ о порядке проверки актов органов расследования (в частности, проверяется законность возбуждения такого уголовного дела), в соответствии с которым она осуществляется только прокуратурой и судом.
Президент РФ, несущий ответственность за согласованное функционирование органов государственной власти, в силу своего конституционного статуса обязан издавать обеспечивающие исполнение Конституции РФ и законов правовые акты (ст. 90 Конституции РФ) во всех случаях, когда отсутствуют иные предназначенные для этого механизмы <1>.
--------------------------------
<1> Российская газета. 1999. 16 дек.
Давая правовую природу конституционного разграничения компетенции между Президентом РФ и Советом Федерации по рассматриваемому вопросу, судья Конституционного Суда РФ В.О. Лучин писал следующее в Особом мнении на Постановление Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1999 г. N 17-П: "Совместное решение вопроса об отстранении Генерального прокурора от должности на период расследования возбужденного в отношении его уголовного дела (Советом Федерации по предложению Президента) позволит избежать злоупотребления этой правоограничительной мерой со стороны главы государства, использования ее в личных целях для оказания воздействия на Прокурора в связи с его служебной деятельностью.
Право Президента РФ вносить предложения в Совет Федерации о временном отстранении Генерального прокурора Российской Федерации в связи с возбуждением в отношении его уголовного дела служит формой взаимодействия Президента и Совета Федерации как при назначении, так и при освобождении (окончательном или временном) Генерального прокурора.
Это взаимодействие - часть общей конституционной системы сдержек и противовесов, вытекающей из принципа разделения властей как основы конституционного строя Российской Федерации (ст. 10 Конституции РФ). В то же время самостоятельное, без участия Совета Федерации, решение Президентом Российской Федерации вопроса об отстранении Генерального прокурора Российской Федерации от должности означает осуществление им не принадлежащих главе государства полномочий.
При этом не только нарушается система сдержек и противовесов, предполагающая участие Совета Федерации и Президента в решении вопроса об исполнении Генеральным прокурором своих функций, но и напрямую ущемляется конституционное право Совета Федерации назначать Генерального прокурора Российской Федерации сроком на пять лет. Исходя из практики многолетнего расследования уголовных дел, с учетом того, что законом не установлен ни предельный срок расследования, ни период отстранения от должности, вполне вероятно, что значительную часть конституционного срока полномочий Генеральный прокурор будет находиться в "отстраненном состоянии", а решение Совета Федерации о его назначении на должность будет заблокировано. Фактически указом Президента приостанавливается действие постановления Совета Федерации. Все это деформирует конституционный механизм функционирования государственной власти" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 51. Ст. 6364.
Разрешение дела о соответствии правовых нормативных актов Конституции РФ осуществляется, как уже отмечалось, в такой форме реализации судебной власти, как правосудие, в то время как даваемое Конституционным Судом РФ по запросам уполномоченных на это органов толкование Конституции РФ не требует разрешения спора, не предусматривает состязательности и т.п.
В решениях Конституционного Суда РФ, как пишут об этом В.О. Лучин и М.Г. Моисеенко, "учитывается и выражается воля конституционно уполномоченного на то органа государства придавать конституционной норме новое развивающееся содержание в виде синтезированного официального представления о явных и неявных конституционных ценностях".
С помощью правовых позиций, полагают авторы статьи, Конституционный Суд "санкционирует общеобязательность конституционных и иных правовых норм и возводит ее в ранг государственной воли" <1>.
--------------------------------
<1> Теоретические проблемы российского конституционализма. М., 2000. С. 57.
Такое направление деятельности Конституционного Суда РФ, по мнению отдельных авторов, является объективно необходимым.
"Очевидно, что Конституция имеет целый ряд недостатков, в том числе и принципиального характера, - пишет В.В. Лапаева. - Но не менее очевидно и то, что любое сколько-нибудь серьезное изменение конституционных положений, а уж тем более принятие новой Конституции ведет к подрыву главного фактора стабильности в нашей ситуации тотальной неопределенности. Кроме того, пытаясь разрешить те или иные социально-политические конфликты путем принятия новых конституционных норм, мы, скорее всего, получим новые, возможно, более неприятные проблемы. В этой связи хотелось бы напомнить, что правовая практика стран, развитых в конституционно-правовом отношении, давно выработала экономные и эффективные способы приведения положений Конституции в соответствие с меняющимися социальными ожиданиями и условиями жизни общества. Речь идет о конституционном правосудии, способном, опираясь на правовой потенциал Основного Закона, находить в его тексте источник для дальнейшего правового развития, правовую опору для такого толкования норм, которое учитывало бы резоны социальной практики" <2>.
--------------------------------
<2> Лапаева В.В. Осечка Конституционного Суда // Независимая газета. 1999. 3 февр.
Как полагает судья Конституционного Суда РФ Б.С. Эбзеев, объективный смысл Конституции не должен рассматриваться как нечто неизменное: "В течение, как правило, долговременного периода своего действия Конституция может меняться под влиянием объективных обстоятельств.
Речь идет не о новации текста Конституции, - продолжает он, - но о "молчаливом превращении" Конституции, т.е.
ее изменении без изменения конституционного текста. В этой связи видение интерпретатором конституционной нормы может не совпадать с представлениями создателей проекта Конституции, и эти представления могут служить лишь одной из отправных точек исследования конституционных положений, но отнюдь не исчерпывают всего богатства их содержания. Речь в этом смысле идет не о выявлении позиций создателей проекта, которые очерчивают пределы интерпретации Конституции, а о выявлении объективного смысла самой Конституции, быть может, не совпадающего с субъективными представлениями его создателей. По замечанию Т. Маунца, толкователь, смотря по обстоятельствам, может понимать Конституцию лучше, чем понимали ее авторы самого текста" <1>.
--------------------------------
<1> Эбзеев Б.С. Толкование Конституции Конституционным Судом Российской Федерации: теоретические и практические проблемы // Государство и право. 1998. N 5. С. 9.
Итак, объективный смысл Основного Закона не может быть неизменным. Задача интерпретатора конституционных норм состоит в том, чтобы вскрыть их новый объективный смысл, который отличается от прежнего объективного смысла, в том числе и от того, который в него вкладывали создатели Конституции. Роль же такого "интерпретатора" выполняет Конституционный Суд РФ. При этом "первичная" интерпретация достаточна лишь для анализа языка Конституции и ее истории.
"Рациональное применение Конституции или принятого на ее основе закона, - пишет Б.С. Эбзеев, - может потребовать от интерпретатора выйти за пределы чисто грамматического толкования, основанного на дословном тексте конституционной нормы. И тогда Конституционный Суд одновременно выполняет в известной мере правотворческую функцию, поскольку предлагает такие решения, которые связаны с дословным текстом Конституции весьма тонкими нитями" <1>.
--------------------------------
<1> Эбзеев Б.С. Толкование Конституции Конституционным Судом Российской Федерации: теоретические и практические проблемы. С. 10.
В качестве иллюстрации вышеуказанных функциональных возможностей Конституционного Суда РФ Б.С. Эбзеев ссылается на Постановление Конституционного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 12-П по делу о толковании ст. 136 Конституции РФ.
Конституционный Суд РФ принял Постановление по делу о толковании ст. 136 Конституции РФ по запросу Государственной Думы. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в понимании указанной статьи, в связи с чем Государственная Дума ходатайствовала о толковании этой конституционной нормы относительно наименования и правовой формы документа, содержащего поправку к Конституции РФ.
Конституция РФ действительно ничего не упоминает об акте, которым бы вносились поправки в ее текст. В процессе же рассмотрения дела Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что ни федеральный закон, ни федеральный конституционный закон не могут являться формами принятия конституционных поправок.
Таким образом, приняв Постановление по этому делу, Конституционный Суд совершенно очевидно реализовал свои правотворческие функции, установив совершенно новый вид правового акта, с помощью которого конституционный текст может быть изменен. В Постановлении Конституционного Суда от 31 октября 1995 г. N 12-П говорится: "Положения статьи 136 Конституции РФ могут быть реализованы только в форме специального правового акта о конституционной поправке, имеющего особый статус и отличающегося как от федерального закона, так и от федерального конституционного закона". Конституционный Суд РФ и определил форму такого акта - Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации. Законодателю при этом дано право "урегулировать порядок направления принятых поправок для их рассмотрения органами законодательной власти субъектов Российской Федерации, порядок проверки соблюдения необходимых процедур одобрения поправок, а также вопрос о том, каким способом одобренная поправка учитывается в конституционном тексте".
По вопросам, связанным с вхождением автономного округа в состав края, области, Конституционный Суд РФ обосновывал свое решение в Постановлении от 14 июля 1997 г. N 12-П по делу о толковании содержащегося в ч. 4 ст. 66 Конституции РФ положения о вхождении автономного округа в состав края, области. Он указал, что вхождение автономного округа в состав края, области по смыслу ч. 4 ст. 66 Конституции РФ означает такое конституционно-правовое состояние, при котором автономный округ, будучи равноправным субъектом РФ, одновременно составляет часть другого субъекта РФ - края или области. Это состояние определяет особенности статуса как автономного округа, так и края, области, в состав которых он входит. Их взаимоотношения отличаются от их отношений с другими субъектами Федерации: "вхождение" предопределяет обязанность органов государственной власти обоих равноправных субъектов РФ обеспечивать сохранение территориальной целостности и единства в интересах населения края, области. В то же время вхождение автономного округа в состав края, области не изменяет их конституционно-правовой природы как субъектов Федерации и не означает, что автономный округ утрачивает элементы своего статуса - территорию, население, систему государственных органов, устав, законодательство и т.п. Вхождение не умаляет статуса автономного округа как равноправного субъекта РФ, поскольку он вправе по своему усмотрению распоряжаться тем объемом полномочий, которые предоставлены ему Конституцией РФ.
Равноправие и самостоятельность автономного округа в отношении своей территории и объема полномочий обеспечиваются, наряду с другими конституционными гарантиями, тем, что для изменения его статуса в соответствии с ч. 5 ст. 66 Конституции РФ не требуется согласия или предварительного разрешения края, области.
Вхождение автономного округа в состав края, области означает наличие у края, области единых территорий и населения, составными частями которых являются территории и население автономного округа, а также органов государственной власти, полномочия которых распространяются на территорию автономных округов в случаях и в пределах, предусмотренных федеральным законом, уставами государственной власти.
Вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Федерации и ее субъектов край, область, автономный округ как самостоятельные и равноправные субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти. Они вправе передавать осуществление части своих полномочий друг другу на добровольной основе, по договору между соответствующими органами государственной власти либо в иной форме, в том числе путем принятия закона края, области или автономного округа.
В сфере совместного ведения Федерации и ее субъектов полномочия органов государственной власти края, области на территории автономного округа осуществляются в рамках, определенных федеральным законом и договором между соответствующими органами государственной власти, которые обязаны принять все меры для достижения согласия. Отсутствие договора не может служить препятствием для распространения юрисдикции органов государственной власти края, области на автономный округ.
В Постановлении Конституционного Суда специально оговорено, что данное им толкование ч. 4 ст. 66 Конституции РФ имеет общее значение и распространяется на отношения всех автономных округов, входящих в состав края или области.
Ранее уже отмечалось, что толкование Конституционным Судом РФ Конституции РФ, ее принципов, норм и положений осуществляется не только в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 125 Конституции РФ, но гораздо чаще при решении вопросов о конституционности нормативных правовых актов, т.е. в соответствии с ч. 2 ст. 125 Конституции РФ. При этом толкование Конституционным Судом РФ конституционных принципов, норм и положений в конституционно-судебном процессе при решении вопросов о конституционности нормативных актов и договоров либо их частей характеризуется тем, что это не самостоятельная процедура, имеющая лишь целью дать по соответствующему запросу такое толкование, а составная, хотя и исключительная по своей значимости часть процесса выявления указанной конституционности. Обязательность такого толкования Конституции РФ воплощается в принципе обязательности для всех решений Конституционного Суда РФ, основанных на таком толковании.
Даваемое Конституционным Судом РФ толкование норм Конституции РФ сопровождается формулированием различного рода критериев, принципов, условий и др., имеющих силу, равную положениям самого конституционного акта.
Из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ) Конституционный Суд РФ выводит общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы <1>. Обосновывается это тем, что равенство всех перед законом и судом может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования нормы всеми правоприменителями. Неопределенность же ее содержания, напротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит - к нарушению принципов равенства и верховенства закона.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 23. Ст. 2409.
"Огромное число уже принятых декларативных норм, их противоречивость дают возможность для произвола и произвольного выбора, недопустимого в такой сфере, как закон, - отмечено в Послании Президента РФ В.В. Путина к Федеральному Собранию РФ. - Мы практически стоим у опасного рубежа, когда судья или иной правоприменитель может по своему собственному усмотрению выбирать норму, которая кажется ему наиболее приемлемой" <1>.
--------------------------------
<1> Российская газета. 2001. 4 апр.
Общеправовой критерий определенности правовой нормы как конституционное требование к законодателю был сформулирован Конституционным Судом РФ в Постановлении от 25 апреля 1995 г. по делу о проверке конституционности частей 1 и 2 статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР и конкретизирован в ряде последующих его решений. В частности, в Постановлении от 8 октября 1997 г. по делу о проверке конституционности Закона Санкт-Петербурга от 14 июля 1995 года "О ставках земельного налога в Санкт-Петербурге в 1995 году" Конституционный Суд РФ указал, что законы о налогах должны быть конкретными и понятными и что неопределенность налоговых норм может привести к не согласующемуся с принципом правового государства произволу государственных органов и должностных лиц в их отношениях с налогоплательщиками и к нарушению равенства прав граждан перед законом.
Однако сделанный Конституционным Судом РФ вывод о неопределенности правового содержания составов налоговых правонарушений не был в полном объеме учтен законодателем при принятии части первой Налогового кодекса Российской Федерации от 31 июля 1998 г. <2>
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 1998. N 31. Ст. 3824.
В связи с этим в Определении Конституционного Суда РФ от 18 января 2001 г. N 6-О в п. 1 говорится, что положения п. 1 и 3 ст. 120 и п. 1 ст. 122 НК РФ, определяющие недостаточно разграниченные между собой составы налоговых правонарушений, не могут применяться одновременно в качестве основания привлечения к ответственности за совершение одних и тех же неправомерных действий, что не исключает возможности их самостоятельного применения на основе оценки судом фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом конституционно-правового смысла составов налоговых правонарушений, выявленного Конституционным Судом РФ.
В Постановлении же от 27 апреля 2001 г. N 7-П Конституционный Суд РФ, давая толкование того же конституционного принципа равенства всех перед законом (ч. 1 и 2 ст. 19), отмечает, что, гарантируя одинаковые права и обязанности для субъектов, относящихся к одной категории, этот принцип не исключает возможность различных условий привлечения к ответственности для различных категорий субъектов права. Такие различия, однако, не могут быть произвольными. Они должны основываться на объективных характеристиках соответствующих категорий субъектов.
Например, учредитель предприятия, учреждения и организации, наделяя их компетенцией по участию в хозяйственном обороте, влекущем возникновение в связи с их деятельностью таможенных обязанностей, возлагает на них и риски, сопутствующие такой деятельности, в том числе связанные и с привлечением к различным видам правовой ответственности.
Гражданин, осуществляя деятельность в качестве предпринимателя без образования юридического лица, также принимает на себя связанные с нею риски, возможные ограничения и несет дополнительные обременения.
В соответствии с таможенным законодательством РФ ответственность за таможенные правонарушения несут предприятия, учреждения, организации, а также физические лица, занимающиеся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица. Анализируя указанные положения, Конституционный Суд РФ указал, что данные нормы не распространяются на иных, помимо указанных, физических лиц и это обстоятельство не свидетельствует о нарушении принципа равенства всех перед законом <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 23. Ст. 2409.
Осуществляя толкование принципов и норм Конституции РФ, Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 24 февраля 1998 г. N 7-П сформулировал конституционные принципы тарифообложения, которые являются обязательными для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, бесспорными и неотменяемыми. К этим конституционным принципам Суд, применительно к правовому регулированию страховых взносов, отнес принципы справедливости тарифообложения; юридического равенства плательщиков сборов; равного финансового обременения; всеобщности тарифообложения, а также принцип законного установления обязательных платежей <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 1998. N 10. Ст. 1242.
В сфере обязательного социального страхования данные принципы означают признание неформального равенства плательщиков страховых взносов, обеспечиваемого дифференциацией категорий плательщиков, соразмерностью (не чрезмерностью) тарифов страховых взносов и их соотносимостью с получаемыми пенсиями.
По мнению Конституционного Суда РФ, выраженному им в Постановлении от 23 декабря 1999 г. N 18-П, законодатель, осуществляя регулирование отношений, возникающих в сфере обязательного социального страхования, должен руководствоваться и основными принципами законодательства о налогах и сборах (п. 1 и 2 ст. 3 НК РФ). "При этом, - указывается в мотивировочной части этого Постановления Конституционного Суда РФ, - реализация выражающего публичный интерес принципа солидарности поколений не должна приводить к тому, чтобы указанные конституционные принципы, а также основные начала законодательства о налогах и сборах утрачивали свое значение" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2000. N 3. Ст. 353.
Указанные принципы тарифообложения дополнены Конституционным Судом РФ принципом законного установления обязательных платежей. Данный принцип основывается на положениях ст. 57 Конституции РФ, согласно которой каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы. В Определении от 14 декабря 2000 г. N 258-О Конституционный Суд РФ указал, что данный принцип не ограничивается требованиями к правовой форме акта, устанавливающего тот или иной обязательный платеж, и к процедуре его принятия. Определенные требования должны предъявляться и к содержанию этого акта.
"Федеральные налоги и сборы следует считать законно установленными, если они установлены федеральным законодательным органом" (п. 3 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда РФ от 18 февраля 1997 г. N 3-П). При этом "налог может считаться законно установленным только в том случае, если законом зафиксированы существенные элементы налогового обязательства, т.е. установить налог можно только путем прямого перечисления в законе о налоге существенных элементов налогового обязательства" (п. 3 мотивировочной части Постановления от 11 ноября 1997 г. N 16-П) <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 2001. N 6. Ст. 605.
Как видим, изложенная правовая позиция Конституционного Суда складывалась постепенно, она включает в себя в качестве фрагментов положения из ранее принятых Судом постановлений.
Правоустанавливающий характер имеют суждения Конституционного Суда РФ о конституционно значимых правовых последствиях роспуска Государственной Думы (см. Постановление Конституционного Суда РФ от 11 ноября 1999 г. N 15-П). В Постановлении разъясняется, что с момента роспуска Государственная Дума не может принимать законы, а также осуществлять в заседаниях палат иные полномочия. "Такие конституционно-правовые последствия соответствуют цели роспуска Государственной Думы и обусловлены тем, что приведший к нему конфликт подлежит разрешению путем избрания нового состава Государственной Думы на основе свободных выборов как высшего непосредственного выражения власти народа (ст. 3 Конституции РФ), а следовательно, акты, принятые прежней Государственной Думой после решения о ее роспуске и назначении новых выборов, не имели бы легитимного характера. Именно этим конституционные последствия предусмотренного ст. 109 Конституции РФ роспуска Государственной Думы отличаются от последствий, наступающих в связи с истечением установленного в ст. 96 (ч. 1) Конституции РФ срока полномочий Государственной Думы, которые согласно ст. 99 (ч. 4) Конституции РФ не прекращаются вплоть до начала работы Государственной Думы нового созыва. Другие возникающие в связи с роспуском Государственной Думы отношения, в том числе не касающиеся статуса депутатов, которые не нашли непосредственного разрешения в Конституции РФ, могут быть урегулированы законодателем" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 47. Ст. 5787.
Правотворческий потенциал Конституционного Суда РФ применительно к толкованию (раскрытию смысла) конституционных принципов и норм находит свое проявление не только в формулировании конкретизирующих их критериев, принципов, условий и др., но и в содержательно-смысловом истолковании самих этих принципов и норм.
<< | >>
Источник: А.А. Малюшин. Конституционно-судебное правотворчество в правовом государстве. 2006

Еще по теме Глава 3. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ОФИЦИАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ КОНСТИТУЦИИ РФ:

  1. Глава 4. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ВЫЯВЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОСТИ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ
  2. Глава 8. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕРКИ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНАПО ЗАПРОСАМ СУДОВ
  3. Глава 7. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕРКИ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНА ПО ЖАЛОБАМ НА НАРУШЕНИЕ ОСНОВНЫХ ПРАВ И СВОБОД ГРАЖДАН
  4. Глава 5. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О СООТВЕТСТВИИ ДЕЙСТВУЮЩИХ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ КОНСТИТУЦИИ РФ
  5. Глава 6. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНОВ
  6. Глава 10. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
  7. Глава 9. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО В АСПЕКТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ, СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
  8. 4.5. Акты официального толкования административно-правовых норм
  9. Глава 11. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО В СИСТЕМЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  10. § 5. Действие Конституции, порядок ее изменения и дополнения. Толкование Конституции
  11. Глава 5. Принципы правового государства как основа конституционного правосудия
  12. Глава 2. Судебная власть и конституционное правосудие в системе разделения и взаимодействия властей
  13. Глава 9. Конституционные поправки и пересмотр Конституции
  14. 17.4. Толкование Конституции Российской Федерации