<<
>>

Глава 10. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ


Стимулирующее воздействие Конституционного Суда РФ на правотворческие возможности судов общей юрисдикции и арбитражных судов возможно проанализировать, как представляется, лишь с учетом тех конституционно-правовых особенностей, которые присущи деятельности Конституционного Суда РФ.
К ним мы относим следующие особенности:
- Конституционный Суд РФ - единственный орган государственной власти и единственный судебный орган, который конституционно управомочен определять и устанавливать конституционность тех или иных нормативных правовых актов и договоров (ч. 2 ст. 125 Конституции РФ);
- выявленный Конституционным Судом в постановлении по конкретному делу конституционный смысл тех или иных правовых положений является обязательным для всех правоприменителей, и прежде всего для судов;
- Конституционный Суд РФ не имеет своим назначением установление законности нормативных правовых актов, а устанавливает лишь их конституционность, т.е. соответствие Конституции РФ, ее принципам и положениям;
- норма права, признанная Конституционным Судом РФ неконституционной, не может быть применена и иметь правовых последствий, а основанные на этой норме решения теряют юридическую силу;
- Конституционный Суд РФ не вправе разрешать дело по существу;
- Конституционный Суд РФ при осуществлении конституционного судопроизводства воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию других судов или иных органов;
- Конституционный Суд РФ при принятии решений основывается на материалах, им исследованных;
- Конституционный Суд РФ принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из места рассматриваемого акта в системе правовых актов;
- Конституционный Суд РФ обеспечивает конституционный смысл действующего права в случаях, когда коллизия правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав.
Такая коллизия в этом случае приобретает конституционный аспект, а потому и относится к компетенции Конституционного Суда РФ (Постановление Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 4-П) <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 10. Ст. 1254.
С учетом вышеозначенных особенностей решения Конституционного Суда РФ могут оказывать существенное влияние на правоприменительную деятельность судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Указанные суды при наличии пробелов в правовом регулировании, а также в случаях обнаружения не отмененных в установленном порядке, но фактически утративших силу норм либо противоречий между нормами самостоятельно решают, какие правовые нормы подлежат применению в рассматриваемом деле. Такое правомочие судов, хотя и не связанное с созданием новых норм, но, по крайней мере, означающее свободу судов в выборе при определенных обстоятельствах подлежащей применению правовой нормы, было сформулировано в правовой позиции Конституционного Суда РФ (Постановление от 16 июня 1998 г.).
Правотворческие возможности судов реализуются, на наш взгляд, и в правовых ситуациях, вызванных недостаточной дифференциацией в законе отдельных составов правонарушений, причем это может быть отражено в правовой позиции Конституционного Суда РФ. В ряде своих Постановлений (от 25 апреля 1995 г. и от 8 октября 1997 г.) Конституционный Суд РФ указывал, что законы должны быть конкретными и понятными и что неопределенность норм может привести к не согласующемуся с принципом правового государства произволу государственных органов и должностных лиц в их отношениях с налогоплательщиками и к нарушению равенства прав граждан перед законом. "Общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы вытекает из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ), - говорится в Определении Конституционного Суда РФ от 18 января 2001 г. N 6-О, - поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования нормы всеми правоприменителями.
Неопределенность ее содержания, напротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит - к нарушению принципов равенства и верховенства закона" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 10. Ст. 995.
Так, составы правонарушений, предусмотренных п. 1 и 3 ст. 120 и п. 1 ст. 122 НК РФ, не имеют, как установил Конституционный Суд РФ, четкого разграничения. В результате лицо, совершившее правонарушение, предусмотренное п. 1 ст. 122 НК РФ, одновременно может быть привлечено к ответственности и по п. 1 и 3 ст. 120 НК РФ, т.е. будет наказано дважды за одно и то же неправомерное деяние. "Таким образом, - сказано в Определении Конституционного Суда РФ от 18 января 2001 г. N 6-О, - содержание недостаточно разграниченных между собой составов правонарушений невозможно однозначно истолковать, что может привести к неограниченному усмотрению в процессе правоприменения, к произволу в применении санкций, закрепляющих эти составы правовых норм.
С учетом сформулированной в Постановлении от 15 июля 1999 г. N 11-П правовой позиции и выявленного Конституционным Судом РФ конституционно-правового смысла составов налоговых правонарушений положения п. 1 и 3 ст. 120 и п. 1 ст. 122 НК РФ не должны применяться одновременно за совершение действий (бездействия), повлекших занижение налогооблагаемой базы и, как результат, неуплату налогов и сборов, что не исключает возможности их применения в отдельности на основе оценки судом фактических обстоятельств конкретного дела" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 30. Ст. 3988.
Суд, с одной стороны, руководствуется указанным решением Конституционного Суда РФ, с другой стороны, самостоятельно осуществляет конкретное истолкование этих норм.
Принципиальное значение при этом имеет правовая позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой правильный выбор подлежащих применению судами норм права и их истолкование относятся к ведению судов общей юрисдикции и арбитражных судов.
Конституционный Суд РФ не может брать на себя эти вопросы судоприменения. В Определении Конституционного Суда РФ от 5 ноября 1999 г. N 182-О излагается правовая позиция, неоднократно подтвержденная ранее Конституционным Судом РФ в ряде его решений, в том числе в Определениях от 9 апреля 1998 г. N 48-О, от 12 марта 1998 г. N 51-О, от 19 мая 1998 г. N 62-О, от 8 октября 1998 г. N 195-О: правильный выбор на основе установления и исследования фактических обстоятельств и истолкование норм, подлежащих применению в конкретном деле, относятся не к ведению Конституционного Суда РФ, а к ведению судов общей юрисдикции и арбитражных судов <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 1999. N 52. Ст. 6460.
Как отмечал Л.С. Явич, "даже в правовых системах, не признающих судебную практику источником права, уяснение и официальное разъяснение законов в целом ряде случаев превращаются в нормотворчество, в разработку относительно самостоятельных правоположений" <1>.
--------------------------------
<1> Явич Л.С. Указ. соч. С. 134.
Правотворчество судов общей юрисдикции и арбитражных судов проявляет себя, по нашему мнению, прежде всего в истолковании ими норм права в процессе реализации правоприменительной функции. Применяя общее правовое предписание (норму права) к конкретным обстоятельствам дела, судья - как об этом говорит Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. N 1-П - дает собственное толкование нормы, принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения (иногда весьма значительной) <2>. Но собственное толкование применяемой судом правовой нормы уступает во всех случаях приоритету того конституционно-правового смысла этой нормы, который может быть выявлен Конституционным Судом РФ. Согласно ч. 1 ст. 120 Конституции РФ судьи, будучи независимыми, подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. В обязательности для суда выявленного Конституционным Судом РФ конституционно-правового смысла конституционной нормы либо закона находит проявление подчинение суда Конституции РФ.
--------------------------------
<2> СЗ РФ.
2001. N 7. Ст. 700.
В Определении Конституционного Суда РФ от 13 апреля 2000 г., вынесенном по запросу Московского областного суда о проверке конституционности ст. 421 УПК РСФСР, говорится: "Конституционно-правовой смысл положений статей 41, 42, 420 и 421 УПК РСФСР, согласно которому передача уголовных дел из одного суда в другой может осуществляться лишь при наличии указанных в самом процессуальном законе, определяющем территориальную подсудность, точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде, к территориальной подсудности которого оно отнесено законом, и правил определения другого компетентного суда, выявленный в Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 года и от 2 февраля 1999 года, а также в основанных на них Определении от 31 мая 1999 года и настоящем Определении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2000. N 24. Ст. 2657.
Область проявления нормотворческих потенций судов общей юрисдикции и арбитражных судов включает в себя и оценку судом соответствия примененного или подлежащего применению закона либо другого правового акта Конституции РФ. В случае же обнаружившегося несоответствия Конституция РФ применяется судом непосредственно в качестве акта прямого действия.
Как отмечается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию РФ в качестве акта прямого действия <2>. В случае неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ примененный или подлежащий применению по конкретному делу закон, суд, исходя из положений ч. 4 ст.
125 Конституции РФ, обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности этого закона. Такой запрос в соответствии с требованиями ст. 101 Закона о Конституционном Суде РФ может быть сделан судом первой, кассационной или надзорной инстанции на любой стадии рассмотрения дела. О необходимости обращения с запросом в Конституционный Суд РФ суд выносит мотивированное определение (постановление). В связи с обращением в Конституционный Суд РФ с таким запросом производство по делу или исполнение принятого решения приостанавливается до разрешения Конституционным Судом РФ запроса.
--------------------------------
<2> БВС РФ. 1996. N 1.
Как отмечалось в одном из практических пособий, посвященных применению судами международных норм о правах человека, известны лишь единичные случаи вынесения Конституционным Судом РФ решений по запросам судей. "Большая же часть судей предпочитает, исходя из интересов безотлагательного отправления правосудия на правовых началах и руководствуясь статьей 15 Конституции РФ, принимать ответственные решения своей властью" <1>.
--------------------------------
<1> Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации: Практическое пособие. М., 1996. С. 88.
Непосредственное применение судами Конституции РФ, ее норм призвано обеспечивать реализацию конституционных норм, прежде всего, при отсутствии их законодательной конкретизации. "Если же закон, который должен был бы быть применен в конкретном деле, по мнению суда, не соответствует Конституции Российской Федерации и тем самым препятствует реализации ее положений, то для обеспечения непосредственного действия Конституции Российской Федерации во всех случаях, в том числе и когда дело разрешено судом на основании конкретной конституционной нормы, требуется лишение такого закона юридической силы в предусмотренном статьей 125 Конституции Российской Федерации порядке конституционного судопроизводства" <2>.
--------------------------------
<2> Российская газета. 1998. 30 июня.
Интересную интерпретацию правотворческих возможностей судов общей юрисдикции в процессе правоприменения дает, например, Г.И. Никеров в статье, посвященной судебной власти в правовом государстве. "Как известно, - пишет он, - самые общие нормы содержит Конституция. Затем они детализируются в других законах, далее - в подзаконных актах. Но, несмотря на такую конкретизацию, эти нормы остаются достаточно общими и не могут охватить всего многообразия жизненных случаев. С учетом этого многообразия суд может применить общую норму по-разному к неодинаковому набору фактических обстоятельств. Иными словами, мы имеем одну правовую норму и несколько типичных наборов фактических обстоятельств. К каждой такой отдельной типичной совокупности фактов суд может применить общую норму с учетом особенностей данного дела" <1>.
--------------------------------
<1> Никеров Г.И. Судебная власть в правовом государстве (опыт сравнительного исследования) // Государство и право. 2001. N 3.
Строгое следование судом предписаниям норм материального и процессуального права - таково общее правило осуществляемого судом правоприменения. Причем применение и истолкование судом смысла примененных или подлежащих применению правовых актов - это единый правоприменительный процесс в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Истолкование же судом смысла подлежащих применению правовых актов своим логическим результатом имеет вывод о допустимости применения этого акта ввиду его соответствия Конституции РФ либо федеральному закону. Пленум Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8, определяя условия непосредственного применения судами Конституции РФ, указывает, в частности, на возможность такого применения:
- когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции РФ, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;
- когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом РФ по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ, противоречит Конституции РФ, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует.
Как видим, во всех этих случаях от суда требуется установление соответствия подлежащего применению закона или иного правового акта Конституции РФ. Также с установлением факта соответствия Конституции РФ и федеральному закону связано и применение судом нормативных указов Президента РФ. "При рассмотрении дел судам надлежит учитывать, - говорится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г., - что если подлежащий применению закон либо иной нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации противоречит федеральному закону, принятому по вопросам, находящимся в ведении Российской Федерации либо в совместном ведении Российской Федерации и субъекта Российской Федерации, то, исходя из положений части 5 статьи 76 Конституции Российской Федерации, суд должен принять решение в соответствии с федеральным законом" <1>. И в этом случае суду для принятия решения следует решить вопрос о соответствии, но на этот раз подлежащего применению закона субъекта РФ федеральному закону. "Суды общей юрисдикции, руководствуясь статьями 4 (часть 2) и 76 Конституции Российской Федерации, обязаны обеспечивать верховенство федеральных законов, признавая в ходе правоприменительной деятельности закон субъекта Российской Федерации недействующим, т.е. не подлежащим применению, если установят его несоответствие федеральному закону, принятому по вопросу, относящемуся к ведению Российской Федерации или к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов". Механизм реализации и правовые последствия таких судебных решений определены ГПК РСФСР, прежде всего, в его ст. 239.8, предусматривающей, в частности, что вступившее в законную силу решение суда о несоответствии закона субъекта РФ федеральному закону направляется законодательному (представительному) органу субъекта РФ, который обязан отменить противоречащее федеральному закону положение. Решение суда общей юрисдикции о несоответствии федеральному закону закона субъекта РФ по своей природе не означает отмену последнего самим судом, тем более не лишает его юридической силы с момента издания. У субъекта РФ, не согласного с таким решением, сохраняется право ходатайствовать перед Конституционным Судом РФ о подтверждении конституционности закона либо о проверке конституционности федерального закона, которому не соответствует признанный недействующим закон субъекта РФ.
--------------------------------
<1> БВС РФ. 1996. N 1.
Как отмечается в Постановлении Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. N 4-П, суды, применяя статьи закона, исходят из буквального смысла применяемых норм <1>.
--------------------------------
<1> ВКС РФ. 1995. N 2 - 3.
По мнению С.С. Алексеева, "в ряде случаев акты применения (например, судебные приговоры или решения) не содержат каких-либо обобщенных положений, разъяснений, указаний. Однако и в таких актах проявляется то понимание действующих юридических норм, которым руководствовался правоприменительный орган. В них незримо как бы "спрятан" образец применения нормативных предписаний к данным фактическим обстоятельствам" <2>.
--------------------------------
<2> Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 2. С. 92.
В рассматриваемых случаях вполне оправданно говорить о прецеденте толкования. В отличие от судебного и административного прецедента (который является источником права) прецедент толкования "связан с разъяснением уже существующей нормы права, с выработкой определенного, "устоявшегося" положения о применении нормы права по аналогичному делу" <3>.
--------------------------------
<3> Венгеров А.В. О прецедентном толковании правовой нормы // Уч. записки ВНИИСЗ. Вып. 6. 1966. С. 3.
Полагаем, что решение суда о допустимости применения при рассмотрении дела закона либо иного правового акта, основывающееся на оценке судом конституционности применяемого закона или соответствия правового акта федеральному закону, - это то судебное полномочие, которое служит важной предпосылкой для формирования правотворческих потенций судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Толкование судами применяемых ими законов и других правовых актов и складывающаяся на этой основе правоприменительная практика - один из правовых источников, который учитывается Конституционным Судом РФ при принятии им решений. Об этом свидетельствует ст. 74 Закона о Конституционном Суде РФ, в соответствии с которой Конституционный Суд РФ, принимая решения, оценивает в том числе смысл рассматриваемого акта, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой.
Правотворческие возможности судов общей юрисдикции и арбитражных судов целиком обусловлены правовыми полномочиями этих судов, их компетенцией, закрепленной в Конституции РФ и соответствующих федеральных законах. При этом, как следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформированной им в Постановлениях от 12 марта 2001 г., от 3 июля 2001 г. и от 25 июля 2001 г., законодатель не вправе лишать суд присущих ему полномочий. Вопрос, следовательно, состоит в выяснении того, какие полномочия суда следует признавать в качестве присущих суду, а какие - нет. В свете рассматриваемых вопросов обращает, например, на себя внимание Определение Конституционного Суда РФ от 8 февраля 2001 г. N 15-О, которое "не исключило возможности" законодательного наделения судов общей юрисдикции полномочием по проверке перечисленных в ст. 125 (п. "а" и "б" ч. 2) Конституции РФ нормативных актов с точки зрения их соответствия федеральному закону с тем, чтобы могло иметь место не только признание проверяемого акта - в случае его незаконности - не подлежащим применению (недействующим), но и утрачивающим юридическую силу. "Однако такое новое регулирование, - говорится в Определении Конституционного Суда РФ, - должно быть установлено федеральным конституционным законом, как того требует статья 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 11. Ст. 1070.
Высказанное Конституционным Судом РФ положение о столь необычных полномочиях судов общей юрисдикции следует отнести лишь к определенному мнению ("не исключения возможности") без какого-либо содержательного и даже логического обоснования. При этом остается непонятным, почему функцией проверки нормативных актов должны быть наделены именно суды общей юрисдикции, а не Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ.
Проект Федерального конституционного закона "О полномочиях судов общей юрисдикции по проверке соответствия нормативных правовых актов Конституции Российской Федерации, федеральным конституционным законам, федеральным законам, иным нормативным правовым актам" был рассмотрен Государственной Думой и 24 ноября 1999 г. принят, но 22 декабря 1999 г. был отклонен Советом Федерации <2>.
--------------------------------
<2> СЗ РФ. 2000. N 1. Ч. II. Ст. 21 - 23.
По мнению Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева, существует необходимость вернуться к рассмотрению данного проекта. "Полномочия судов общей юрисдикции по этому вопросу ограничены, в связи с чем ограничиваются и права граждан на доступ к правосудию. В то же время в субъектах Федерации все еще издается множество нормативных актов, противоречащих федеральному законодательству и нарушающих конституционные права граждан. В проекте названного федерального конституционного закона, основанного на положениях Конституции РФ, предлагается определить полномочия судов по данному вопросу и установить подсудность такого рода дел" <1>. Рассматриваемая позиция не поддерживается рядом специалистов в сфере конституционного права, в частности, тогдашним Председателем Конституционного Суда РФ В.А. Тумановым, который, выступая на научно-практической конференции "Судебный конституционный контроль в России: уроки, проблемы и перспективы", сказал, что суды общей юрисдикции не должны решать вопрос о конституционности закона <2>. Как отметил в своем Постановлении от 16 июня 1998 г. N 19-П Конституционный Суд РФ, перечень полномочий судов общей юрисдикции и арбитражных судов не является закрытым, поскольку ст. 126 и 127 Конституции РФ допускают рассмотрение ими и иных, не названных в этих конституционных нормах категорий дел, что связано с возможностью введения (на основании ст. 128 Конституции РФ) новых судебных процедур, не нашедших закрепления в действующей Конституции РФ.
--------------------------------
<1> Российская юстиция. 2000. N 3. С. 5.
<2> Государство и право. 1997. N 5. С. 6.
"Однако это ни в коей мере не предполагает, - говорится в указанном Постановлении, - осуществления судами общей юрисдикции, арбитражными судами проверки конституционности нормативных актов, перечисленных в статье 125 Конституции Российской Федерации, поскольку она прямо возлагает данную функцию на Конституционный Суд Российской Федерации". Из Конституции РФ непосредственно не следует, говорится в указанном Постановлении, что суды вправе вне связи с рассмотрением конкретного дела осуществлять нормоконтроль и признавать недействующими нормативные акты в связи с их несоответствием иному акту, имеющему большую юридическую силу. Но этим не исключается право законодателя "специально предусматривать осуществление судами общей юрисдикции и арбитражными судами в порядке административного судопроизводства полномочий по проверке соответствия перечисленных в статье 125 (пункты "а" и "б" части 2) Конституции РФ нормативных актов ниже уровня федерального закона иному, имеющему большую юридическую силу, кроме Конституции РФ.
Однако признание недействующими названных в статье 125 Конституции Российской Федерации актов ниже уровня федерального закона невозможно вне четкой регламентации принятия таких решений", - заключает в указанном Постановлении Конституционный Суд <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3004.
Проводимая в стране судебно-правовая реформа требует законодательного решения вопроса о правотворческих правомочиях судов общей юрисдикции и арбитражных судов, в том числе и правомочий этих судов давать оценку конституционности применяемых судами законов и других правовых актов, а также устанавливать их соответствие федеральным законам. Стремление монополизировать право Конституционного Суда РФ на определение конституционности применяемых судами законов и других правовых актов чревато существенным сужением судебного контроля над всем массивом применяемых в судопроизводстве законов и иных правовых актов. Будет ослаблен к тому же складывающийся механизм взаимодействия между Конституционным Судом РФ и другими судами, в том числе и в сфере правотворчества.
Основы судебного правотворчества заключены, по нашему мнению, в таких формах правоприменения, каковыми являются сами стадии судебного рассмотрения (слушания) дела и вынесения решения. "Суды при рассмотрении конкретных дел подчинены закону, а не законодателю, который не вправе давать ему указания, как разрешить то или иное дело, - пишет И.Л. Петрухин, - ...законодатель оставляет известный простор для инициативы и самостоятельности судов в решении важных вопросов. Например, законодатель предоставляет судьям возможность оценивать доказательства по их внутреннему убеждению, разрешает назначать меру наказания с учетом характера личности подсудимого и тяжести совершенного им деяния (но не выше верхнего предела санкции), передавать виновных на поруки, направлять дела в товарищеский суд и т.д." <1>.
--------------------------------
<1> Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. М., 1991. С. 97 - 98.
Судебное правотворчество обнаруживается в процессе взаимодействия судов общей юрисдикции и арбитражных судов с Конституционным Судом РФ и в тех случаях, когда право и его реализация судом конституционно взаимообусловлены. В соответствии с ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, например, арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто аресту на срок более 48 часов. Вместе с тем Конституцией РФ сохранен прежний, т.е. внесудебный, порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, до приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с положениями Конституции РФ. Тем самым действие прежних уголовно-процессуальных норм, допускавших возможность задержания подозреваемого на срок свыше 48 часов и его заключение под стражу лишь с санкции прокурора, было конституционно продлено на переходный период, а на законодателя возлагалась обязанность установить надлежащий процессуальный механизм реализации закрепленных в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ судебных гарантий прав на свободу и личную неприкосновенность. После принятия Конституции РФ прошло более 10 лет, и переходный период, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной им в Постановлении от 2 февраля 1999 г., вполне исчерпывался этим сроком. Поскольку закон, соответствующий положениям ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, так и не был принят, Конституционный Суд РФ констатировал, что, в конечном счете, изменилось конституционное значение содержащихся в Конституции РФ переходных положений, "поскольку временная норма фактически становится постоянно действующей и в таком качестве нарушает не только право, закрепленное статьей 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации, но и провозглашенный ее статьей 18 принцип, согласно которому права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими" <1>. Сформулированная правовая позиция Конституционного Суда РФ заключает в себе обязательные для суда нормативные предписания. Но как может использовать их суд, разрешая конкретное дело?
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 6. Ст. 867.
С.В. Посохов был задержан 5 июля 1996 г. работниками следственного отдела УВД г. Таганрога на трое суток по подозрению в нарушении таможенного законодательства. 8 июля с санкции и.о. прокурора г. Таганрога в отношении С.В. Посохова была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу до предъявления ему обвинения. Полагая, что задержанием его в качестве подозреваемого на срок свыше 48 часов и применением к нему меры пресечения без вынесения судебного решения, а лишь по санкции прокурора нарушены его конституционные права (ч. 2 ст. 22 Конституции РФ), С.В. Посохов обратился в Конституционный Суд РФ с просьбой признать примененные к нему и противоречащие Конституции РФ статьи уголовно-процессуального закона неконституционными. Однако Конституционный Суд РФ, еще раз подтвердивший по результатам рассмотрения этого дела свою вышеизложенную правовую позицию, тем не менее уклонился от того, чтобы в полном соответствии с этой своей позицией признать неконституционными примененные в отношении С.В. Посохова статьи уголовно-процессуального закона, что, в свою очередь, позволило бы суду решить вопрос об обоснованности задержания и взятия под стражу С.В. Посохова. "Само по себе то обстоятельство, что с момента принятия Конституции Российской Федерации прошло значительное время, а уголовно-процессуальным законодательством так и не установлен судебный порядок разрешения вопросов о применении задержания и ареста, не дает оснований признать жалобу С.В. Посохова отвечающей предусмотренным Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" критериям допустимости обращений, - говорится в Определении Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2001 г. N 91-О. - К моменту применения в отношении С.В. Посохова задержания и заключения под стражу Конституция Российской Федерации действовала только два с половиной года, что в конкретных условиях не могло расцениваться как свидетельство неисполнения законодателем возлагаемой на него Конституцией Российской Федерации обязанности принять закон, обеспечивающий судебную защиту прав человека на свободу и личную неприкосновенность. Следовательно, нет оснований считать, что в результате применения в отношении заявителя статей 90 и 122 УПК РСФСР были нарушены его конституционные права" <1>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 24. Ст. 2499.
Итак, Конституционный Суд РФ не счел возможным ввести в действие применительно к делу С.В. Посохова сформулированную им же правовую позицию на том лишь основании, что событие, имевшее место с С.В. Посоховым, по времени (июль 1996 г.) еще укладывалось в рамки переходного периода, достаточного для разработки и принятия отвечающего требованиям ч. 2 ст. 22 Конституции РФ законодательства. В условиях же отсутствия такого законодательства, если суд попытается непосредственно применить нормативные положения вышеупомянутой правовой позиции Конституционного Суда РФ, то он (при не отмененных прежних процессуальных нормах) будет поставлен фактически перед выбором: либо продолжать применять формально не отмененные, но столь же формально признанные противоречащими Конституции РФ процессуальные правовые нормы, либо руководствоваться как действующей нормой правовой позицией Конституционного Суда РФ, которая кроме общеправовых оценок не содержит конкретных правовых норм-регуляторов, либо руководствоваться непосредственно ст. 22 Конституции РФ, не обладающей также кроме принципиальных установок необходимым набором процессуальных норм. При таком обилии действующих норм выбор для суда крайне узок: он продолжает при молчаливом согласии и законодателя, и Конституционного Суда РФ применять давно устаревшие и неконституционные по содержанию процессуально-правовые нормы прежнего законодательства.
Прямым порождением не отмененных, но признанных противоречащими Конституции РФ законов могут служить и применяемые судом положения ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР, которые по их буквальному смыслу предоставляли лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивали право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагивались или могли быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. Постановлением, вынесенным 27 июня 2000 г., положения ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР по указанным основаниям признаны не соответствующими Конституции РФ <1>. Но одновременно Конституционный Суд РФ совершенно проигнорировал как основание для признания неконституционной этой статьи тот факт, что она, в противоречии с ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, допускает в том числе и задержание лица без судебного решения на срок, превышающий 48 часов (как это имело место в рассмотренном Конституционным Судом РФ деле), а само задержание спустя длительное время оформляется не судебным решением, а протоколом органов, произведших задержание. Как видим, ни сам Конституционный Суд РФ, ни его стимулирующее воздействие в правотворческом направлении на суд не смогли преодолеть очевидное нарушение Конституции РФ.
--------------------------------
<1> Законность. 2000. N 9. С. 54 - 58.
По нашему мнению, за судом должно быть признано в необходимых случаях, если это и не предусматривается законом, право на применение дискреционных полномочий. Как констатировал Конституционный Суд РФ в своих Постановлениях от 12 марта 2001 г. N 4-П и 3 июля 2001 г. N 10-П, дискреционными полномочиями суд обладает в силу принципа самостоятельности судебной власти (ст. 10 Конституции РФ), и законодатель не вправе лишать суд этих полномочий, необходимых для осуществления правосудия. Иное противоречило бы ст. 46 (ч. 1 и 2) Конституции РФ. Судебная защита законных прав и интересов предполагает как неотъемлемую часть такой защиты возможность восстановления нарушенных прав и свобод граждан, правомерность требований которых установлена в надлежащей судебной процедуре и формализована в судебном решении. Судебная защита также предполагает конкретные гарантии, которые позволяли бы реализовать это право посредством правосудия в полном объеме и с соблюдением требований справедливости. Согласно рассмотренным Конституционным Судом РФ обстоятельствам дела, граждане-вкладчики, конституционные права которых затрагивались решениями Агентства по реструктуризации кредитных организаций, в том числе о продлении моратория, являлись теми заинтересованными лицами, которые в соответствии с п. 1 ст. 44 Федерального закона от 8 июля 1999 г. N 144-ФЗ "О реструктуризации кредитных организаций" (ныне утратил силу) обладали правом обжаловать решения Агентства в суд в установленном законом порядке. Между тем введение моратория на удовлетворение их требований только на основании прямого предписания Закона, без указания управомоченного субъекта, решение которого о введении (продлении) и сроках действия моратория могло бы быть обжаловано в судебном порядке, привело к тому, что граждане оказались лишенными на основании этого Федерального закона права обратиться в суд за защитой своих прав <1>. Таким образом, несовершенство законов, не предусматривающих правовой механизм защиты прав и законных интересов граждан в суде, не препятствует и, более того, обязывает, чтобы суд, используя свои дискреционные полномочия, осуществил в полном объеме и защиту прав граждан. Полагаем, что такие дискреционные полномочия на период до окончательного законодательного их закрепления можно отнести к источникам нормотворчества судов.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 29. Ст. 3058.
<< | >>
Источник: А.А. Малюшин. Конституционно-судебное правотворчество в правовом государстве. 2006

Еще по теме Глава 10. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ:

  1. Глава 9. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО В АСПЕКТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ, СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ И АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ
  2. Глава 8. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕРКИ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНАПО ЗАПРОСАМ СУДОВ
  3. §1. Понятие правотворчества и его принципы. Правотворчество и формирование права
  4. 3. СИСТЕМЫ СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ
  5. 8.5. Производство в кассационной инстанции судов общей юрисдикции
  6. Глава 4. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ВЫЯВЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОСТИ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ
  7. Глава 6. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНОВ
  8. Глава 7. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕРКИ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНА ПО ЖАЛОБАМ НА НАРУШЕНИЕ ОСНОВНЫХ ПРАВ И СВОБОД ГРАЖДАН
  9. Глава 3. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ В ПРОЦЕССЕ ОФИЦИАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ КОНСТИТУЦИИ РФ
  10. Глава 11. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО В СИСТЕМЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  11. Глава 5. ПРАВОТВОРЧЕСТВО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ ДЕЛ О СООТВЕТСТВИИ ДЕЙСТВУЮЩИХ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ КОНСТИТУЦИИ РФ
  12. А.А. Малюшин. Конституционно-судебное правотворчество в правовом государстве, 2006
  13. Глава Статус судов общей компетенции