<<
>>

Уголовное право.

Средневековое право Китая, его династийные кодексы создавались в условиях сложившихся в древности стереотипов массового правосознания китайцев, воспринявших идеологию ортодоксального конфуцианства с его синтезом конфуцианства и легизма.
Один из этих стереотипов исходил из веры китайцев в исключительную эффективность взаимодействующих друг с другом моральных норм (ли) и жестких правовых норм (фа).
В танском кодексе, закрепившем законченную нормативную основу традиционного права, прямые ссылки на моральные нормы ли, на конфуцианские произведения встречаются более чем в 60 случаях. Вместе с тем кодекс исходит из легистских требований о коллективной ответственности, о поощрении доносов и пр. Правда, при этом под прямым воздействием высказывания Конфуция, осуждавшего донос на родителей и родственников как нарушение священного принципа "сяо", в кодексе предусматривалось наказание смертной казнью за донос на прямых родственников в первом и втором поколениях.
С действием этого стереотипа связана и другая черта массового сознания, восходящая к легизму. Главная цель закона - не регулирование сферы свободы личности, а репрессия, санкция, дополняющая традиционные принципы повиновения старшим, воле правителя. Более того, с правом в массовом сознании стало ассоциироваться лишь уголовное право, которое и получило наибольшее развитие в китайской правовой культуре. Доминирующие нормы китайского уголовного права применялись не только в случае совершения преступления, но и при простом нарушении морали. Примером торжества традиционного правосознания может служить одно из показательных положений танского кодекса, предусматривающее наказание в виде битья палками за абстрактное нарушение моральной нормы, "за то, что не следует делать".
Жесткая правовая градация людей, непосредственно воздействующая на оценку тяжести любого аморального поведения в зависимости от пола, возраста, места в иерархии родственных отношений и в социальной иерархии, затушевывала социально-классовые различия в традиционном праве, формировала устойчивые представления об уголовном праве как о защитнике общенациональных интересов, требующем неукоснительного соблюдения.
Преступник как субъект преступления мог быть и свободным, и рабом. В тех случаях, когда в кодексах не было специальных указаний, лично несвободный буцуй привлекался к суду как свободный. Но это обстоятельство не исключало сугубо сословного принципа применения наказания за многие виды преступлений, а к вещам как объектам преступления могли относиться и лично несвободные люди.
Говоря об общих принципах уголовного права, следует отметить, что китайский законодатель учитывал в ряде случаев формы вины: умысел и неосторожность, - но не всегда последовательно. Формальная неопределенность, размытость границ моральной нормы ли и как следствие этого отсутствие сформулированного в законе правового понятия, определения препятствовали четкому разграничению в праве форм вины, приводили к частому использованию при вынесении наказаний таких категорий, как неведение, неумышленность, небрежность, забывчивость, ошибка.
Эти понятия широко применялись еще в древности в качестве оснований для помилования.
В III-IV вв. правовая доктрина главным показателем преднамеренности преступления стала считать составление плана его совершения. Предумышленное преступление по танскому кодексу отличалось не только составлением плана, но предварительным оговором двух или более человек.
Законодательство, в том числе и танское, не знало и разработанного института необходимой обороны, но освобождало от ответственности ближайших родственников - сына, внука и пр., защищавших от нападения отца, мать, деда, бабку, ибо негативные последствия этих действий, вплоть до убийства нападавшего, не были продиктованы их преступной волей. В этом же ключе, например, оценивалось и преступное деяние слуги, совершенное по приказу хозяина. Требование "сыновьего благочестия" неизменно диктовало закрепление вышеуказанных норм в китайском законодательстве вплоть до XX в., также как и норм о признании преступным доноса на своих ближайших родственников и об освобождении от ответственности за укрывательство членов семьи, совершивших преступление.
По танскому кодексу смягчались, как правило, наказания за преступления по трем категориям лиц: "старым и малым", а также инвалидам. Но часто детям преступника грозила продажа в рабство. Женщины могли быть казнены, но не могли быть сосланы, а казнь беременной женщины отсрочивалась на 100 дней после рождения ребенка.
Классификация преступлений в зависимости от их общественной опасности в свете конфуцианской морали покоилась в традиционном праве на концепции "10 зол", сложившейся в глубокой древности и пережившей века. При этом объектом преступного посягательства выступал ритуал, нарушение которого в форме непокорства, сыновьей непочтительности, несогласия и пр. определяло крайнюю расплывчатость уголовно-правовой нормы, дающей возможность самому судье оценивать тяжесть преступления, относить к той или иной ритуальной категории практически любое преступление. Это свойство "10 зол" во все века ценилось в Китае, где не испытывали уважения к писаному закону, не допускающему расширенного толкования правовой нормы.
К первому из "10 зол" относился "заговор о мятеже против государя", в категорию-которого мог быть отнесен сговор о любом причинении вреда императору. Главное в этой категории преступлений - направленность преступного посягательства против императора, "сына неба", естественных "небесных" установлении. В том же плане трактовались последующие две формы зла. "Великое непокорство", бунт против существующих порядков и морали, - конкретно к этой категории преступлений был отнесен умысел с целью разрушить, попытка разрушить или разрушение храма и могил предков императора или императорской резиденции. Третье зло - "заговор, измена", означающие измену императору, государству, переход на сторону его врагов, мятеж, бегство из страны или попытка побега из осажденного города.
Все лица, совершившие эти преступления, а также члены их семей считались "неисполнившими долг подданных". Преступники, их отцы и сыновья старше 16 лет подлежали смертной казни через обезглавливание, женщины семьи (матери, незамужние дочери, жены, наложницы - вместе со слугами) конфисковывались в качестве рабов.
В логической связи с первыми тремя формами зла находились и последующие преступления. Четвертое зло - "неподчинение, непокорство" - охватывало преступления против близких родственников, убийство или избиение деда, бабки, родителей, умысел убить их, убийство старших братьев, сестер, близких кровных родственников мужа (но не жены): его родителей, бабки или деда.
Следующее, пятое зло - "несправедливость, порочность" - означало поведение, противоречащее естественному порядку вещей, преступления, совершенные с особой жестокостью, злобностью. Конкретно сюда были отнесены убийства в одной семье трех человек (если они не совершали преступлений, за которые полагалась смертная казнь) или совершение преступления с особой жестокостью, например с расчленением трупа, а также все виды колдовских магических действий, приготовление, хранение и передача другому лицу ядов и пр.
Шестое зло - "выражение великого непочтения". В его основе была группа преступлений, связанных с нарушением особо значимых запретов ли, к числу которых были отнесены, например, кража предметов культа, а также вещей, используемых императором (императорской печати, печатей его жены, матери, бабки), а также оплошности, допущенные при приготовлении ему пищи, лекарства, злословие в его адрес. Все лица, совершившие действия, угрожающие здоровью императора или причинившие ему моральный или физический вред (например, не выполнившие или подделавшие его указ), подлежали удавлению. При этом речь шла о такой исключающей умысел форме вины как небрежность, ошибка. В противном случае преступления относились к первому злу, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Седьмые, восьмые, девятые и десятые формы зла так или иначе были связаны с защитой нравственного порядка в семье, рассматриваемого в качестве основы социального порядка. Седьмое зло - "выражение сыновьей непочтительности", неподчинение родителям. К нему относились, например, обвинение в неблаговидных действиях деда, бабки, родителей, ругань в их адрес, их плохое содержание, выделение из семьи и раздел имущества без их согласия, вступление в брак во время ношения траура или ношение в это время нетраурной одежды и пр.
Восьмое зло - "несогласие, разногласие" между кровными родственниками. К этой категории относился широкий спектр преступных действий: от умысла убить или продать в рабство близкого родственника до избиения женой мужа и доноса на родственников старшего поколения.
Девятое зло - "несправедливость, неправедность" - включало в себя преступления, совершенные друг против друга лицами, связанными не семейными, а официальными, социально-иерархическими узами, например, убийство подчиненным своего начальника, командира, учителя-наставника в конфуцианской морали, т.е. члена той группы лиц, которая, как и семья, скрепляла социальный порядок. Сюда же были отнесены различные формы выражения женой непочтения к мужу, например неношение по нему траурной одежды и пр.
Десятое зло - кровосмесительные половые связи, которые приравнивались к поведению "птиц и зверей" и включали в себя половые отношения не только с кровными нисходящими и ближайшими боковыми родственниками, но и с наложницами деда и отца.
"10 зол" не покрывали все преступные действия. Они были своеобразным мерилом отношения к другим преступлениям, среди которых во все времена выделялись преступления против конкретного человека, посягательство на его жизнь, здоровье и пр. Наказания при этом определялись в традиционном китайском праве с учетом ряда факторов: социального статуса, отношений преступника и потерпевшего в системе кровнородственных и служебных связей, наличия и интенсивности преступной воли и др. Преднамеренное убийство влекло за собой самое тяжелое наказание - обезглавливание. От ответственности свободного за убийство "по ошибке", во время игры, например, можно было откупиться. Только сговор рабов и буцуев убить хозяина влек за собой высшую меру наказания, убийство же хозяином своего раба и буцуя наказывалось по танскому кодексу 100 ударами толстыми палками, если они провинились перед ним, если нет - то одним годом каторги. Убийство же "по ошибке" в этом случае вообще не наказывалось.
Те же условия учитывались при нанесении телесных повреждений, но мера наказания была меньшей. Муж, причинивший ранение жене, наказывался менее строго, чем в случае ранения постороннего человека. За ранение наложницы он вообще не наказывался.
К преступлениям против личности танским кодексом относились многовариантные ситуации продажи в рабство свободного (с учетом возраста, пола, родства потерпевшего и преступника), входящие в категорию "незаконного перемещения вещи с присущего ей хозяйского места", вместе с хищением и присвоением различного рода имущества. Эти преступления классифицировались и с учетом того, были ли они совершены против частного или казенного имущества, а также частным или должностным лицом - чиновником. Учитывались при этом и способы незаконного приобретения имущества: ограбление, кража, взятка, приобретение имущества с использованием административных прав (т.е. в сфере административной деятельности чиновника) и незаконное приобретение имущества, связанное с использованием служебного положения. Кража, наказуемая, как правило, битьем толстыми палками, определялась как тайное хищение имущества, грабеж - как открытое хищение с помощью угроз или силы.
Особую группу преступлений составляли различные формы незаконного обогащения, получение имущества обманом, с помощью запугивания, покупки с применением силы или чрезмерным получением выгоды. Таким образом, стиралась грань между преступлением и нарушением легальных ограничений договоров, что было характерной чертой традиционного права, не проводящего, как правило, четких различий между сферой публичных и частных интересов.
Учитывалась при вынесении наказания и стоимость похищенного. Кража в особо крупных размерах наказывалась по танскому кодексу ссылкой с дополнительными каторжными работами и компенсацией стоимости похищенной вещи в двойном размере. Кража казенного имущества увеличивала меру наказания. Кража у родственников уменьшала ее. К краже приравнивалось и причинение ущерба чужому имуществу. Сурово карался поджог, затопление чужого участка.
Принципы тотальной личной зависимости подчиненного от начальника, простого смертного от должностного лица являлись благодатной почвой для различных видов должностных преступлений и прежде всего взяточничества, мера наказания за которое варьировалась в зависимости от того, нарушил ли чиновник закон при получении "подарка", раскаялся или нет, а также в зависимости от стоимости, величины взятки. Виновными в преступлении при этом считались обе стороны.
О суровой, но безуспешной из-за массы правовых лазеек борьбе государства против должностных преступлений свидетельствуют и другие примеры. Должностным преступлением, например, считалось по танскому кодексу любое получение подарка чиновником от своих подчиненных, даже если он был в отставке. Однако такие знаки благодарности подчиненных, как подношения в дни "траура и горя", даровой труд "с соблюдением меры", не считались преступными.
Китайское право не разделяло административного и уголовного наказания. Любое нарушение в сфере деятельности администрации влекло за собой уголовное наказание, будь то опоздание или невыход на работу чиновника или разглашение государственной тайны. При этом чиновник не нес наказания за противоправное действие, если оно было совершено по приказу начальника.
Особую группу преступлений составляли различные нарушения моральных устоев в семье, половые преступления, важнейшим критерием негативной оценки которых выступал также пол преступника и его место в системе родственных связей с потерпевшим. Наряду с преступлениями, входящими в "10 зол", традиционное право сурово карало прелюбодеяние, совращение чиновником женщины, если она находилась в сфере его административной власти, изнасилование, особенно если раб насиловал свободную женщину, и пр. Закон не считал при этом преступлением половые связи хозяина с рабыней или дочерью буцуев.
При династии Северный Вэй (V в.) традиционная система наказаний включала в себя обезглавливание, удавление, каторжные работы со ссылкой, каторжные работы без ссылки, тогда же в качестве наказания стало применяться битье палками. В период Суй (VI в.) толстые палки были дополнены тонкими. Танский кодекс более чем на тысячелетие упорядочил систему пяти основных наказаний: удары тонкими палками (пять степеней: от 10 до 50 ударов), толстыми палками (пять степеней: от 60 до 100 ударов), каторжные работы (трех степеней: от 1 до 3 лет), ссылка (трех степеней в зависимости от отдаленности местности: от 2 до 3 тыс. ли*) и смертная казнь в двух формах (путем обезглавливания и удушения). В 623 году была введена ссылка с дополнительными каторжными работами, которой могла быть заменена смертная казнь. В X-XI вв. смертная казнь была дополнена расчленением трупа преступника.
* 1 тыс. ли – около 500 км.
Китайское право, таким образом, не знало пожизненной каторги, но каторга на определенный срок превращала фактически свободного человека в раба. Чиновники в связи с этим не наказывались каторжными работами. Осужденные оставались на месте ссылки пожизненно, только при династии Тан они могли возвращаться домой по амнистии. Не ссылались казенные рабы, вместо ссылки их били палками.
В династийные кодексы из конфуцианского источника Ли цзы были перенесены "восемь правил" применения наказания к лицам высокого социального статуса. Восемь категорий знатных лиц (первая - родственники, вторая - верные друзья императора, "служившие ему в течение длительного времени", третья - "благородные люди, слова и поступки которых могли служить образцом", четвертая - "способные, талантливые в военных и государственных делах", пятая - заслуженные военнослужащие, шестая - знатные чиновники высших рангов и должностей, седьмая - "усердные чиновники" и восьмая - "гости", т.е. потомки царских династий) в случае совершения ими ряда преступлений, наказуемых смертной казнью, не подпадали под юрисдикцию обычных судов. Они отдавались на откуп императору при определении наказания, его смягчении или помиловании преступника.
При решении вопроса о наказании за преступления пользовались преимуществами и другие категории чиновников благодаря системе заменяющих наказаний, когда каторга или ссылка заменялись потерей должности, ранга, титула. Чем больше было у чиновника титулов, чем выше был его ранг, тем больше было возможностей "погасить" основное наказание. В случае серьезных преступлений, когда титулов и рангов не хватало, оставшаяся часть наказания могла быть погашена штрафом.
Господствующее положение бюрократии в обществе определяло наличие в традиционном праве Китая и другого весьма специфического института - "тени", на основании которого родственники чиновника ("тенедателя") получали ряд особых социальных и правовых преимуществ в зависимости от "силы тени", измеряемой рангом чиновника и степенью родства с ним "тенеполучателей" (что определялось конфуцианскими критериями по срокам ношения траура по умершему родственнику). "Тень" давала возможность получения должности на государственной службе, а также освобождала от ответственности или смягчала наказание при совершении уголовного преступления. Последствия ее действия были подробнейшим образом зафиксированы в танском кодексе. Самой мощной была "тень" императора, которая распространялась на большой круг его родственников. Но даже самый мелкий чиновник имел возможность "прикрыть" своей "тенью" деда, бабку, отца, мать, жену, сыновей, внуков.
Принцип коллективной ответственности, лежащий в основе всего китайского правопорядка, трансформировался в течение столетий не только за счет более четкого закрепления круга лиц, подлежащих ответственности, но и изменения форм наказания. К коллективной ответственности стали привлекать лиц, связанных не только родственными и служебными узами, но и узами территориальными, административными (соседи, местные власти) - за преступления, совершенные на подведомственной территории и пр. Все больше усложняется и детализируется и система наказаний при коллективной ответственности, которая стала включать в себя не только смертную казнь, но и другие наказания.
<< | >>
Источник: О. А. Жидков, Н. А. Крашенинникова,В. А. Савельев. История государства и права зарубежных стран. Часть 1. 1996
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Уголовное право.:

  1. 55. Уголовное право
  2. Уголовное право.
  3. Уголовное право.
  4. Уголовное право.
  5. Уголовное право.
  6. Уголовное право.
  7. Г. Уголовное право
  8. Ж. Уголовное право
  9. Уголовное право и процесс.
  10. Глава XI. Уголовное право зарубежных государств
  11. А. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО
  12. Статья 22. Право потерпевшего на участие в уголовном преследовании
  13. Глава XV. Уголовное право зарубежных государств (общая часть)
  14. § 2. Уголовное право как логическая система
  15. § 2. Соотношение принципов уголовного законодательства с принципами уголовной ответственности, принципами уголовного права, принципами уголовно-правовой политики и принципами кодификации уголовно-правовых норм
  16. 80. Уголовное право: понятие, предмет, метод, задачи, система
  17. Глава 4. ОСНОВАНИЯ ОТКАЗА В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА, ПРЕКРА-ЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА И УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
  18. Глава 1. Уголовный кодекс России как основной источник уголовного права
  19. Глава I. Принципы уголовного законодательства в российском уголовном праве
  20. Статья 212. Основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования