§ 2. Объект и участники жилищных отноше-ний

Объект. Жилое помещение есть, несомненно, имущество, однако относить лишь по этому признаку складывающиеся по поводу него отношения к предмету гражданского права является методологической ошибкой, поскольку не только этот признак характеризует существо обоих видов общественных отношений. Квалификация его в качестве имущества имеет значение при рассмотрении складывающихся отношений лишь в классификационной группе – имущественные и неимущественные отношения.

Особенность жилищных отношений с позиции объекта существует также и в том, что гражданско-правовое понимание объекта гражданских прав (жилого помещения) далеко не всегда совпадает с его интерпретацией как объекта жилищных прав. Судебная практика знает многочисленное ко-личество примеров, когда жилищные отношения были признаны наличе-ствующими в отношении объектов, которые не относились к жилым поме-щениям. Проживание лиц в сборно-разборных домиках, вагончиках, нежилых помещениях и иных аналогичных объектах давало основание для квалификации спорных отношений в качестве жилищных с предоставлением гражданам защиты теми способами, которые допускает жилищное законодательство (в частности, удовлетворение требований о выселении с предоставлением других жилых помещений).

Жилое помещение и его особый статус привлекает внимание исследо-вателей регулярно. Причем характеристика вопроса о любом субъективном праве на жилое помещение вызывает необходимость обращения к анализу объекта, по поводу которого это право возникает , немало исследований специально посвящено рассмотрению данного понятия . Но следует заметить, что такое изучение происходит исключительно с позиции его оценки как объекта права или объекта правоотношения (в зависимости от взглядов исследователя), т. е. с точки зрения правового режима такого объекта или, другими словами, той правовой формы, которую приобретает жилое помещение.

Наша задача в рамках начального этапа данного исследования иного порядка. Следует абстрагироваться от законодательно закрепленных признаков жилого помещения и его легальных дефиниций, от его характеристики как недвижимого имущества, о допустимых законодателем способов его использования и т. п. и произвести оценку жилого помещения в качестве объекта жилищных отношений.

Представляется, что наиболее плодотворной подобная работа может быть произведена через выделение основных функций жилого помещения. Известно, что функция, являясь центральным и базовым понятием всей ма-тематической науки, тем не менее, получила широкое признание во многих гуманитарных науках, в том числе и юриспруденции. Значение данного понятия также широко и различается в зависимости от той сферы деятельности, в которой оно употребляется, хотя в большинстве случаев с функцией связывается направленное избирательное воздействие системы (структуры, целого) на определенные стороны внешней среды. Таково, в частности, понимание функций права, поддерживаемое многими исследователями. Однако такая интерпретация функций объекта жилищных отношений невозможна.

Во-первых, нет смысла рассматривать само жилое помещение как си-стему, воздействующую на внешнюю среду. Жилое помещение представляет для нас интерес исключительно как элемент системы «жилищные отношения». Во-вторых, жилое помещение само является объектом воздействия, и именно в этом ракурсе наиболее полно видны те функции, которые выполняет данный объект, давая возможность рассмотрения их уже не только как функций самого элемента системы, но и всей системы в целом. И, наконец, в-третьих, коль скоро понятие жилого помещения исследуется как элемент системы фактических отношений, но под углом зрения значимости выделяемых признаков для права, то основным исходным постулатом при их выделении становится социологическое понимание права. Другими словами, истинное значение термина функция, что в переводе с латинского (functio) означает – исполнение, круг деятельности , и будет взято за основу при анализе функций объекта, по поводу которого возникают особые отношения.

Независимо от исторических и географических условий жилое поме-щение всегда выполняло и будет выполнять роль объекта, обеспечивающего целостность человека и сохраняющего его как биологический вид. Соответственно, функцию, которую выполняет при этом жилое помещение, можно назвать «защитной».

Именная такая функция преобладала в жилом помещении на первых ступенях развития человеческой цивилизации. Ее, безусловно, нужно и должно считать историческим началом формирования жилищных отношений. «Человек должен был укрываться от них везде, где только природа давала надежное убежище» , – отмечают дореволюционные исследователи, занимавшиеся изучением древних жилищ.

Вместе с тем, наверное, не стоит и чересчур преувеличивать роль жи-лого помещения и его места в жизни человека. Так, существует утверждение о том, что «жилище прежде всего является тем объектом, который превращает (выделено мною. – С.С.) человека в биологический вид, в человека как субъекта социального отношения, как субъекта прав и обязанностей» . Столь категоричное утверждение, вероятнее всего, основывается на тех исторических началах, о которых только что говорилось. Древний человек только тогда сделал «первые шаги в неизмеримой области человеческой культуры» , когда смог обезопасить свое физиологическое существование. Хотя выживание человека в качестве биологического вида и роль при этом жилища имеет большое значение лишь в исторической ретроспективе. В настоящее время миллионы людей не имеют крыши над головой, однако это не дает оснований не считать их субъектами социальных отношений, наделенных определенными правами и обязанностями. Конечно, любой человек, как существо, наделенное разумом, должен осознавать свое бытие как проблему. Возврат к далекой гармонии человек – природа невозможен, вернее, возможен, но на качественно ином уровне. Однако, несмотря на это, думается, что значимость защитной функции жилого помещения, ослабев на протяжении истории человеческого существования, тем не менее, продолжает со-храняться и в настоящее время. Изменяется расстановка акцентов. Если на первых порах жилище, в первую очередь, защищало от диких зверей и себе подобных, то в настоящее время преобладающим фактором является природный (географический).

Следует заметить, что географический фактор играл и продолжает играть очень серьезную роль при оценке значимости жилища для защиты человека от воздействия природы. Исследователи обращают внимание, что отличие многих древних построек (построек на воде, на каменных сваях и т. д.) от построек наших дней легко объясняется тем немаловажным обстоятельством, что «мы имели до сих пор дело с народами теплых стран, где жилище даже не так необходимо, как в странах с холодной зимой» . Не соответствие жилища климатическим условиям объяснялось исключительно бедностью населения . На климатические условия, предопределившие внешний облик и внутренне строение жилищ, обращают внимание при характеристике быта египтян, аравитян, вавилонцев, евреев, финикиян, древних народов Европы .

Человек, становясь существом социальным, уже по-иному относится и к тем объектам, которые он считает своими. Жилище начинает быть объектом, в котором находит выражение социальная сущность человека (его социальный статус в обществе, финансовый достаток, относимость к определенным социальным группам). Кроме этого к жилому помещению начинают предъявлять повышенные требования, не связанные исключительно с удовлетворением потребности, обеспечивающей человеческое существование, но и также связанные с повышением комфорта человеческой жизни, ее удобства . В этом смысле жилое помещение выполняет функцию, которую можно назвать «социальной».

Данная функция, одновременно с ослабеванием защитной функции жилища, оказывает существенное влияние на внешний вид домов. Нет первостепенной задачи защититься от животных – появляются большие окна; государство смогло обеспечить безопасность своим гражданам – отказ от толстых стен домов.

При характеристике данной функции следует учитывать несколько моментов. Право призвано защищать и уважать интересы общества в целом и отдельных его индивидов в частности. Частное право должно быть направлено на охрану и защиту индивидуальных потребностей индивидов. Социальная функция жилого помещения вызывает формирование социальной потребности, которая «в иерархии потребностей в большей степени связана с самореализацией и самоутверждением личности» . Следовательно, психологические, субъективные факторы оказывают серьезное влияние на формирование жилищной потребности и оценки ее удовлетворения, что не может не учитываться в законодательстве. Это момент первый.

Кроме того, оценка жилищной инфраструктуры в целом по стране, региону, населенному пункту (качество жилья, его размеры, благоустроенность и т. д.) начинает также выполнять роль стандартов, преобладающих в данном обществе. Эти показатели становятся отправной точкой для закрепления в законодательстве государственных обязательств определенного уровня. Нельзя забывать и о том, что наличие определенного жилья обеспечивает не только крышу над головой, но и является критерием доступности к широкому спектру иных услуг (медицинских, образовательных, культурных и т. д.).

Очень наглядно суть данной функции можно проиллюстрировать высказыванием одного из известных социологов А. Маршалла, который отметил следующее: «Итак, даже у представителей низших социальных слоев появляется потребность в относительно просторном и хорошо обставленном доме как, с одной стороны, необходимом условии нормальной жизни, так, с другой стороны, общепринятом и очевидном способе заявить о своих материальных притязаниях на социальные отличия. Да и среди представителей высших страт, у которых уже имеется жилье, достаточное для проявления развитых форм активности их самих и их семей, наблюдается стремление к практически безграничному расширению жилого пространства» .

Третью функцию жилого помещения следует назвать «индивидуали-стической». Можно предположить, что истоком ее формирования выступила защитная функция. Изначально жилище выполняло защитную функцию в двух направлениях: защита самого человека от иных живых существ и защита человека от природного негативного воздействия. Однако историки указывают на то обстоятельство, что причиной строительства постоянных жилищ у кочевых народов становилась потребность в охране собственного имущества, отграничения его от имущества иных соплеменников, что «дало первый толчок к возникновению у них строительства» .

Жилище выполняет роль индивидуализации собственного «Я», своих предметов и своих близких, находящихся под одной крышей. Жилое поме-щение формирует вокруг человека пространство, называемое его частной жизнью. Оценивая современный дом в средневековом городе, один французский ученый писал: «Без сомнения, большое скопление народонаселения вызвало постройку слишком обширных домов, где скучивается множество семейств, но каждая квартира располагается так, чтобы способствовать уединению частной жизни и семейного круга» . Эта функция жилого помещения, признаваемая в демократических государствах, легла в основу формулирования такого конституционного права, как права на неприкосновенность жилища.

Однако следует заметить, что реализация жилым помещением данной функции возможна только при непосредственном удовлетворении жилищной потребности, т. е. при проживании в жилом помещении. Нахождение в жилом помещении личных вещей играет в современной судебной практике предопределяющую роль для подтверждения факта проживания в жилом помещении. Защищать право на неприкосновенность жилища (в более широкой интерпретации – частной жизни) также можно только в том случае, если имеется личная связь субъекта с жилым помещением, которая может возникнуть только при проживании в нем.

И, наконец, последний момент. Жилое помещение постепенно превращается в имущество, товар, обращающийся на рынке, что дает основание для выделения четвертой его функции – «экономической».

Отношение к жилому помещению исключительно как к товару, как к объекту, способному принести доход, невозможно. Законодатель не может исходить только из данной функции при конструировании норм, связанных с оборотом жилого помещения, даже в том случае, если речь идет о классических «экономических» сделках (в частности, о купле-продаже). Определить цель вступления в жилищные отношения изначально невозможно, поэтому внимание должно уделяться совокупности всех функций, которые выполняет жилое помещение, а не только экономической. Более того, правильно говорить о необходимости презумпции защитной и индивидуалистической функций, что должно отражаться в нормах действующего законодательства и пра-воприменительной практике. Однако представляется, что в настоящее время диспропорция, связанная с превалированием значимости экономической функции, явно налицо. Это прослеживается в нормах, не учитывающих проживание как осуществление субъективного права; безразлично относящихся к непроживанию лиц; защищающих жилое помещение как объект экономического оборота за счет уменьшения объема прав пользователей (утрата права следования у членов семьи собственника), и многих других.

Именно в экономической сфере проявляются в основном негативные стороны указанных функций жилого помещения. Рост населения на Земле приводит к тому, что жилое помещение становится ограниченным ресур-сом . Высокая стоимость предопределяет недоступность для многих каче-ственного жилья, а также требует значительных сбережений.

С позиции логики жилье как «индикатор» богатства может иметь место исключительно к собственникам жилого помещения. Никакие иные права на жилые помещения (социальный, специализированный, коммерческий найм, член семьи собственника, ссудополучатель и иные) не дают оснований говорить о наличии в этом случае экономической функции жилого помещения для обладателя соответствующего субъективного права. Однако, в России экономическая функция начинает приобретать искаженные черты.

Обладатели иных (помимо права собственности) субъективных прав на жилые помещения начинают «продавать» заложенные в их субъективном праве возможности. Не секрет, что необходимость получения согласия всех членов семьи по договору социального найма, в частности, на приватизацию, часто приводит к диктованию финансовых условий возражающим членом семьи.

Одновременно с этим в сфере отношений собственности экономиче-ская функция начинает действовать все меньше и меньше. Речь идет о про-блеме долевых сособственников, которая становится для нашего общества угрожающей. Дробление права собственности на жилое помещение в порядке наследования, приватизации, а также при исполнении требований публичных органов (в частности, при расходовании средств материнского капитала и обязательности передачи долей в собственность несовершеннолетних детей) приводит к тому, что экономическая ценность доли в праве собственности на жилое помещение практически утрачивается.

Тенденции судебной практики по данному вопросу, а также предложения по совершенствованию законодательства вызывают определенный оптимизм. Так, известно, что долгое время и Верховный Суд РФ и Конституционный Суд РФ проводили идею о том, что требовать выплату компенсации за долю может только сам ее собственник, а не иные сособственники, что нашло отражение во многих определениях как Верховного Суда РФ , так и Конституционного Суда РФ .

Однако такая позиция неоднократно подвергалась критике. Однако в последних позициях высших судебных инстанций наблюдается положительная тенденция по изменению сложившейся практики. Для иллюстрации можно привести Определение Верховного Суда РФ от 03 апреля 2012 года № 5-В11-134, в котором иск о признании права собственности на долю жилого помещения, прекращении права собственности на долю, выплате компенсации за долю, прекращении права пользования жильем удовлетворен, так как защита нарушенных прав и интересов истицы как собственника значительной доли в праве на имущество возможна путем принудительной выплаты одной из ответчиц денежной компенсации за ее долю с утратой ею права на долю в общем имуществе. Нельзя забывать и о том, что проблема долевых собственников жилого помещения усложняется обходом норм о преимущественном праве покупки путем «дарения» соответствующих долей посторонним лицам. Доказать при этом притворность подобных сделок практически невозможно, что подтверждается многочисленными примерами из судебной практики .

Выход из этой ситуации видится в кардинальном изменении подходов к дроблению долей в праве собственности на жилое помещение. Общие тенденции такого подхода можно наблюдать в Проекте Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Проект ГК РФ), где установлено следующее: «Доля в праве собственности не может быть раздроблена сособственником на части, если это повлечет невозможность владеть и пользоваться частью общего имущества, соразмерной части этой доли, в соответствии с его назначением».

Однако открытым остается не только вопрос о том, как эта норма будет корреспондировать с иными имеющимся в законодательстве обязанностями (в частности, об обязанности передать детям долю в праве собственности на жилое помещение, приобретенную за счет средств материнского капитала, если у семьи 5 детей и приобретается одно-комнатная квартира), но и в судейской интерпретации «невозможности владения и пользования». Нет ответа и на вопрос о том, каким образом тогда будет трактоваться воля завещателя, если он передал право собственности на жилое помещение нескольким лицам.

Представляется, что данная ситуация может быть разрешена только при использовании инструментария жилищного законодательства. Во-первых, необходимо учитывать критерий проживания. Абсолютно очевидно, что сособственник, непосредственно проживающий в жилом помещении, должен иметь приоритет остаться в нем, по сравнению с непроживающим сособственником. Во-вторых, несмотря на значительность или незначительность доли сособственника, нужно установить возможность принудительного возмездного прекращения права в случае непроживания и наличия иных жилых помещений на праве собственности или иных законных основаниях. В-третьих, установить приоритет в праве на сохранение доли лицам, отнесенным к категории нуждающихся в жилье.

Нельзя в данном случае использовать только механизмы, характерные для гражданско-правового регулирования, что может привести (и уже приводит) как к негативным психологическим последствиям (ситуация постоянного конфликта и неразрешимой проблемы), так и к увеличению числа бытовых преступлений, а также к созданию «фактических» коммуналок, с существованием которых государство борется уже многие годы. Экономическая функция жилого помещения, безусловно, не должна носить превалирующего значения, однако, ее полное нивелирование применительно к доле в праве собственности на жилое помещение вряд ли стоит считать положительной тенденцией, которую стоит приветствовать.

Таким образом, жилое помещение как один из элементов обществен-ных отношений выполняет четыре функции, которые позволяют рассматривать их и как функции, характерные для всей системы в целом. Приоритетная цель функционирования жилищных отношений – это реализация защитной и индивидуалистической функций объекта. Экономическая и социальная функции должны носить вспомогательный характер и не могут превалировать над другими функциями, что должно найти отражение в законодательстве.

Участники. Оценка жилищных отношений с позиции автономии воли участников, которая приводит к их равенству, также позволяет усомниться в возможности распространения данных общепризнанных признаков имущественных отношений на стороны жилищных отношений. Перед обоснованием данного тезиса стоит сделать несколько принципиальных замечаний.

О жилищных отношениях допустимо говорить только тогда, когда одной из сторон этих отношений выступает физическое лицо, удовлетворяющее свою жилищную потребность. В этой связи иные субъекты – юридические лица, публичные органы становятся такими участниками, как правило, именно для решения этой задачи. В ряде случаев указанные субъекты вступают в жилищные отношения по собственному желанию (юридическое лицо заключает договор коммерческого найма) либо, что значительно чаще, в силу императивно закрепленных положений закона (предоставление жилья по социальному найму, заключение договоров на обеспечение жилых помещений коммунальными услугами и т. д.). Следовательно, анализировать природу жилищных отношений с позиции их участников и их равенства/неравенства допустимо только применительно к их основным участникам – физическим лицам. Участниками жилищных отношений могут выступать любые лица, вне зависимости от их возраста. Осуществлять одну из основных функций жилого помещения (защитную) путем проживания в жилом помещении возможно абсолютно с любого возраста.

Нельзя говорить о равенстве жилищных отношений и с позиции их эквивалентно-возмездного характера. Как уже было отмечено, эквивалентность – это черта любых обменных отношений. Но даже в том случае, если трактовать ее узко – с экономических позиций, то в жилищных отношениях экономический, стоимостный характер отношений уходит, как минимум, на второй план. Е.В. Богданов, например, прямо указывает, что характерными признаками договоров, опосредующих предоставление жилых помещений гражданам в пользование государством вне рынка жилья, является неэквивалентность . В жилищной сфере, думается, нужно говорить о социальной необходимости. Вселение лиц государством направлено на решение социальных задач; для собственника, вселяющего члена семьи или родственника, эквивалентность может быть представлена разве что получением положительных эмоций и душевного комфорта. Суд, вселяя (или сохраняя право проживания) бывшего члена семьи, решает задачу сохранения блага, физиологически необходимого для существования человека.

Не обладая автономией воли, проявляя инициативу под давлением, в первую очередь физиологической составляющей жилищной потребности, не имея возможности не вступать в такие отношения, участники жилищных отношений, тем не менее, изначально находятся в равном положении. Жилищная потребность в ее истинном значении у всех одна. Безусловно, жизнь многообразна, и пользователи жилых помещений нередко находятся в неравном положении (социальном, финансовом и т.д.). Вероятно, именно это имел в виду О.А. Красавчиков, когда писал, что ««не каждый пользователь жилым помещением обладает равновеликим объемом возможностей, вытекающих из содержания экономических (жилищных в данном случае) отношений» . Объяснял такое утверждение правовед разными условиями проживания, что может быть дополнено указанием на различие в составе семьи, наличием разных соседей, особенностями технических характеристик самого жилого помещения и др. Однако подобное неравенство может быть нивелировано только одним – равенством юридическим, что должно выражаться в предоставлении субъектам равных возможностей.

Именно таким образом понимается равенство участников жилищных отношений – как одно из основных начала жилищного законодательства. Характеристика и анализ этого вопроса в юридической литературе отсутствует. В основном все сводится к цитированию ЖК РФ, который говорит о равенстве участников по владению, пользованию и распоряжению жилыми помещениями. Резюмируя, П.В. Крашенинников, Б.М. Гонгало отмечают, что в данном случае имеется в виду равноправие пользователей. Пользователи равны в правах и обязанностях . Другими словами, речь нужно вести о равенстве субъектов жилищных правоотношений. Однако ограничиться данными утверждениями нельзя.

О равенстве участников можно вести речь с нескольких позиций. В первую очередь, участники жилищных отношений могут рассматриваться как равные в том смысле, что внутри конкретных субъективных прав в отношении жилого помещения существует одинаковый для всех набор возможностей. Субъективное право собственника, нанимателя, членов семьи собственника и нанимателя и т. д. состоит из правомочий, содержание которых едино для всех, вне зависимости от индивидуальных особенностей данного субъекта. Безусловно, что способность реализовать данную возможность может у лица присутствовать, а может и отсутствовать (например, член семьи не дает согласия на приватизацию или обмен), но в составе самого субъективного права она все равно наличествует.

Вместе с тем нельзя говорить о равноправии любых пользователей: объем прав временного жильца и собственника в отношении жилого поме-щения, мягко говоря, отличается. Можно констатировать, что любой обладатель субъективного права на жилое помещение может владеть и пользоваться жилым помещением, многие – еще и распоряжаться им. Однако те возможности, которые включаются в содержания данных правомочий, являются различными. Собственник может пользоваться жилым помещением не только для проживания, но и для осуществления предпринимательской или профессиональной деятельности. О подобной возможности для нанимателя по договору коммерческого найма или временного жильца законодательство умалчивает. Следовательно, то обстоятельство, что в содержании субъективного права члена семьи собственника жилого помещения входит правомочие владения и пользования и эти же самые правомочия составляют содержание субъективного права нанимателя по договору коммерческого найма, еще не дает нам основания говорить об их равноправии.

Таким образом, участники жилищных отношений рассматриваются как равноправные в том смысле, что при законодательном закреплении за ними определенных субъективных прав и обязанностей возможности, определяющие содержание правомочий и необходимостей, не должны отличаться.

Однако в тексте ЖК РФ допускается отступление от данного основного начала. Так, члены семьи собственника жилого помещения, согласно действующему законодательству, не сохраняют право следования при смене собственника. Однако если данный член семьи собственника участвовал в приватизации и отказался от передачи доли в праве собственности на жилое помещение, то при смене собственника он сохранит право пользования и его субъективное право трансформируется в право члена семьи бывшего собственника. Другими словами, у одних членов семьи собственника в содержании их субъективного права на жилое помещение право следования присутствует, а у других – нет. Допустимым в связи с этим, представляется, установление различного объема возможностей у обладателей одинаковых субъективных прав в случае их проживания/непроживания в жилом помещении.

Вместе с тем при таком подходе возникает достаточно много теоретических вопросов, требующих серьезного осмысления с позиции анализа правовых форм. Представляется, что если содержание возможностей, включаемых в состав субъективного права, меняется в силу императивно закрепленных требований, то уже нельзя говорить об одинаковых субъективных правах. Наличие разных возможностей приводит к появлению самостоятельных субъективных прав.

Понимая жилищные отношения не только как отношения по пользованию уже имеющимся жилым помещением, но и включая в их состав отношения, предшествующие появлению объекта, нельзя не затронуть этот аспект проблемы. Равенство в жилищном праве следует расценивать как установление равной возможности по улучшению жилищных условий, одинаковой возможности обратиться за защитой нарушенного права или интереса в судебные органы. Тем не менее, законодательная формулировка позволяет обратить внимание на такую особенность: о равноправии участников ведется речь в отношении владения, пользования и распоряжения жилым помещением, т. е. отношения, возникающие до возникновения подобной возможности, данному принципу не подчиняются. Представляется, что данный пробел необходимо устранить. Еще в советское время Г.А. Свердлык справедливо отмечал, что обсуждаемый принцип нужно усматривать в равенстве условий участия граждан в жилищных правоотношениях (установления единых требований признания граждан нуждающимися в улучшении жилищных условий) .

Современный ЖК РФ применительно к предоставлению жилых поме-щений по договору социального найма содержит достаточно большое количество отступлений от данного принципа. Так, для постановки на учет необходимо подтвердить свою малоимущность и нуждаемость. При этом малоимущность определяется исходя из единых условий, но устанавливается различный денежный уровень в разных органах местного самоуправления, а уровень нуждаемости определяется по-разному в каждом населенном пункте страны при отсутствии минимальных федеральных параметров.

Одновременно с этим определенные категории граждан имеют право на преимущественное предоставление жилого помещения (внеочередники). Кроме этого Российская Федерация и субъекты Российской Федерации могут устанавливать любые перечни лиц, которым будут предоставлены жилые помещения по договору социального найма, и устанавливать порядок предоставления, отличный от закрепленного в ЖК РФ.

При защите жилищных прав можно обнаружить следующие отступления от принципа равноправия:

– законодательство устанавливает обязанность суда учитывать жизненные обстоятельства, которые могут повлечь для лица неблагоприятные последствия (например, в принудительном обмене – для пожилого человека – это близость расположения больницы, утрата общения с друзьями и т.п.; ст. 31 ЖК РФ и др.). Следовательно, при прочих равных условиях одному нанимателю суд разрешит принудительный обмен, другому – нет.

– в предоставлении отсрочки исполнения решения по делам о выселении (например, ст. 687 ГК РФ).

Подобное юридическое неравенство является следствием попыток за-конодателя минимизировать неравенство фактическое (социальное, имуще-ственное). Подобные примеры не характерны для гражданского законода-тельства, не способного, да и не стремящегося к тому, чтобы нивелировать в своих нормах указанное неравенство. Коль скоро участники гражданских отношений свободны в возникновении и определении их содержания, то учет индивидуальных особенностей для гражданского права является минимальным. Так, явное несоответствие прав и обязанностей одной стороны по сравнению с другой приводятся учеными в качестве примера, нарушающего принцип равенства участников гражданских отношений . Для жилищного права такая постановка вопроса вполне допустима.

Соответственно, если одни субъекты приобретают возможность стать участником жилищных отношений для устранения социального равенства, то подобное отступление можно считать допустимым. Такими примерами является необходимость социальной защиты отдельных категорий граждан (обязанность поддерживать которых установлена в Конституцией РФ в блоке социальных прав) или применение требования гуманности при защите конкретных жилищных прав (учет индивидуальных жизненных ситуаций).

Таким образом, следует признать соответствующим закону установление внеочередного предоставления жилья социально незащищенным лицам, возможность устанавливать разный уровень малоимущности в населенных пунктах с различным уровнем жизни, учет жизненных обстоятельств при осуществлении принудительного обмена или предоставлении отсрочки вынесения решения при выселении. Что же касается предоставления возможности Российской Федерации и субъектам устанавливать любой перечень лиц, которые могут претендовать на получение государственного жилья и предусматривать свой собственный порядок такого предоставления, а также в отсутствии федеральных требований к жилому помещению, то подобные ситуации должны трактоваться как ведущие к отступлению от принципа равноправия в жилищном праве .

Нельзя не привести и еще один, актуальный в настоящее время пример, связанный с изменением процедуры решения жилищного вопроса для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. С 1 января 2013 года указанным категориям лиц, если они не реализовали свое право на получение жилого помещения по договору социального найма, предоставляется жилое помещение по договору найма специализированного жилья. Оставляя в стороне обсуждение вопроса о целесообразности такого решения, заострим внимание на нарушении принципа равенства участников жилищных отношений. Отсутствие в законодательстве разъяснения вопроса о том, что понимать под фактом реализации ребенком своего права привело к тому, что субъекты РФ (в частности, Иркутская область) в своих актах установила положение, согласно которому под реализацией понимается только получение ребенком судебного решения о предоставлении жилого помещения по договору социального найма во внеочередном порядке. Сам факт наличия заявления ребенка о предоставлении жилого помещения не принимается во внимание. При наличии одинаковых правовых возможностей на получение жилого помещения по договору социального найма приоритет отдается тем, кто успел обратиться в суд. Представляется, что в данном случае принцип равноправия участников жилищных отношений существенным образом нарушен.

Последнее значение равенства, о котором говорят в юридической литературе, – это равенство в отношениях «невластного, неподчиненного ряда» . Однако, как уже было отмечено нами ранее, эта черта проявляется через характеристику автономии воли участников отношений. В жилищных отношениях есть лишь относительная свобода и относительная принудительность, что не дает оснований ни для констатации полного отсутствия подчинения, ни полного наличия свободы. Именно это предопределяет специфику анализируемых отношений. Жилищные отношения нуждаются в особой правовой регламентации, согласно которой автономия воли ограничивается по-нуждением к осуществлению данных прав, а публичные распоряжения органов власти нельзя признать полностью властными, поскольку они не ограничивают граждан в реализации соответствующей возможности и не могут понудить к исполнению уже принятого органом власти решения.

Итак, равноправие участников жилищных отношений следует пони-мать как равенство в предоставленных возможностях воспользоваться помощью государства при решении жилищного вопроса, как равенство возможностей, включаемых в содержание субъективных прав на жилые помещения.

<< | >>
Источник: С.И. Суслова. Правовые формы жилищных отношений. 2014

Еще по теме § 2. Объект и участники жилищных отноше-ний:

  1. § 3. Правовые формы вынужденных отноше-ний: общая характеристика
  2. ГЛАВА 2. ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ ВОЗМОЖНОГО ПОВЕДЕНИЯ УЧАСТНИКОВ ЖИЛИЩНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  3. § 3. Взаимосвязи правовых форм возможного поведения участников жилищных отношений
  4. ГЛАВА 3. ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ ДОЛЖНОГО ПОВЕДЕНИЯ УЧАСТНИКОВ ЖИЛИЩНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  5. 1. Жилищно-строительные и жилищные кооперативы и удовлетворение жилищных потребностей граждан
  6. § 6. Пользование жилыми помещениями в домах жилищно-строительных и жилищных кооперативов
  7. § 1. Жилищная потребность как условие возникнове-ния и существования жилищных отношений
  8. § 1. Жилищные права как особая правовая форма в жилищной сфере: генезис научных исследований и со-временные подходы
  9. Статья 174.2. Планирование бюджетных ассигнова-ний
  10. 18.1. Дисциплинарные дела, возбужденные по заявлению одного участника саморегулируемой организации на действия другого участника
  11. Статья 18.1. Объявление розыска и осуществление оперативно-розыскной деятельности при исполнении наказа-ний, не связанных с изоляцией осужденных от общества
  12. Статья 39. Права и обязанности собственников вод-ных объектов, водопользователей при использовании водных объектов
  13. 10. Объекты права интеллектуальной собственности в системе объектов гражданских прав
  14. Статья 7.24. Нарушение порядка распоряжения объектом нежилого фонда, находящимся в федеральной собственности, и использования указанного объекта
  15. Статья 7.24. Нарушение порядка распоряжения объектом нежилого фонда, находящимся в федеральной собственности, и использования указанного объекта
  16. Статья 35. Разработка и установление нормативов допустимого воздействия на водные объекты и целевых пока-зателей качества воды в водных объектах
  17. Статья 23.26. Органы, уполномоченные в области охраны, контроля и регулирования использования объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты, и среды их обитания
  18. Глава 37. Жилищное право
  19. Статья 23.55. Органы государственной жилищной инспекции