§ 2. Жилищные и имущественные отношения

Многочисленные исследования категории «имущественные отноше-ния» в дореволюционный, советский и современный период предопределены необходимостью решения двух задач: определения предмета гражданского права (в том числе с позиции его законодательного закрепления) и отграничения гражданского права от смежных отраслей права. Вместе с тем решить эти задачи одновременно было и остается невозможным. Простая констатация того, что имущественные отношения включаются в предмет гражданского права, в любом случае требует доктринального объяснения содержания данной категории. Вызвано это тем, что подобные общественные отношения могут одновременно выступать предметом регулирования и иных отраслей права и механическая привязка к объекту (имуществу) ничего не решает . Выделение же в составе родового понятия (имущественных отношений) от-дельных видов по особым признакам (гражданских имущественных; финансовых имущественных; бюджетных имущественных и т. д.) ставит под сомнение необходимость законодательного закрепления соответствующего родового понятия в основном источнике гражданского законодательства. Другими словами, формулируя название параграфа, во избежание недоразумений, следовало бы уточнить, как это сделали некоторые ученые , что речь в нем пойдет именно о частных (гражданских) имущественных отношениях, а не о каких-то других. Несмотря на прямое и четкое определение предмета гражданского права в законодательстве, такая двусмысленность не снимается.

Правовая наука прошла длительный путь в исследовании данного вопроса. Однако в последние десятилетия интерес к нему значительно ослаб. В связи с предлагаемыми изменениями гражданского законодательства наибольший интерес теперь вызывают лишь вопросы о корпоративных отношениях в качестве предмета гражданского права . В противовес им предлагается выделение потребительских отношений .

Вместе с тем современные дискуссии о предмете гражданского права, действительно , сориентированы лишь на проблему дифференциации его предмета и не затрагивают базовых начал данной категории. Однако, не-смотря на то, что вопрос об имущественных отношениях можно отнести к неиссякаемым дискуссиям цивилистики в целом, следует обратить внимание на следующие методологические основы, на базе которых должно строиться его дальнейшее изучение.

Во-первых, философские науки не знают такой дифференциации общественных отношений – на отношения имущественные и неимущественные. Это является исключительно разработкой отраслевых, в том числе и правовых наук. Вместе с тем объяснение причин его появления в цивилистике отсутствует.

Во-вторых, выделение имущественных отношений основано только на одном критерии – объекте отношений. Однако как было показано выше, понять сущность общественных отношений невозможно исключительно только по одному из его элементов (объекту, субъекту, содержанию, фактам, его порождающим, изменяющим и прекращающим). Необходима четкая дифференциация особенностей общественных отношений, включаемых в предмет гражданского права, по всем вышеперечисленным элементам, либо обоснование того обстоятельства, что единственным таким элементом может выступить исключительно объект. Только с последнем случае возможно будет согласиться с устоявшейся точкой зрения на предмет гражданского права.

В-третьих, цивилистические исследования о предмете гражданского права не могут быть оторваны от изучения данных вопросов представителями не только теории права, но и отраслей публичного права, поскольку являются направлениями изучения только одного из элементов системы права.

Учитывая данные исходные постулаты и наработанный столетиями опыт в данном вопросе, обратимся к исследованию категории имуществен-ных отношений.

Понятие «имущественные отношения» исследуется не только юриста-ми, но и экономистами . Однако проследить момент его возникновения достаточно сложно. Безусловно, что термины «вещь» или «имущество» являются предопределяющими содержательную характеристику соответствующих отношений, однако вольная интерпретация появления термина «имущественные отношения» исключительно через деление римского права на право, относящееся к вещам и право, относящееся к искам, вряд ли оправдано .

Значение обоснования его содержания должно представлять интерес с позиции научного осмысления вопросов о системе права. Именно в этом контексте называемые признаки имущественных отношений в качестве отношений, подвергающихся воздействию гражданско-правового регулирования, требуют осмысления. Как справедливо обращается внимание в современных исследованиях, «истоки представлений о системе права, об отрасли права, о критериях деления права на отрасли следует искать задолго до первой советской дискуссии…» .

Уже во второй половине XVIII века происходит подразделение права на группы, как правило, по критерию тех субъектов, между которыми отношения возникают (домашнее, соседское, городское, губерний, народное, церковное и т. д.).

Появление термина «имущественные отношения» можно связать с первыми дореволюционными работами, посвященными непосредственно гражданскому праву. Однако следует заметить, что дореволюционные правоведы избегали в своих рассуждениях о предмете гражданского права упоминания об имущественных отношениях. Они говорили о частных отношениях (с позиции субъекта и его частного интереса) – Г.Ф. Шершеневич , о взаимных отношениях людей в их частной жизни – Е.В. Васьковский , об отношениях, в которых защита предоставлена инициативе и усмотрению отдельных лиц, – Ю. С. Гамбаров , об отношениях, которые «есть область свободы и частной инициативы», – И. А. Покровский , об отношениях распределения – П. Цитович .

Лишь некоторые цивилисты включали в свое определение гражданского права указание на имущественные отношения.

С.А. Муромцев, трактуя право исключительно как порядок защиты соответствующих отношений, тем не менее, говорил об имущественных отношениях таким образом: «До известного предела в ходе общественного развития частный интерес связывается заметно только с имущественными отношениями и притом настолько, насколько им принадлежит имущественная, т. е. меновая стоимость» . Очевидно, что автор, последовательно отстаивая позицию относительно того, что частное и публичное право разграничиваются исключительно по порядку защиты, тем не менее, пытается дать характеристику и того интереса (а, как следствие, и отношения), который подлежит защите. Так, частный интерес называется преимущественно имущественным. В отношении же публичного интереса показательно следующее высказывание: «Напротив, в публично-правовом порядке защита ведется самодеятельностью органов власти; защищенные отношения представляют общественные интерес (выделено мною. – С.С.) и в качестве таковых представляют по преимуществу неимущественную, идеальную стоимость» (выделено мною. – С.С.)» .

В подобных утверждениях прослеживается тенденция к использованию понятия имущественных отношений, во-первых, как отношений, в которые вступает субъект для реализации своего личного, а не общественного интереса (сформировавшегося на основании имущественной потребности); а, во-вторых, как отношений, противопоставляемых отношениям неимущественного характера.

Употреблял в своих исследованиях предмета гражданского права категорию имущественных отношений и Д.И. Мейер, который считал, что «Если содержание гражданского права составляют права, определяющие отношения лиц к имуществу, то и науку гражданского права можно определить как науку о юридических имущественных отношениях лиц» . Однако автор не видел возможности выводить особенности гражданского права из тех отношений, которые подлежат гражданско-правовому регулированию, а полагал, что «науке права нет возможности остановиться на юридических отношениях, и она должна свести их к правам».


Наибольшую критику вызвало выделение понятия имущественных отношений К.Д. Кавелиным, обосновавшим необходимость пересмотра понимания гражданского права и включение в его предмет любых имущественных отношений. Непринятие позиции К.Д. Кавелина обосновывалось всего несколькими аргументами. Так, Е.В. Васьковский «имущественность» юридических отношений считал не юридическим, а экономическим свойством и потому имеющим для права совершенно побочное значение . Иными словами, этот довод отражал взгляд большинства правоведов того времени – категория имущественных отношений сама по себе не может выступать критерием для обоснования предмета гражданского права.

Не выглядят убедительными и аргументы Ю.С. Гамбарова против высказанной К.Д. Кавелиным позиции: «…бывают случаи, когда имущественный интерес имеется на лицо, между тем как юридические нормы, регулирующие данные случаи, принадлежат вовсе не гражданскому, а публичному праву». Примерами таких норм называются таможенные пошлины, закон о бюджете . Но дело как раз в том, что по данному единственному критерию К.Д. Кавелин и относит соответствующие отношения к предмету гражданского права и его логика наиболее убедительна, ведь он не апеллирует к «простым наблюдениям», а предлагает четкий критерий разграничения предметов ведения.

Кроме этого следует заметить, что сама по себе критика данного мне-ния современниками лишь подчеркивает новизну появления такого термина для отечественной юриспруденции, а позитивные оценки позиции К.Д. Кавелина можно встретить лишь в современной юриспруденции .

Итоговый вывод об использовании в русской цивилистике понятия «имущественные отношения» может быть таким: оно мало применялось для обоснования специфики предмета гражданско-правового регулирования, поскольку цивилисты не видели перспектив в его использовании и полагали, что такое определение предмета размывает границы между частным и публичным правом. Частный интерес и частные отношения, выступающие основными критериями разграничения частного и публичного права, чаще всего привязывались к отношениям по поводу имущества (а потому назывались имущественными) для противопоставления интересу неимущественному (как формирующего публичные отношения, так и в качестве исключения включающегося в предмет права гражданского).

Детальное изложение позиции ученых советского периода, можно полагать, не требуется, поскольку в современной юридической литературе очень подробное и обстоятельное исследование данных вопросов провел, в частности, В.С. Ровный .

Отметим лишь общие тенденции научной дискуссии по данному во-просу.

Во-первых, ученые советского периода отмели довод дореволюцион-ных цивилистов о том, что категория «имущественные отношения» имеет для права лишь второстепенное значение, поскольку является категорией экономической. Данный постулат, наоборот, был поставлен во главу угла, что подтверждалось рассмотрением права как надстройки, а экономических основ – как базиса общества.

Во-вторых, отталкиваясь от разработок экономических и лишь отчасти философских наук, исследователи советского периода перевели основной акцент дискуссии на соотношение производственных, экономических, материальных и имущественных отношений.

В-третьих, независимо от того, к какому выводу приходили исследователи по вышеуказанному вопросу (это стороны одного и того же вида общественных отношений (Н.Д. Егоров); имущественные отношения – это волевая сторона производственных отношения (С.Н. Братусь); имущественные отношения – это волевые отношения собственности (С.С. Алексеев) и мн. др.), этого было явно недостаточно для решения основной задачи – определения предмета гражданского права и отграничения его от смежных отраслей. В связи с этим большинство исследователей пытаются дать перечень признаков данных отношений – в качестве отношений, требующих исключительно гражданско-правового регулирования.

В число таких признаков, отраженных в том числе и в большинстве современных учебных изданий по гражданскому праву, включают сферу распространения данных отношений (экономический или гражданский оборот), их товарно-денежную форму, эквивалентность, а также имущественную самостоятельность и равенство сторон. Нельзя не сделать ремарку о том, что многие исследователи «перенесли» последние два признака в сферу метода правового регулирования. Однако большинство из них специально оговаривались, что ни одна из этих черт не носит самостоятельного характера и зависит исключительно от самих общественных отношений. Для примера приведем лишь одно высказывание В.Ф. Яковлева, отражающее позицию, которую вполне можно назвать общепризнанной (с которой солидарны и мы): «Юри-дическое равенство как черта гражданско-правового метода имеет объективные корни в содержании регулируемых отношений» , а также: «…несомненно то, что метод может характеризоваться лишь такими признаками, объективные основания которых заложены в регулируемых отношениях. Юридическое равенство как черта гражданско-правового метода должна найти свое обоснование в самих отношениях, опосредуемых гражданским правом» . В этой связи дальнейшее цитирование позиций авторов, анализирующих данные признаки как черты метода правового регулирования, означает их приверженность приведенным выше позициям.

В итоге можно предположить, что «имущественный признак» соответствующих общественных отношений если и не применим вовсе, то, по крайней мере, его значение не столь велико для обоснования специфики возникающих отношений. В большей степени оно закрепилось в нашем правопорядке исключительно в силу близости экономических категорий и того обстоятельства, что оно очень хорошо укладывалось в методологические установки советского государства .

Современная юридическая наука, за исключением вышеупомянутого труда В.В. Ровного , мало что привнесла нового в характеристику имущественных отношений, хотя обращение к анализу этих вопросов присутствует . Вместе с тем оно носит, как правило, описательный и уточняющий характер, детализирующий направления научной дискуссии, заданной советской наукой . Усложнение гражданского оборота и включение в него все новых видов имущества приводит к тому, что цивилистам приходится доказывать и обосновывать, что сами блага можно относить к имуществу, а соответствующие отношения, возникающие по поводу данных благ, допустимо считать имущественными (услуги, интеллектуальные права и т. п.). Усложняется задача и тем обстоятельством, что имущественные отношения определяют через понятие собственности.

Отношения, опосредованные гражданско-правовым регулированием, следует проанализировать не только с позиции объекта, но, и как было сказано выше, с точки зрения учета иных элементов данного вида общественных отношений. Интересно, что еще Ю. С. Гамбаров писал: «….объекты права вовсе не играют решающей роли при разграничении частного и публичного права…» . Значение «объектного» признака пытался продемонстрировать лишь О.А. Красавчиков, когда указывал, что «Особенности объекта анализируемых общественных отношений позволяют отграничивать их от общественных отношений, регулируемых, например, такими отраслями советского права, как право государственное, уголовное, уголовно-процессуальное и т. д.» . Однако каким образом именно объект (имущество) в данном случае позволяет произвести подобного рода разграничения – автором не разъяснено.

Перейдем к анализу содержания общественных отношений (предмет-ный признак), сторон общественных отношений (субъектный признак), условий их возникновения и существования (внешний признак).

<< | >>
Источник: С.И. Суслова. Правовые формы жилищных отношений. 2014

Еще по теме § 2. Жилищные и имущественные отношения:

  1. § 1. Жилищная потребность как условие возникнове-ния и существования жилищных отношений
  2. РАЗДЕЛ I. ЖИЛИЩНЫЕ ОТНОШЕНИЯ КАК ОБ-ЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  3. ГЛАВА 2. МЕСТО ЖИЛИЩНЫХ ОТНОШЕНИЙ В КЛАССИФИКАЦИЯХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
  4. § 1. Жилищные отношения как вынужденные отношения
  5. Глава 29. Правовое регулирование отношений по заключению и расторжению брака с участием иностранцев, имущественных и семейных отношений
  6. 1. Жилищно-строительные и жилищные кооперативы и удовлетворение жилищных потребностей граждан
  7. 1. Понятие жилищных отношений
  8. § 1. Жилищные отношения и их правовое регулирование
  9. ГЛАВА 3. ЖИЛИЩНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ИХ ЭЛЕ-МЕНТЫ
  10. § 3. Содержание жилищных отношений
  11. С.И. Суслова. Правовые формы жилищных отношений, 2014
  12. ГЛАВА 3. ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ ДОЛЖНОГО ПОВЕДЕНИЯ УЧАСТНИКОВ ЖИЛИЩНЫХ ОТНОШЕНИЙ